Метки и тревога
15 октября 2025 г., 12:04
Четыре стены камер Азкабана, обычно холодные и глухие, вдруг наполнились странной тревогой. Метки на руках пожирателей — Данетт, Долохова, братьев Лейстрейнджей — начали светиться ярче, словно предупреждая о скорой беде.
— Смотрите… — прошептал Рудольфус, глядя на своё запястье, — это снова происходит.
Данетт коснулась своей метки, ощущая слабое тепло, будто сама кровь внутри предупреждала её о том, что силы, с которыми они связаны, пробуждаются.
— Лорд возвращается, — тихо сказала она, и в её голосе не было страха, только сосредоточенная тревога. — Его время ещё не закончилось.
Слухи о турнире Трёх Волшебников доносились даже сюда, сквозь магические барьеры. Гарри Поттер готовился к соревнованиям, а магический мир не догадывался, что тьма пробуждается вновь.
Долохов, шутя, но с заметной тенью тревоги в глазах, сказал:
— Даже Азкабан не может нас скрыть от этой ауры. Метки сияют сильнее, чем когда-либо.
Данетт кивнула:
— И это значит, что скоро нас проверят вновь… или ждут новые задания. Лорд не потерпит ошибок.
Сирий Блэк, сидящий неподалёку, нахмурился:
— Так вы все это видите? Даже я чувствую напряжение… как будто стальная рука снова опустилась на мир.
— Нам остаётся одно — быть готовыми, — ответила Данетт, сжимая кулаки. — Любой шаг, любая ошибка… и мы почувствуем последствия.
В темноте камер Азкабана пожиратели осознали: хотя они заключены, связь с Лордом жива. Метки горят, сердца учащённо бьются, а разум Данетт уже начинает строить план, как быть готовой к возрождению той, кого она называла своим Лордом.
В этот момент никто из них не сомневался: возвращение Того-кого-нельзя-называть — это лишь вопрос времени.
Азкабан в этот день был особенно мрачным. Метки на руках пожирателей горели, будто предсказывая грядущие события. Сириус, сидя в своей клетке, заметил, что одна из дверей была не заперта должным образом — охранник, небрежно проверив магические замки, оставил слабое место.
— Я могу… — пробормотал он, глядя на щель между стальной решёткой и дверью.
Данетт, мгновенно заметив это, хмыкнула и обернулась к Долохову:
— Он должен уйти. Сейчас.
— Без нас? — усмехнулся Долохов, но взгляд его был суров.
— Без нас, — повторила Данетт твёрдо. — Мы создадим отвлекающий манёвр.
И они начали действовать. Антонин, Рудольфус и Рабастан готовились к шуму, а Данетт, поднимая голос, закричала, словно грозная буря, одновременно создавая иллюзию массового бунта. Их крик эхом разносился по коридорам Азкабана.
Авроры, ошарашенные внезапной паникой, бросились проверять, что происходит. Четвёрка пожирателей использовала момент: Сириус, скользя мимо них, почти незаметно прошёл через коридор. Ни один аврор его не заметил.
— Быстро! — прошептала Данетт Долохову. — Он уже почти на свободе!
Но за этот манёвр пришлось заплатить. Авроры быстро пришли в себя и схватили четверых: Данетт, Долохова, Рудольфуса и Рабастана. Их моментально отправили в карцер, где холод и одиночество усиливали каждую боль, каждый удар сердца.
А Сириус? Он исчез. Свобода была в его руках. И в ту же минуту, когда крики и эхо стихают, Данетт, лежа в холодной тьме карцера, понимает цену их успеха: ради спасения одного друга они пожертвовали собой.
— Не зря, — прошептала она сквозь зубы. — Он заслужил свободу.
