Секреты под маской

Поезд «Хогвартс-экспресс» мчался сквозь хмурые, пропитанные дождём холмы. За окнами тянулись серые поля, и в их отражении Данетт Нотт видела собственное лицо — спокойное, сосредоточенное, словно выточенное из льда. Синие глаза, холодные и бездонные, отражали проблески молний. Теодор сидел напротив, лениво жонглируя волшебным пером, будто мир вокруг не стоил усилий, чтобы всерьёз им заниматься. — Опять задумалась, — заметил он, глядя на сестру. — Я всегда думаю, — ответила Данетт тихо. — Кто-то должен делать это за нас обоих. Он фыркнул, но в уголках губ мелькнула улыбка. — Я думаю, как выиграть матч по квиддичу. Разве это не достойное занятие? — Для кого-то вроде тебя — возможно. Она перевела взгляд в окно. Поезд гремел, оставляя позади Лондон, и чем ближе они были к Шотландии, тем гуще становился туман. В соседнем купе слышались приглушённые голоса — Барти Крауч-младший, Розье, и, кажется, сам Регулус. Имя пронзило воздух невидимо, но ощутимо. Теодор взглянул на сестру. — Только не говори, что ты опять будешь с ним препираться, — сказал он лениво, но в тоне слышалось предупреждение. — Я с ним не препираюсь, — холодно произнесла она. — Я лишь ставлю его на место. — Забавно, что ты так часто оказываешься рядом, чтобы это делать. Она не ответила. Их молчание было насыщено тем, что не произносилось. Когда поезд прибыл, небо Хогвартса полыхало розовато-золотыми отблесками заката. Замок возвышался над озером, отражаясь в его чёрной глади, словно древний хранитель всех тайн, что здесь творились. Слизеринцы, как всегда, шли последними к лодкам. Барти, Северус, Регулус, Нарцисса — и близнецы Нотт. Всё выглядело идеально, как будто это шествие не учеников, а отпрысков древних домов, идущих на присягу. В лодке, где сидела Данетт, оказались Северус и Регулус. Тишина повисла плотная, как шёлк. Северус — хмурый, погружённый в свои мысли. Данетт, которая всегда стояла на его стороне, молча наблюдала, как на противоположном берегу мерцает огонь факелов. Регулус смотрел прямо перед собой, будто не замечая её. Но когда лодка слегка качнулась и их руки случайно соприкоснулись, он будто застыл. — Осторожнее, — сказал он тихо. — Прости, — холодно ответила она, — я забыла, что наследников Блэков нельзя касаться простым смертным. — Ты не простая, Звёздочка. И точно не смертная. Её губы дрогнули, но она не позволила себе ни улыбки, ни злости. Только взгляд — ярко-синий, сверкающий сквозь полумрак. Тяжёлые дубовые двери распахнулись, и привычное великолепие Хогвартса вспыхнуло золотом свечей. Новые ученики дрожали у стола, а старшекурсники встречали их с ленивым, снисходительным интересом. За столом Слизерина — всё та же компания. Люциус Малфой, уже окончивший школу, отсутствовал, но его имя витало в разговорах. Нарцисса сидела рядом с Барти, сдержанно, но с лёгким презрением в каждом движении. Регулус, по правую руку от Данетт, молчал. Северус что-то записывал на клочке пергамента, не поднимая взгляда. — В этом году, — раздался голос профессора Слагхорна, — у нас особый курс зельеварения. Я жду там своих лучших учеников — Нотт, Снейпа, и… — он улыбнулся, — может, даже Блэка, если тот снизойдёт. Данетт едва заметно усмехнулась. — Если он не взорвёт котёл, — шепнула она тихо. Регулус бросил на неё взгляд. — Я учусь только у лучших. — Тогда можешь записаться ко мне на частные уроки. Барти едва сдержал смешок. Северус тихо усмехнулся — редкий случай, когда он позволял себе эмоцию. Всё было как обычно: колкие слова, тонкие улыбки, холодная власть, скрытая под вежливостью. Подземелья Хогвартса всегда дышали влагой, зелёным светом и чем-то древним. За окнами плескались волны озера, и чёрные силуэты гигантских кальмаров проплывали мимо. Данетт стояла у окна, облокотившись на подоконник, когда за её спиной послышались шаги. Регулус. — Тебе не спится? — тихо спросил он. — Я жду брата. Он обсуждает с Барти какой-то план по квиддичу. — Или очередную выходку против гриффиндорцев. — Ты ревнуешь, Блэк? — Я просто наблюдаю. Он подошёл ближе. Синие глаза Данетт встретились с серыми глазами Регулуса — как лёд и сталь, два разных холода. — Ты изменилась, — произнёс он. — Нет. Просто перестала играть в детские игры. — А я думал, ты всё ещё в них мастер. — Не надейся. Он стоял почти вплотную. — Когда война начнётся, — сказал он тихо, — ты будешь на нашей стороне? — У Ноттов нет другой. — Хорошо. Тогда знай — я не позволю, чтобы кто-то навредил тебе. Она усмехнулась, но в голосе дрогнула тень. — Забавно. Обычно ты сам и есть причина моих ран. — На этот раз — нет. Он развернулся и ушёл. А Данетт ещё долго стояла, чувствуя, как его слова эхом звучат где-то внутри. В другом крыле замка Северус Снейп сидел в пустом классе зельеварения. Перед ним — открытая книга с древними символами и исписанный пергамент. На страницах дрожали светящиеся руны. Он тихо прошептал: «Тьма не просит — она обещает». И где-то далеко в подземельях, среди холодных камней, едва слышно шепнул другой голос — не его, не человеческий. Тьма просыпалась. Ночь в Хогвартсе дышала холодом. На башнях зажглись факелы, отражаясь в озере, как звёзды. И среди этого безмолвия, в одной из слизеринских спален, Данетт проснулась от шороха и тихого голоса, звучащего в её голове: «Ты ведь знаешь, чья кровь течёт в тебе, дитя древних? И кому она принадлежит по праву?» Она села, хватая воздух. Лёд прошёлся по спине. А где-то в другом конце замка, в спальне мальчиков, Регулус Блэк тоже резко открыл глаза — в том же мгновении. Их судьбы, как змея и пламя, сплелись. Неотвратимо.