Сад плавующих грёз

Быстро поднявшись с пола, я схватила с вешалки первую попавшуюся вещь — тонкое трикотажное платье, которое даже не успело расправиться на моём теле, — и почти вслепую застегнула ремешок пальто. Полотенце упало на пол, оставляя за мной тёмный влажный след. В груди всё пульсировало резкой болью, ладони дрожали, и я едва могла попасть пальцем по экрану телефона. Злость, обида… но сильнее всего — ревность. Новая, острая, ядовитая, чужая мне раньше. Отвратительно ли? Больно? Непривычно? Всё сразу. Вызвав такси, я даже не вспомнила, как оделась, как закрыла дверь, как дошла до подъезда. Будто моё тело двигалось само, а разум всё ещё кружил в той комнате, где Ян оборвал разговор, где женский смех звучал слишком звонко, слишком близко. На улице всё так же лил дождь — ровный, холодный, бесконечный. Лезущий под воротник, скатывающийся каплями между лопаток. Я оглянулась на мгновение — и меня пронзила странная мысль: «Он ведь не прекращается… никогда?» От этой мысли стало действительно жутко. Но в голове не было места страху — только безумной смеси обиды и желания объясниться, наказать, вернуть контроль. Эмоции вели меня за руку, заставляя идти туда, куда логика бы не позволила. Такси везло меня сквозь ночной Париж. Улицы растягивались, будто их было больше обычного. Фонари расплывались мутными огнями по стеклу, словно кто-то пропускал город через мокрую плёнку. — Остановите возле того бара, — устало сказала я, наблюдая за пустым зеркалом заднего вида. В нём не отражались ни руки водителя, ни силуэт головы. Только пустота. Он не ответил ни слова. Машина поехала ещё быстрее, выворачивая в разные переулки, хотя бар оставался буквально в двух домах от нас. Одно и то же окно, один и тот же плакат, одно и то же graffiti — всё мелькало по кругу. В груди кольнуло раздражение, смешанное с паникой. Я со злостью ударила ладонью по спинке сиденья: — Вы издеваетесь? Остановите меня! Машина резко дёрнулась и в тот же момент остановилась. Дверь я открыла так быстро, будто боялась, что она снова заблокируется. Громким хлопком закрыв дверь, я обернулась — и застывшее дыхание метнулось в горло. Такси исчезло. Не отъехало. Не свернуло. Исчезло. Дождь забил сильнее, и будто толкнул меня вперёд — к крыльцу бара. Внутри играла оглушающая музыка — ритм, который будто давил на виски. Толпа теснилась вокруг барной стойки, смех, чьи-то крики, звон бокалов — всё смешивалось в единый шум, от которого хотелось закрыть уши. Я увидела его почти сразу. Ян сидел в окружении своих друзей, чуть наклонившись к столу, смеялась компания вокруг. А он… он выглядел чужим. Уверенным. Расслабленным. Счастливым? Сердце болезненно сжалось. Я шагала медленно, сжимая сумку обеими руками, словно щит. Люди вокруг растворялись, становились просто шумом. Когда подошла вплотную, положила руку ему на плечо. Он даже не обернулся. — Поехали домой, — произнесла я тихо, но твёрдо. — Что? — он оторвал взгляд от бокала и повернул голову ко мне. — Я говорю, поехали домой, — повторила громче. С каждым словом музыка будто усиливалась. Рядом появилась девушка, работница бара — молодая, в ярких тенях, явно та, что флиртовала со всеми подряд. Она смерила меня взглядом — тёплым, брезгливо-сочувствующим, как будто уже знала, кто я тут. — Не бойтесь, — протянула она со сладкой усмешкой, — мы вернём вам его в целости и сохранности. Моя бровь резко дёрнулась вверх, а раздражение вспыхнуло с новой силой. — Это наше дело. Не лезь, — процедила я. — Ну он же не хочет. Зачем заставлять? Что мной двигало — злость или отчаяние — я так и не поняла. Моё тело рванулось само — прежде чем я осознала, я уже вцепилась в неё, и мы обе с грохотом рухнули на пол. Вокруг почти мгновенно скопилась толпа. Я подняла руку и звонко ударила её по щеке. Она же попыталась царапнуть мою руку, зацепила платье, оставив на ткани длинную рваную линию. Ян схватил меня сзади, резко оттягивая от неё. Его пальцы болезненно впились в плечи. — Ты как себя ведёшь? Успокойся! — Да пошёл ты… — я вырвалась, толкнув его в грудь, будто всё накопленное вылетело разом. Я направилась к выходу, дождь ударил в лицо в тот же миг, как дверь захлопнулась за моей спиной. Он вышел следом, его шаги были быстрыми. Сзади нависла его тень. — Довольна? — резко бросил он. — То, что набила ей лицо? То вполне. — Твоя ревность скоро сведёт тебя с ума, — его голос звучал тихо, но угрожающе устало. — Это не я хожу по барам с легкодоступными женщинами. — Ты преувеличиваешь. — Уже не знаю… — выдохнула я. Его рука легла мне на талию, тёплая, уверенная, словно он мог управлять моим телом как своим. Он направил меня к машине. Я села за руль, хотя руки всё ещё дрожали. Ян рядом листал сообщения — его лицо освещено белым светом экрана, а глаза отражали что-то явно более увлекательное, чем я. Дом встретил нас прохладой и неприятным, чужим ощущением пустоты. Ян ушёл в душ, а я легла поверх одеяла, глядя на телевизор, где сменялись одни и те же передачи, будто зацикленные. Когда он вышёл, волосы ещё капали по его плечам, тонкая струйка воды стекала по ключице. Он облокотился о дверной косяк. — Ну и как, интересно? — спросил он, будто мы не были в шаге от того, чтобы перегрызть друг другу глотки. — Не особо. Он подошёл тихо, будто опасался вспугнуть. Лёг рядом, положив голову мне на грудь, как делал это в самые спокойные наши ночи. — Думаю… я не столь виноват, сколько скучал по тебе, — произнёс он. Я не ответила словами. Моя ладонь сама нашла его волосы, и пальцы медленно прошлись по ним, успокаивая его… или себя.