Секреты под маской

Хогвартс жил как никогда шумно. По коридорам проносились потоки учеников, каждый этаж гудел разговорами — ведь Турнир трёх волшебников вернулся. Гости из Шармбатона и Дурмстранга заполнили замок: мягкие акценты, изысканные мантии, блеск дорогих эмблем. Всё вокруг дышало ожиданием и тревогой — редкое событие, где магия и опасность переплетались столь открыто. Но среди всех разговоров и взглядов, среди множества юных лиц, были двое, чьи имена всё чаще произносили рядом: Гарри Поттер и Теодор Нотт младший. Гарри всё чаще замечал странное — как старшие волшебники, преподаватели, гости Министерства, даже ученики из других школ, при встрече с Тео невольно менялись в лице. В их взглядах появлялось что-то похожее на… уважение. Или страх? Даже Малфой, казалось, выбирал слова осторожнее, когда разговор заходил о семье Нотт. — Почему все так на него смотрят? — тихо спросил Гарри у Гермионы, наблюдая, как Тео проходит мимо, сдержанный, уверенный, почти холодный. — Потому что ты не знаешь всей истории, — ответила она, не отрываясь от книги. — В Первую войну его отец считался одним из самых опасных последователей Того-Кого-Нельзя-Называть. — Но… — Гарри нахмурился. — Разве не Малфой или Лестрейнджи были ближе к нему? — Были, — согласилась Гермиона, понижая голос. — Но имя Нотт… оно всегда вызывало дрожь. Даже у своих. А Теодор Нотт младший ощущал этот взгляд мира на себе. Он видел, как профессора задерживают на нём взгляд чуть дольше, как старшие студенты — даже седьмокурсники — невольно уступают дорогу. Ему льстило это чувство силы, скрытой в самом имени. Он гордился им. Гордился, не зная, что почтение рождалось из страха. Из легенды, в которой настоящим чудовищем был не его отец. А она. О ней не писали в книгах, не говорили на лекциях, её имя было вычеркнуто из всех списков. Но тень Данетт Нотт-Блэк до сих пор жила в памяти старшего поколения. Женщина, о которой шептали как о той, кто могла соперничать даже с самим Лордом. На четвёртом курсе дружба Гарри и Тео уже начала рушиться. Их разделяли факультеты, взгляды, кровь. Но всё же, каждый раз, когда Гарри попадал в неприятности, Тео испытывал странное, непонятное беспокойство. Иногда, поздно ночью, он сидел у окна слизеринского подземелья и смотрел на чёрную гладь озера. В отражении казалось, будто он видит кого-то другого — женщину с холодным взглядом и синей вспышкой в глазах. Словно сама фамилия Нотт следила за ним. Он не знал, что когда-то, много лет назад, в холодных стенах Азкабана та женщина произнесла: «Никогда не гордись страхом, Тео. Даже если весь мир назовёт его уважением.» А где-то там, за морем и горами, в промозглой тишине каменного замка-тюрьмы, Данетт Блэк открыла глаза посреди ночи. Тонкая струйка инея стекала по каменным стенам, дементоры медленно проплывали мимо решётки. Она устало закрыла глаза и тихо прошептала в пустоту: — Наши мальчики… пусть будут лучше, чем мы.