Весна которой она не видела
12 октября 2025 г., 17:47
Весна пришла в Хогвартс внезапно.
Тихо, без громких слов — как всё, что действительно имеет значение.
Сначала капли, осторожно падавшие с башен, потом — мягкий запах земли, смешанный с чернилами и пергаментом.
С каждым утром замок будто просыпался, зевая, расправляя плечи. Студенты снова собирались у озера, а на подоконниках слизеринской гостиной уже цвели первые ветки магнолий.
И всё равно… было чувство, что внутри что-то умирает.
Не весной, не природой — а мной.
Я не видел Данетт уже три дня.
Три дня. Для других — ерунда. Для меня — вечность.
После собрания факультета она исчезла. Никто не знал, где она, и даже Тео будто растворился вместе с ней.
Ни на завтраках, ни на тренировках, ни на занятиях по зельям — пусто.
И это было странно.
Она ведь не из тех, кто исчезает бесследно.
Данетт Нотт всегда оставляла за собой след — запах жасмина, едкий комментарий, вспышку смеха, взгляд, от которого хотелось либо убить, либо поцеловать.
Я должен был поговорить с ней.
Сегодня.
Потому что если не сейчас — не скажу никогда.
Я вышел из подземелий, не чувствуя под собой ног.
Весенний воздух был тёплым, мягким, почти живым. Солнце слепило глаза, и я поймал себя на мысли, что не хочу, чтобы она видела меня таким — растерянным, дрожащим, почти уязвимым.
В библиотеке — нет.
В зельеварне — нет.
Даже у озера, где она часто сидела с книгой и пером — только ветер.
Я обошёл весь замок, словно зачарованный. Каждый поворот казался знакомым, но пустым, как старая фотография.
И вдруг заметил Лили Эванс — в коридоре, с книгами на руках.
— Лили, — сказал я, подходя ближе, — ты не видела Данетт? Или Тео?
Она посмотрела на меня так, будто выбирала слова.
— Нет. Но я слышала, что они… не ночевали в замке. Может, домой вызывали?
Домой.
Это слово почему-то прозвучало как приговор.
К вечеру я обошёл всё. Даже Снейп не знал, где они.
Нарцисса лишь покачала головой, едва заметно, будто ей запрещено говорить.
А у меня внутри начало клокотать — злость, тревога, страх, всё сразу.
Когда солнце уже клонилось к закату, я увидел Сириуса.
Он стоял у подножия лестницы, рядом с Поттером, вечно уверенные в себе, шумные, живые.
Я не хотел к ним подходить.
Но подошёл.
— Эй, — сказал я, и голос предательски дрогнул. — Вы не видели Ноттов?
Сириус поднял бровь.
— Что, змейки потерялись? Может, уползли?
Я хотел ответить, но не смог.
Поттер нахмурился, впервые без насмешки.
— Регулус… ты выглядишь плохо. Что происходит?
— Просто скажите, где она, — выдохнул я.
И вдруг — голос сзади. Хриплый, усталый, будто издалека:
— Она не вернётся.
Я обернулся.
Теодор стоял в тени, под аркой, в скомканной мантии, с тенью под глазами.
Весенний свет падал на него полосами, и я впервые заметил — как он изменился.
— Что ты несёшь? — выдавил я.
Он посмотрел на меня.
Не с ненавистью. Не с вызовом.
С жалостью.
— Её отправили. Лорд… — он запнулся, будто слова были ядом. — Лорд послал её с Долоховым.
— Куда?
— На задание. «Обучение у лучшего зельевара», — горько усмехнулся он. — Так сказали отцу.
Я не сразу понял.
Слова не складывались в смысл.
А потом дошло.
Обучение.
У Долохова.
Я замер.
Весенний ветер бил в лицо, солнце садилось, а в груди будто всё оборвалось.
Она ушла.
Без слова. Без взгляда. Без шанса.
Я стоял там долго, пока не стемнело.
Сириус с Джеймсом ушли, не сказав ни слова.
Теодор тоже исчез, растворившись в коридоре.
Я остался один.
Весна продолжала цвести.
А я стоял и думал:
возможно, впервые в жизни я действительно любил.
И, как всё, что касается меня, — слишком поздно.
