Секреты под маской

Собрание шло своим чередом — как всегда: холодные речи, шелест мантии, запах страха. Но стоило Данетт открыть рот, чтобы задать вопрос, и воздух в зале словно превратился в камень. Я почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз. Она… спросила. Прямо у него. Теодор рядом вздрогнул. — Она с ума сошла, — прошептал он, но я лишь сжал кулаки. Лорд поднял взгляд, и его лицо озарила улыбка, от которой хотелось провалиться под землю. — Пройдемся, Данетт, — сказал он. Эти слова прозвучали не приглашением. Это был приговор. Когда они вышли из зала, я мгновенно метнул взгляд на Тео. Он понял без слов. Мы поднялись почти одновременно и, стараясь не издавать ни звука, последовали за ними. Коридоры Малфой-Мэнора были безлюдны, лишь факелы мерцали на стенах, будто колеблясь между светом и тьмой. Мы шли тихо, растворяясь в тенях. Я чувствовал, как кровь стучит в висках. Что она делает? Зачем? Разве не ясно, что одно неверное слово — и он уничтожит её? — Это безумие, — шепнул Тео. — Если он заподозрит хоть что-то… — Тихо. Мы вышли в сад. Серебряный свет луны скользил по темным деревьям, и между ними — две фигуры: Лорд и Данетт. Он шёл медленно, неторопливо, а она — чуть позади, словно в танце, где один шаг неверный — и смерть. С этой стороны я не слышал их слов, но видел, как она держит подбородок высоко, как не опускает взгляд. В её теле не было страха, лишь хищная грация и холодная сосредоточенность. Моя грудь сжалась. Она играет с огнем, и даже не моргает. — Посмотри на него, — прошептал Теодор. — Он… будто говорит с равной. Я сглотнул. — Нет. Он говорит с игрушкой, которую пока не решил сломать. Лорд остановился. Луна вырезала его профиль, и мне показалось, что я вижу улыбку. Холодную, безжизненную. Он что-то сказал — тихо, почти ласково. Данетт кивнула. Её плечи дрогнули, будто от легкого порыва ветра. — Он использует её, — выдохнул Теодор. — Или испытывает. Я не мог ответить. Потому что в глубине души я видел другое — он ею восхищается. И именно это пугало сильнее всего. Они стояли рядом, две тени на фоне лунного света — словно сама Тьма выбрала себе спутницу. Лорд коснулся её подбородка, и я едва удержался, чтобы не сорваться с места. Теодор схватил меня за руку. — Не смей. Убьет. И тебя, и её. Я стиснул зубы, чувствуя, как под ногтями впивается кожа ладоней. Когда он повернулся и ушёл обратно в дом, Данетт осталась стоять несколько мгновений, не двигаясь. Потом сделала глубокий вдох — и пошла следом. Мы спрятались за колонной, пока она проходила мимо. На её лице не было ни страха, ни сомнения — только холодная усталость и что-то ещё… Что-то непостижимо тяжёлое. Когда шаги стихли, Теодор прошептал: — Ты видел её глаза? — Да. — В них… — …пустота, — договорил я. — Или… знание. Слишком глубокое, чтобы оставаться прежней. Мы стояли ещё долго, пока сад снова не погрузился в тишину. Вдалеке каркнула ворона, и этот звук показался эхом того, что я чувствовал: что-то изменилось. Незаметно, но необратимо. Теодор тяжело выдохнул: — Если она продолжит играть с ним в эту игру… — Она не играет, — сказал я. — Она выживает. И впервые за всё время мне стало страшно не за неё. А за нас всех.