Секреты под маской

Воздух в зале был тяжел, словно пропитан страхом и старой магией. Я сидела на своем месте, рядом с Антонином, чувствуя, как магический холод от мраморного пола поднимается по ногам. Лорд говорил… нет, не говорил — читал заклятья голосом, от которых хотелось склонить голову. О новых порядках. О вечности. «Наше правление будет вечно…» — произнес он. И эти слова застряли во мне занозой. Я подняла взгляд, позволив себе долю любопытства. Мой щит уже стоял — ровный, зеркальный. Я чувствовала, как Темный Лорд скользит взглядом по сознанию каждого, выискивая слабых, но не касался меня. Он уважал мои щиты. Или, быть может, просто считал их частью моего обаяния. — Милорд, — произнесла я мягко, склоняя голову, — простите за любопытство, но… когда вы говорите о вечном правлении, что вы имеете в виду? В зале на миг повисла гробовая тишина. Даже маски на лицах пожирателей, казалось, обернулись ко мне. Антонин замер, а Северус едва заметно дернул плечом — то ли от испуга, то ли от раздражения моей дерзости. Лорд поднялся. Его взгляд остановился на мне. — Вечность, Данетт, — произнес он тихо, почти ласково, — понятие растяжимое. Но, возможно, тебе стоит пройтись со мной… если ты действительно хочешь знать. Я склонила голову, скрывая легкую улыбку. Он купился. Мы вышли из зала. Холодный коридор Мэнорa погружался в тьму, стены дышали магией, а шаги Лорда звучали, будто удары сердца самой смерти. Я шла чуть позади, не опуская щитов. В его присутствии нужно было быть идеальной маской. — Любопытство — опасный дар, — сказал он, когда мы свернули в сад, освещенный лишь бледным светом луны. — Но иногда именно оно ведет нас к силе. — Я хочу понимать, Милорд. Чтобы быть полезной. Чтобы служить вам правильно. Он остановился, обернувшись. Взгляд его горел, как угли. — Служить, — повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Многие служат. Но лишь немногие понимают, что такое власть. Я не отвечала. Слушала. — Ты, Данетт, умна. И ты видишь дальше, чем остальные. Он медленно подошёл ближе. — Скажи мне… ты боишься смерти? Я позволила себе короткий смешок. — После того, как вы пережили Круциатус, милорд, бояться смерти — звучит почти смешно. Он улыбнулся — холодно, безжизненно, но всё же с долей одобрения. — Именно поэтому я выбрал тебя. Мир не должен заканчиваться для тех, кто способен управлять им. Смерть — слабость. Ошибка природы, которую я исправил. Я ощутила, как ледяная дрожь пробежала по спине. — Исправили? Он посмотрел в сторону, на чёрное небо. — Я разделил душу, Данетт. Не один раз. Слова его звучали спокойно, почти гордо. — Фрагменты меня теперь живут в разных местах. Даже если тело падёт, моя суть будет жить. Вечно. Я стояла неподвижно. Каждое слово вонзалось в сознание, как нож. Он говорил мне — ей, думая, что я восхищена, что я понимаю. — Вы… создали… крестраж, — тихо выдохнула я. Он повернулся ко мне, и его улыбка стала еще шире. — Более одного. Пожалуй, даже слишком много. Но бессмертие требует жертв, моя дорогая. И кто, если не мы, должны решать, что стоит сохранить, а что позволить умереть? Он смотрел прямо в глаза, и мне пришлось поднять щиты выше — его взгляд будто пронизывал душу. — Вижу, ты потрясена, — прошептал он, почти ласково. — Не бойся, Данетт. Когда придет время, и ты сможешь стать частью вечности. Если докажешь свою преданность. Он протянул руку, легко коснулся кончиками пальцев моего подбородка. Холод, словно от змеиной кожи. — Ты ведь веришь мне, не так ли? — Конечно, Милорд, — ответила я ровно. — Я всегда верю вам. Его улыбка исчезла, и он отвернулся. — Тогда иди. И помни, что знание — это сила. Но сила требует цены. Я склонила голову и вышла из сада, чувствуя, как ноги дрожат. Сердце колотилось, будто я вырвалась из лап чудовища. Крестражи. Вот оно. Бессмертие, о котором он говорил. Цель, ради которой проливались реки крови. Я шла по коридору, не ощущая тела. И впервые за долгое время мне стало по-настоящему страшно.