In Static and Gold: Сборник Драбблов

— И с чего же мне начать, Доктор? — в голосе Авантюрина звенела откровенная хитрость. Очевидно, это не просто любопытство ученика, а тщательно продуманный план. Рацио напрягся — знает ведь, чем это обычно кончается. Он ткнул ручкой в лист с заданием, не поднимая взгляда: — С оси.       Сухо, коротко, без намёков. Но, как и всегда, Картёжник сумел вывернуть всё наизнанку. — Что, прямо сейчас? — в уголках губ заиграла ухмылка, и Рацио понял, что гениальнейший учёный снова попался на его крючок.       Он сжал ручку чуть сильнее, чем следовало бы. Воздух между ними словно дрогнул — слишком плотный, слишком наполненный не теми смыслами. — Авантюрин, — холодно произнёс он, наконец поднимая потемневший взгляд. — Это не театр. Делайте то, что сказано. — Как скажете, профессор, — с ленивым удовольствием протянул тот, опершись на стол и склонив голову чуть ближе, чем требовала того вежливость. — Но, признаться честно, ваши уроки становятся всё интереснее.       Веритас откинулся на спинку кресла, в неловкой попытке восстановить дистанцию. — Интерес — это не оправдание для лени. — А я думал, что интерес — первый шаг к познанию, — усмехнулся Авантюрин.       На секунду их взгляды пересеклись. Рацио отвернулся первым, но ладонь авгина, горячая, нежная, манящая сквозь тонкую ткань перчатки, мимолётно коснулась его руки. По телу Доктора, словно электрический ток, прошёлся импульс, и он нервно сглотнул — кадык его едва заметно дрогнул. Слюна на языке стала вязкой, как смола. — Сколько ещё будете тянуть время? — нервозность выбила его из колеи, а хитрый оскал хищника непутёвого ученика и давление пальцев на бедре пригвоздили его к месту. — Уже приступаю к выполнению задания, профессор, — Авантюрин игриво отбил каждое слово, а потом с гибкостью змеи скрылся под столом, о который Доктор с силой ударил ручкой, когда колени оказались в цепкой хватке. Внутри всё напряглось от возмущения и… Возможно, всего лишь каплю от ожидания и предвкушения. — Прекращайте. Я прихожу заниматься с вами математикой, а не плотскими утехами, — он запустил руку под стол, сжимая ладонь всего в сантиметре от ворота Картёжника. — Тогда в следующий раз вам стоит яснее формулировать своё задание, Доктор.       Рацио даже не понял, как это произошло: пик ярости настолько ослепил его, что секунда — и он подскочил с места, стул его опрокинулся со звонким лязгом, а рука, секунду назад держащая воздух, ухватилась за плечо нахала, одним резким рывком вытаскивая его из-под стола наверх. — Довольно! — голос его был низким от сдавленного бешенства. Он втолкнул авгина в стол, от удара задребезжали даже стёкла. — Ваши шуточки перешли все границы!       Авантюрин даже и не пытался вырваться. Он лишь упёрся руками о стол, его ухмылка стала ещё шире, ещё хитрее, ещё бесстыднее. В глазах так и плескалась тень удовольствия. — Границы? — тихо хохотнул он и склонил голову так, что его дыхание опалило губы Веритаса. — А какие у нас с вами границы, профессор? Между учителем и учеником или… Что-то ещё, куда интимнее?       Расстояние между ними словно исчезло: оба чувствовали тепло их тел сквозь одежду. Чувствовали, как неудержимо колотится сердце и как бьётся жилка на шее. Всё внутри Рацио готово было рвать и метать, колотить и одновременно с этим призвать к порядку и дисциплине, но тело не слушалось… Оно было приковано к этому бесстыднику, чьё ликование ощущалось горечью на языке. — Я… Я прихожу сюда учить вас, — голос Веритаса сорвался. — А я учусь, — взгляд авгина упал на губы Рацио, пока он шептал. — Что будет, если тушить огонь льдом? А, доктор? Лёд ведь непременно начнёт таять.       Это было последней каплей. Пальцы на плече Авантюрина сжались с нечеловеческой силой, словно дамба спокойствия и контроля Веритаса надломилась и рухнула. Не отдавая себе отчёта, движимый одной лишь слепой злобой, и совсем немного отчаянием и тем самым предвкушением, он налетел на авгина, словно хищник на добычу, прижав того затылком к стене.       Это был не поцелуй, нет. Скорее яростная попытка стереть эту чёртову ухмылку с лица бездельника. Словно пытаясь преподать урок, Рацио давил, кусал, и в ответ получил покорность, но… с совершенно другим привкусом на губах. Ловушка захлопнулась.       Авантюрин отозвался медленно, горячо, руками цепляясь за бока Доктора, но не для того, чтобы оттолкнуть, наоборот. Ему хотелось, чтобы Веритас был ещё ближе.       Поцелуй был солёным от ярости, сладким от победы, горьким от капитуляции. Рацио слышал собственное сердцебиение в ушах, чувствовал, как мир за стенами кабинета перестал существовать. Остались только стук их сердец, прерывистое дыхание и вкус бунта на губах.       Он оторвался первым, задыхаясь, с глазами полными ужаса от содеянного. Но Авантюрин… Этот чёртов авгин лишь довольно облизнулся, и взгляд его был тёмным, томным, довольным. — Вот видите, — просипел он. — Вы тоже можете начать с… С оси.       Рацио отпрянул, словно его окатили кипятком. Он вытер рот тыльной стороной перчатки, и на ней остался мокрый след. В глазах плескалась буря стыда, позора, опустошения. — Вон! — сорвался он на вопль. — Вон отсюда! И чтобы я больше никогда…       Но фраза лишь повисла в воздухе, надломленная и пустая, ведь… Они уже пересекли черту. В приказе не было никакого смысла.       Авантюрин, не торопясь, поправил свою рубашку, расплылся в ленивой улыбке, и прежде, чем Веритас успел выкрикнуть что-либо ещё, развернулся на каблуках к двери, на прощание одаряя его оценивающим взглядом. Подлец явно ликовал. — Как скажете, профессор, — он сделал преувеличенно почтительный кивок. — До следующего урока. Он, я уверен, будет ещё… плодотворнее.       Дверь закрылась тихо, и воцарилась тишина, словно секунду назад был не шторм, а обычное утро в спокойной долине. Только воздух был до сих пор плотный, сладкий… Отравленный. Рацио посмотрел на поваленный стул, свою ручку на полу, на чистый лист с нерешённой задачей. «С оси» — мелькнуло гулкое в его памяти, и сердце громко забилось о рёбра.       Он нечаянно коснулся подушечками пальцев своих губ. На них всё ещё был жгучий привкус Авантюрина.