Сорт: Шрабы

В комнате повисло молчание, которое, казалось, длилось часами. Гермиона всё ещё крепко прижимала ладони к губам. Как он мог? Как лучший друг мог обмануть её? Поступил бы он так, если вопрос не касался жизни и смерти? Глаза девушки были широко раскрытыми от шока и впивались в Гарри. Наверное, Поттер готов был услышать любое имя кроме этого. Скажи сейчас Гермиона о том, что испытывает любовные чувства и сексуальное влечение к гиппогрифу, и у Гарри возникло бы меньше вопросов в голове. Парень устало потёр переносицу, приподняв очки. Нужно было узнать как можно больше, пока действует сыворотка. Тем более, что ситуация приняла такой оборот. Гарри взмахом палочки защёлкнул дверь на замок и наложил заглушающие чары. Казалось, Гермиона не дышала, даже не сдвинулась с места. – Экспеллиармус! С кармана брюк сорвалась волшебная палочка Грейнджер. Прошли доли секунд, и вот деревко уже у Поттера в руках. Теперь сопротивление точно бесполезно. И ещё ярче девушка понимала другое: сейчас начнётся настоящий допрос. – Извини, я должен был это сделать, прежде чем задавать вопросы. Я не знаю, как на некоторые из них ты отреагируешь, – он сделал небольшую паузу, – Ты привязалась, пока за ним ухаживала? Когда именно возникли у тебя чувства? Сейчас зелёные глаза выглядели опасно. По спине Гермионы пробежал холодок. Неясно, куда приведёт этот диалог. Ей не получится избежать его, видимо Гарри узнает всё, что захочет. – Да, когда я лечила его, если это можно назвать лечением… Я не сразу поняла, что влюбилась. – Что это значит? – Сначала просто выполняла задание. Потом почувствовала жалость. Дальше пыталась оказать больше помощи… А в какой-то момент не смогла оправдать действия только жалостью. Девушка нервно теребила пальцами подол юбки. Её ужасало воздействие сыворотки, и как легко правда срывалась с уст. – Малфой знает о твоих чувствах? – Нет, я не дура признаваться врагу. Может он догадывался, но точно не знаю. – Ты поддерживаешь с ним связь? Сообщаешь о действиях членов Ордена? Может говоришь о предстоящих операциях? – Что? Нет! Гарри, я под страхом смерти этого не сделаю, ты же знаешь! – голос дрогнул, а глаза начинало щипать. – Когда ты узнала о своей болезни? – Примерно четыре месяца назад. То есть, уже прошло какое-то время с тех пор, как мы поселились в крепости и перенесли штаб-квартиру. Гарри, прошу… Парень вытянул ладонь вперёд, прерывая на полуслове. Гермиона поняла, что он не готов выслушивать оправдания. Сейчас важны факты. – Сколько времени у нас есть, прежде чем болезнь одолеет полностью? – Где-то полгода, может чуть больше. Это при условии, что я не пересекаюсь с объектом любви, – девушка немного помолчала, – Не подумай, я не планировала искать встреч и пытаться спасти себя. Это в любом случае невозможно. А любой риск будет неоправданным. Так что сейчас я хочу полностью погрузиться в работу для Ордена. Гарри дрогнул, после услышанного его взгляд смягчился. Откровения Гермионы снова напомнили, что мифическая болезнь ведёт к летальному исходу. Его устрашала мысль о том, что по сути лекарства нет. Девушка увидела переменчивость в поведении друга и поспешила успокоить: – Не переживай, я не планировала умирать, – улыбка получилась неуверенной, – Если я доживу до последних стадий, можно будет попытаться провести операцию. Я нашла некоторые детали о хирургическом вмешательстве, думаю, этого будет достаточно, чтобы операцию провела Помфри. – Гермиона, я читал о рисках: ты либо будешь овощем, либо умрёшь. – Гарри, это небольшая плата, чтобы продолжить помогать Ордену. Мы должны выиграть в этой войне. – девушка видела боль во взгляде парня. Он должен понять её. – Ты можешь остаться инвалидом. Потеря эмоций – это только минимум, который накроет твой организм. Ты можешь остаться парализованной, если в процессе операции будут задеты важные органы и участки тела. Цветы можно извлекать только на том этапе, когда они хорошо проросли и корень виден достаточно, чтобы вытащить его полностью! Любой исход событий не будет для тебя хорошим! – Мы ничего не можем сделать. Прошу, давай оставим эту тему. Я попытаюсь как-то отодвигать момент прорастания цветов, – Гермиона умолчала, что у неё есть идея с Омутом, хоть это действовало непродолжительно, – А сейчас, мне нужно изготовить как можно больше порт-ключей для будущих операций. – Чисто гипотетически, если объект любви будет находиться рядом, сколько человек сможет продержаться? – Гарри, это невозможно… – Сколько? – Срок может увеличиться до трёх лет. Но это недостоверная информация, мы не можем на неё опираться. Было больно смотреть на Гарри в этот момент. Он что-то обдумывал, крутя в руках палочку. Страх за близкого друга одолевал его. Но также было и разочарование. Нельзя было скрыть этот порыв. Каково узнать, что член Ордена влюбился во врага? И это не какой-то рядовой противник, а Пожиратель смерти, что приближен к Тёмному Лорду. – В день нападения на Гриммо, ты как-то помогла Малфою? Сердце пропустило удар. Это тот вопрос, который Гермиона не готова была услышать, а Гарри не готов получить на него ответ. Возможно сейчас наступил момент разрушения долголетней дружбы. – Да. – Как именно? – Я освободила его от наручников, отдала палочку… Ещё… Я сделала порт-ключ, по которому он смог переместиться в безопасную точку. – Мерлин, ты что планировала его побег, а нападение просто пришлось на руку? – Да… Слёзы катились градом по щекам Гермионы. Она не готова была к этим откровениям. Лишний раз было страшно об этом думать в своей голове, но признаться кому-то… Буря чувств одолевала девушку, она не понимала, продолжает ли действовать дальше сыворотка правды. Может зелье уже ослабло, потому что ведьма отпила не так много чая. Но кто знает? Ей было страшно думать о том, какие следующие вопросы последуют. Хотя ответов поступило достаточно, чтобы усомниться в преданности Гермионы. Гарри медленно поднялся с кресла, видно, что он ошарашен. Ему так хотелось вправить подруге мозги. Сказать: «Да как ты могла, он же наш враг! Он тебя использовал. Ты рисковала друзьями, Орденом и всем миром!» Но в глубине души он понимал, что ею руководила внезапная любовь, хоть Драко этого и не заслуживал. – Гарри, я просто хотела избавить его от мучений. Я не могла продолжать и дальше смотреть со стороны, как его истязают, как с каждым днём он всё больше теряет связь с этим миром. Прости, я знаю, что это глупо по отношению ко всему Сопротивлению! Но я просто не могла продолжать его убивать, и не могла позволить это делать Ордену. Дальше с ним обошлись бы ещё хуже… Я… – ведьма не смогла сдержать своих рыданий, – Если считаешь нужным, сообщи об этом остальным членам Ордена. Я прекрасно пойму, почему ты так поступил. Просто не запрещайте мне работать над порт-ключами! – Мне нужно о многом подумать, Гермиона, продолжим позже. Парень поставил волшебную палочку Грейнджер на стол возле подноса с чаем. Он снял заклинания с комнаты и тихо вышел. За дверью всхлипы девушки отчётливо были слышны.

Воспоминания

Предприняв необходимые меры, чтобы Малфой не истёк кровью, Гермиона поспешила подняться на собрание членов Ордена. Шум разговоров был слышен по всему коридору. Девушка немного удивилась, войдя в помещение: присутствовали почти все, кто не участвовал в операциях. Также не было и Северуса. Почему-то это было ожидаемым, скорее всего на его браслет не были посланы сигналы. Наверное бывшему профессору не сообщат о пленнике. – Почему бы нам не убить его жестокой смертью и не подвесить труп поближе к местам, где были замечены Пожиратели? – возмутился Рон. – Потому что мы должны найти в его голове информацию о планах Темного Лорда и Пожирателей! – рявкнул в ответ Грюм. Гермиона перевела взгляд на Гарри, тот тихо сидел в углу стола и смотрел в одну точку. Видимо он не до конца понимал, как удалось схватить Малфоя. В разговор вмешалась Гастия Джонс: – Но ты же сам сказал, что Малфой младший оклюмент. Как мы узнаем нужную информацию? Вы пытались проникнуть в его голову и не получилось. Значит, сыворотка правды его не возьмёт. А даже если он и пустит вас в свою голову, то высока вероятность, что сможет подменять информацию и завести нас в ловушку. – Вот именно! – продолжил возмущаться Рон, – А вдруг это ловушка, и он заслан к нам специально? Может за Гарри смогли проследить? – Тогда это нелогично, – отозвался Поттер, – я попал в Годрикову впадину по новому персональному порт-ключу. При этом на мне была мантия-невидимка, я не мог быть замечен. А если и так, то разве это не удачный момент, чтобы схватить меня? Пойми, когда Малфой аппарировал на кладбище, он уже был ранен. С ним что-то произошло. Поэтому мне удалось его схватить по чистой случайности, просто потому, что он был достаточно измотан. – На кой чёрт тебя вообще туда занесло? – с пренебрежением откликнулась Гастия. – Сегодня годовщина смерти моих родителей, – Гарри медленно к ней повернулся, в глазах читалась нарастающая злость, – Не забудь сегодня перед сном сказать спасибо своей мамочке, за то, что её не убил Том Реддл. Женщине стало некомфортно от сказанного. Её губы скривились, но больше она не рискнула что-либо сказать Поттеру. – Но может это специальная уловка, чтобы легче было забраться в Орден? Гермиона не была уверена в своём предположении, но кто знает, насколько могут быть ещё изощрены Пожиратели в своих тактиках. – Поэтому мы и должны забраться в его голову как можно скорее. Все повернулись к Кингсли. Гермиона покосилась на своего парня и по его выражению лица стало понятно, что сейчас продолжатся пререкания: – Мерлин, вы сами сказали, что он оклюмент. Судя по прошлым попыткам, он опытный оклюмент! Как мы доберёмся к истинным воспоминаниям? Вежливо попросим Малфоя их предоставить? А взамен предложим комфортабельное размещение в личных покоях и трёхразовое питание? – Нет, придётся прибегнуть к крайним мерам. Мы с Грюмом приступим к пыткам, в такие моменты даже опытные оклюменты теряют концентрацию, и появляется больше шансов проникнуть в разум. – Что? Но как мы можем поступать так с пленными? Мы пойдём по стопам Пожирателей? Станем такими же кровожадными и жестокими? – Гермиона, – тон Бруствера стал холоднее, – всегда нужно чем-то жертвовать, прежде чем прийти к миру и благополучию. – Я всё же настаиваю на его жестокой и поучительной смерти, – вздохнул Уизли младший. – А если это всё же ловушка? Все повернули головы к источнику звука. Молли Уизли сегодня была тихой и задумчивой. Действительно произошедшее казалось странным, и женщина была обеспокоена. – В подвале будет достаточно защитных заклинаний и оповестительных чар. Также мы нанесём свои ловушки, чтобы никто, кроме отмеченных лиц не мог туда войти. Доступ будет только у членов Ордена Феникса. Я думаю, Грозный Глаз сможет позаботиться об этом как никто другой, – закончил Кингсли. Какое-то время участники собрания выдвигали дополнительные версии, но пока идея проникнуть в голову Малфоя казалась обнадёживающей. Через час тема исчерпала себя, и предложений стало поступать всё меньше и меньше. Члены Ордена стали покидать собрание: кто-то аппарировал, кто-то выходил через дверь. Гермиона тоже использовала последний вариант. – Грейнджер, попрошу вас остаться, – произнёс Кингсли, когда девушка двинулась к выходу. – Да? Бруствер проследил взглядом, как последние участники покинули комнату собраний: – Гермиона, вам будет поручено проследить за состоянием Малфоя после наших с ним «сеансов». – Что это значит? Вы хотите, чтобы я тоже участвовала в этом? Простите, но вынуждена буду отказать, во мне недостаточно жёсткости для таких «сеансов». – она акцентировала на последнем слове. – Гермиона, это приказ. Я не могу в этом задействовать других членов Ордена. Практически каждый из них руководит рейдами на Пожирателей или организовывает спасательные операции. Вы – единственная, кто не принимает участие во внешних конфликтах, так как ваша помощь сейчас на вес золота. То, что мы пленили Малфоя – должно остаться в строжайшем секрете, и никого из Сопротивления я не рискну больше привлечь к этому делу.

***

Гермиона не могла уснуть. Ей было страшно представить, что она приложит руку к пыткам Малфоя. И не просто приложит, а ещё и будет продлевать его мучения, чтобы «сеансов» было как можно больше, пока он не сломается и не предоставит нужную информацию. Девушка крутилась в своей постели наверное уже как час. Вторая кровать в комнате пустовала: наверное Джинни сегодня ночует у Гарри. Ведьма прикрыла рукой глаза и устало вздохнула от потока мыслей. Дверь тихо приоткрылась и что-то прошуршало. – Герми, ты спишь? – Проходи, Рон, я не могу уснуть. – Тогда ты должна быть счастлива, потому что великий Рон Уизли пришёл подарить тебе сладкий сон! – ведьма не видела парня, но по тону голоса нетрудно догадаться, что он улыбается во все зубы. Отношения Гермионы и Рона завязались не сразу. Сначала подростки были шокированы продолжительностью войны и было сложно думать о чувствах, когда в мире творился хаос. Между ними были тёплые чувства в школе, неловкость, румянец на щеках при вечерних разговорах. Потом не было времени о таком думать. А ещё позже – хотелось с кем-то разделить боль и просто знать, что в холодный вечер ты не будешь одиноким. Нет, это не было эгоизмом, Гермиона действительно любила Рона, но периодически она понимала, насколько по-разному они смотрят на мир. Девушка услышала шорох одежды, а затем, как элементы гардероба Уизли полетели на пол. Он забрался к ней под одеяло и положил руку на талию, немного поглаживая кожу сквозь майку. – Знаешь, – начала Гермиона, – У меня в голове не укладывается, что мы будем наносить вред раненому пленнику. К тому же это наш бывший однокурсник! Девушка повернулась к Рону. В свете луны были видны его яркие волосы и веснушки. В моменте лицо парня стало серьёзным и улыбка сошла с лица. – Герми, мы что сейчас будем это обсуждать? Он как никто другой заслужил этого и должен понести наказание! – Да, должен, но это больше похоже на самосуд. Наказание должны выносить представители власти. Не знаю, было бы здорово, если за свои деяния он отсиделся в Азкабане… – Гермиона, – Уизли перебил девушку и приподнялся на локте, его взгляд стал серьёзным, – Если бы мне приказали его пытать, я клянусь, что согласился бы на это тысячу раз. Хорёк заслужил это. Пока мы выживали, он проливал кровь невинных и также издевался над ними. Не время ли получить по заслугам? Рука Рона спустилась к бедру Гермионы, а позже грубо схватила за ягодицу: – А теперь раздвинь ножки, я пришёл не за тем, чтобы услышать поучительную историю о добре и зле. – Рон… Девушка ахнула, когда парень отодвинул трусики в сторону и грубо вошёл. Она не была готова, внутри сухо, и действия принесли боль. Когда Гермиона вскрикнула, Рон закрыл рот своей рукой и продолжил двигаться. Ведьма привыкла, что Уизли не отличается особой нежностью и не любит прелюдия. Наверное так было и в других отношениях тоже. Просто мужчины и женщины разные: первым для возбуждения достаточно искры, когда вторым чуть ли не танцы с бубнами. Поэтому она не винит его из-за таких порывов, секс не должен быть всегда приятен, всё же у него природой заложена более практичная цель: обзавестись потомством, а для этого прелюдия не нужны.

***

Сегодня. Сегодня предстоит заняться лечением Малфоя. Утром Кингсли сообщил, что они с Грюмом проведут сеанс легилименции, и скорее всего потребуется помощь Гермионы. Он также обозначил, что при необходимости её присутствия три раза зажжёт браслет с протеевыми чарами. Девушка была взволнована. Она не знала, нужно ли взять с собой что-то большее, чем было в подвале. В прошлый раз и того казалось мало. Наверное стоит захватить свою походную сумку. Весь день Гермиона провозилась с порт-ключами. Макгоналалл оставила задание на изготовление ещё неделю назад. Сейчас она была в отъезде и занималась реабилитацией освободившихся пленников. Грейнджер в это время очистила уже второй предмет для порт-ключа. На этот раз выбран брелок со смешным котёнком. Девушка окунула предмет в солёную воду для очищения, а после подвесила в воздухе, чтобы осушить естественным путём. Далее провела вещь через дым шалфея и со взмахом палочки произнесла: Absolvo. После очищения ведьма нарисовала защитный круг мелом и морской солью: нужно закрыть пространство, прежде чем сосредоточить магию для создания точки трансгрессии. – Ах! – браслет обожгло три раза. Девушка посмотрела на настенные часы в кабинете: полседьмого вечера. – Уже? Она поспешно нанесла защитный барьер на рабочее место, а затем сорвалась в подвальное помещение. Идя по коридору Гермиона понимала, что на комнату наложены заглушающие чары. Войдя внутрь, глаза ведьмы расширились: весь пол был залит кровью, в тусклом освещении это выглядело ещё устрашающе. Она перевела взгляд и увидела Малфоя, подвешенным к потолку. На нём были те же цепи, что препятствовали магическому потоку. – Что здесь… Он точно жив? – Да, точно. Всё оказалось немного сложнее, чем мы предполагали. Видимо его обучали противостоять пыткам. – отозвался Кингсли. – Дай мне пару минут и я расколю его, – послышался голос Грюма, – Круцио! Палочка Грозного Глаза направилась на Пожирателя, и тот задрожал от воздействия магии. Гермиона ахнула от неожиданности. Она во все глаза смотрела на происходящий ужас. Видела, как Малфой сопротивляется, он закусил нижнюю губу, чтобы сдержать стон. Алая струйка крови стекала по подбородку и понемногу увеличивала лужу на полу. – Аластор, прекрати, мы займёмся этим позже. – Бруствер кинул фразу через плечо и повернулся к Гермионе, – Ничего серьёзного, использована только Сектумсемпра и Круцио. Передаём его в ваши руки. Когда Кингсли и Грюм покинули помещение Гермиона ещё несколько секунд стояла неподвижно и смотрела на подвешенного Малфоя. – Что такое? Золотая девочка не привыкла пачкать ручки? Господи, ему еле хватило сил произнести фразу. Затрата энергии стоит того, чтобы просто немного позлить Гермиону? Она сжала руки в кулак, а потом схватилась за палочку. Один взмах и цепи ослабли, Пожиратель резко упал на пол и послышался глухой стон. Его продолжало трясти, он сжимал и разжимал руки: они затекли, но также дополняли его состояние спазмы от непростительного. Гермиона призвала целительский набор. Чёрт! Что это за аптечка для первоклассника? Не хватает пластыря с нарисованным мишкой, чтобы обозначить бесполезность этой хрени. Хорошо, что удалось подготовиться заранее. Она взяла свою походную сумочку: ещё с прошлых вылазок у неё оставались зелья, бадьян и целительские мази. Хорошо, что они не пригодились друзьям. – Мне нужно отлевитировать тебя к стене, иначе будет трудно оказать помощь. – Да пошла ты… – Силы говорить есть – это уже хорошо. Девушка перенесла магией Пожирателя и закрепила его руки по сторонам. – Я ослаблю немного цепи, когда уйду. – пояснила она, когда Малфой проследил за тем, как снова становится обездвиженным. Гермиона освободила его от разорванной рубашки, чтобы осмотреть раны. Блять. Старые начали кровоточить из-за пыток. Придётся снова зашивать ту, что он получил ранее. Гермиона призвала предыдущий целительский набор, целительские нити и иглу. – Во всём Ордене не нашлось никого более компетентного в колдомедицине? – Заткнись, Малфой! Она нашла рулон бинта и поднесла к лицу парня: – Зажми между зубов, будет больно. – Да что ты? Я думал, меня просто пригласили сюда погостить? Гермиона не отреагировала на этот выпад, а глазами указала на вытянутую руку. Малфой разомкнул дрожащую челюсть и сомкнул, когда рулон бинта оказался меж зубов. После этого ведьма приступила к ране. Сначала достала обезболивающую мазь, такая действовала не так эффективно, но притупить болезненные ощущения помогала. Девушка наносила её аккуратно пальцами вокруг раны. Краем глаза она видела, как Пожиратель зажмуривает глаза и стискивает бинт. Она старалась зашивать рану как можно быстрее, нужно было приступить к другим. Она изредка слышала мычание Малфоя. Гермиона понимала, что ему было невыносимо больно, но он это показывал по минимуму. Наверное, ему казалось, что закричи он сейчас и это будет расценено, как слабость. Когда с открывшейся раной было покончено, Грейнджер наклеила обширный пластырь, чтобы предотвратить новую кровопотерю. Раны от сектумсемпры были достаточно глубокие, наверное некоторые тоже следует зашить. И ещё надо было оглядеть спину… Четыре пореза требовали швов, остальные обошлись бы настойкой бадьяна. Когда ведьма аккуратно наносила настойку, Малфой уже успел выплюнуть бинт. – Как приятно, что меня лечат до следующего этапа пыток, – Пожирателя всё ещё потряхивало от круцио. Он каждый раз вздрагивал не от наносимой мази, а из-за предыдущего заклинания. – Поверь, мне тоже это не доставляет удовольствия, – Гермиона не соврала, ей было трудно держаться, видя эту картину. – Конечно, ты скорее всего мечтаешь, чтобы твой драгоценный Уизел или Поттер доставили тебе удовольствие, – усмехнулся Малфой, – Кто из них постарался оставить на тебе засосы? Или они оба тебя поёбывают? Секунда и Малфою прилетает пощёчина. Губа, что перестала кровоточить, окрасилась свежими каплями крови. Драко издал тихий смешок, будто бы его несуразное предположение оказалось верным. Рука Гермионы дёрнулась к шее, она в спешке забыла прикрыть следы вчерашнего воротником. Лучше было бы и вовсе от них избавиться с помощью настойки. Сейчас уже неважно. Ей не хотелось вступать с ним в перепалку и девушка промолчала в ответ на его выпад. Грейнджер быстро закончила с ранами. После этого силой влила в Пожирателя крововосполняющее зелье. В моменте хотелось назло ему оставить ту лужу, оставшуюся после пыток, чтобы этот ублюдок спал и дышал своей пролитой кровью. Но наверное ей не хватило жестокости на это. Взмах палочки и комната стала чистой, ничего не указывало на то, что здесь происходили страшные вещи. Ничего, кроме тяжело дышащего Пожирателя Смерти. Ещё взмах, и его цепи ослабли, позволяя опустить руки на пол. Она обещала, что сделает это.