Газеты, пахнущие пеплом
15 октября 2025 г., 11:11
Вечер выдался холодным и дождливым.
В библиотеке Хогвартса, в дальнем, пыльном углу, где редко ступала нога студента, Гермиона сидела, окружённая кипами старых газет и отчётов Министерства.
Свет от волшебной лампы отражался в её глазах, когда она переворачивала очередную хрупкую страницу «Ежедневного пророка» за 1981 год.
На первой полосе жирными буквами выделялось:
«Суд над Пожирателями: кого оправдали, а кого ждёт Азкабан?»
Она вчиталась.
Сухие строчки, обрывистые фразы. И всё же между ними чувствовалась паника.
“Многие из обвиняемых не могут вспомнить своих действий, утверждая, что не участвовали в массовых убийствах.
Несколько свидетелей, ранее давших показания, заявили, что не помнят обстоятельств событий.
Министерство Магии начало внутреннее расследование возможных вмешательств в память.”
Гермиона замерла.
Пальцы дрогнули, когда она увидела имена:
Рабастан Лейстрейндж. Рудольфус Лейстрейндж. Антонин Долохов. Данетт Нотт Блэк.
Она перечитала фамилию дважды.
Блэк.
Через полчаса она уже сидела в гостиной Гриффиндора, утащив с собой целую стопку старых вырезок.
Рон и Гарри с удивлением наблюдали, как она раскладывает страницы по полу в строгом порядке.
— Гермиона, — нахмурился Гарри, — ты что, газету коллекционируешь?
— Нет! — резко ответила она. — Я нашла… её.
— Кого — «её»?
— Данетт Нотт Блэк.
Она ткнула пальцем в статью.
Фотография в движении: молодая женщина, гордо стоящая перед судом Визенгамота. Её волосы — светлые, собранные в небрежный хвост, глаза — ярко-синие, взгляд холоден и уверенный. На губах — лёгкая, почти вызывающая улыбка.
В соседней вырезке рядом с ней — Антонин Долохов, ухмыляющийся и что-то говорящий сквозь зубы.
Под заголовком крупными буквами значилось:
«Даже в зале суда эти двое умудрялись шутить над собственным приговором!»
— Посмотри, Гарри, — сказала Гермиона, перелистывая к следующему вырезку.
— Вот — момент заседания. Видишь? Регулус, Барти, Северус, Теодор. Все сидят в зале, напряжённые, как струны.
— Они ведь были на свободе потом, — тихо произнёс Гарри, глядя на снимок.
— Да. И вот что странно… — она наклонилась к статье. — “Регулуса Блэка, Барти Крауча-младшего, Северуса Снейпа и Теодора Нотта оправдали. По решению Визенгамота, не было найдено доказательств их причастности к преступлениям.”
Рон фыркнул:
— Ага. У всех были метки, но доказательств нет. Какая… удобная случайность.
Гермиона подняла ещё одну вырезку.
На ней — момент, запечатлённый колдографией.
Данетт смотрит на Регулуса.
Он — на неё.
Между ними — напряжение, тревога и какая-то невидимая связь.
Северус и Теодор — позади, сжатые кулаки, сосредоточенные взгляды.
Даже через стекло колдографий чувствовалась странная, мрачная сила — будто эти люди понимали, что суд над ними не конец, а отсчёт чего-то куда большего.
— Посмотри сюда, — шепнула Гермиона. — “Авроры в смятении. Несколько следователей не помнят, кого и когда допрашивали. Отдельные улики исчезли из Министерства, а некоторые протоколы оказались переписаны.”
Гарри задумался.
Он знал.
Он всегда знал, что в этой истории было нечто большее, чем просто война.
Он не сказал им, что читал отчёты Дамблдора.
Что знал — Снейп и Регулус действительно носили метку.
Что Теодор Нотт был рядом с Волдемортом почти до самого конца.
Но в этих старых строках было нечто большее — ощущение, будто кто-то очищал следы, скрывал чужие преступления.
Кто-то, кто стоял между двух миров.
— Смотри, Гарри, — Рон ткнул в колдографию, где Данетт и Долохов сидели рядом.
Она усмехается, что-то говорит Антонину, и тот фыркает, словно в ответ на шутку.
Даже там, в суде, они выглядели не как пленники — как игроки, знавшие, что партия ещё не закончена.
— Она знала, что делает, — сказал Гарри тихо.
— Кто? — спросил Рон.
— Данетт Блэк, — ответил он. — И, кажется, она знала слишком много.
Он посмотрел на вырезку снова —
на взгляд Данетт, полный чего-то страшно живого.
И впервые за всё время Гарри почувствовал странное ощущение — будто эта женщина всё ещё наблюдает за ними.
Из-за холодных стен Азкабана.
Или… из самого прошлого.
