Секреты под маской

Небо висело низко. Серое, с прожилками облаков, оно казалось тяжелее воздуха. Хогвартс спал — тишина царила даже в гостиной Слизерина, где обычно кто-то шептался до рассвета. На самой вершине замка, где ветер свистел между зубцами, сидели двое. Данетт и Теодор Нотт. Мантии сброшены в сторону, на камне стояла бутылка янтарного виски — дорогого, с печатью профессора Слизнорта. Тео, усмехнувшись, сорвал её накануне с его личной полки. Теперь они пили, не чокаясь. — За Хогвартс, — пробормотала Данетт, — единственное место, где мы ещё можем притворяться детьми. Тео усмехнулся, но в его смехе не было веселья. Он сделал глоток, потом другой — и уставился в пустоту. — А мы ведь не дети, — произнёс он глухо. — Мы… — он осёкся. — Мы даже людьми себя не чувствуем. Данетт потянулась к бутылке, отпила. Огненная жидкость обожгла горло, будто напоминая, что она жива. Тишину прорезали шаги. Двое. Легкие, уверенные. Из темноты вынырнули Сириус Блэк и Джеймс Поттер. — О, смотрите-ка, семейный совет змей, — усмехнулся Сириус, виляя пустыми руками. — И без приглашения? Это нечестно. Данетт фыркнула: — Идите спать, гриффиндорцы. Это не ваш этаж. — А виски чей? — Сириус опустился рядом, будто его не касались ни холод, ни вражда. — Мантии сброшены в сторону, на камне стояла бутылка янтарного виски — дорогого, с печатью профессора Слизнорта. Тео, усмехнувшись, сорвал её накануне с его личной полки. Теперь они пили, не чокаясь. — За Хогвартс, — пробормотала Данетт, — единственное место, где мы ещё можем притворяться детьми. Тео усмехнулся, но в его смехе не было веселья. Он сделал глоток, потом другой — и уставился в пустоту. — А мы ведь не дети, — произнёс он глухо. — Мы… — он осёкся. — Мы даже людьми себя не чувствуем. Данетт потянулась к бутылке, отпила. Огненная жидкость обожгла горло, будто напоминая, что она жива. Тишину прорезали шаги. Двое. Легкие, уверенные. Из темноты вынырнули Сириус Блэк и Джеймс Поттер. — О, смотрите-ка, семейный совет змей, — усмехнулся Сириус, виляя пустыми руками. — И без приглашения? Это нечестно. Данетт фыркнула: — Идите спать, гриффиндорцы. Это не ваш этаж. — А виски чей? — Сириус опустился рядом, будто его не касались ни холод, ни вражда. — Слизнортов, я узнаю запах. Он щёлкнул пальцами, и на воздухе возникли два бокала. Джеймс усмехнулся, опустился рядом, взъерошив волосы. — Мы не кусаемся, — сказал он, наливая себе. — Пока. Данетт закатила глаза, но промолчала. Тео молча протянул бутылку — странно, но в тот момент не хотелось ссор. Все понимали: ночь слишком устала для ненависти. Они сидели вчетвером. Ветер путался в волосах, звёзды прятались за облаками. — Не думал, что Нотты пьют, — сказал Сириус после паузы. — Не думала, что Блэки умеют сочувствовать, — парировала Данетт. Он усмехнулся. — Я не сочувствую. Я просто… не сплю. Она достала сигарету. Щёлкнула пальцами — кончик вспыхнул мягким пламенем. Затянулась. Дым растворился в воздухе, пахнувший мятой и пряностями. Тео вдруг заговорил — тихо, не поднимая взгляда: — Ты спрашивал, почему мы такие. Почему мы держимся вместе, почему не уходим от отцов, не сбегаем, как ты. Сириус медленно поднял глаза. — Потому что у нас нет выбора. — Голос Тео был почти шёпотом. — Никогда не было. Молчание. Даже Джеймс не ответил. Он просто смотрел, как огонь сигареты вспыхивает и гаснет в пальцах Данетт. — Нам приказывают, — продолжил Теодор. — Мы слушаем. Нас учат, ломают, заставляют делать то, что не пожелаешь врагу. — Тео, — тихо произнесла сестра, — не надо. — Надо, — он посмотрел на неё. — Они должны знать. — Знать что? — спросил Сириус, опершись локтями о камень. Теодор вздохнул, будто выдыхая годы страха. — Что всё решено за нас. Даже наши жизни. Даже то, с кем мы будем связаны до конца. Он посмотрел на сестру, взгляд стал тяжелым. — Данетт помолвлена. Сириус усмехнулся: — О, поздравляю. И кто счастливчик? — Регулус, — ответил Теодор. Улыбка исчезла с лица Сириуса. Ветер усилился, словно природа сама насторожилась. — Что за глупая шутка, — резко сказал он. — Не шутка. — Тео допил остаток, и в голосе прозвучала безысходность. — Сам Лорд благословил союз. Джеймс выдохнул сквозь зубы. Сириус отвернулся. На лице Данетт дрогнула тень — не страх, не вина, а тихая боль, почти незаметная. — Мы не выбираем, — тихо сказала она. — Никто из нас. Вы хотя бы можете злиться, уходить, бунтовать. А мы… просто идём туда, куда ведут. — Но зачем? — выдохнул Сириус. — Можно же уйти. Можно жить иначе. Данетт усмехнулась — глухо, с горечью: — Куда? К кому? К тем, кто видит в нас чудовищ? Она затянулась, глядя в ночь. Дым поднимался к небу, смешиваясь с облаками. — Мы просто делаем то, что должны, — прошептала она. — Даже если это убивает нас изнутри.