Двое под кожей

Низкий голос отца заполнял всё пространство кухни, и от него у Лёши пропал аппетит ещё до того, как он успел взять в руку вилку. Он медленно ковырял рыбу, вытаскивая мелкие кости и стараясь не издавать лишних звуков, чтобы не привлекать к себе внимание. В уши врезался очередной нудный монолог — на этот раз отец рассказывал очередную историю с работы. Напротив него сидела мать, изредка кивая и делая вид, что внимает каждому слову. — Как твоя учёба? — обратился к нему мужчина. Лёша не сразу успел вынырнуть из тумана мыслей, прежде чем среагировать. Когда он поднял глаза на отца, его обдало холодом, и только потом он смог выдавить из себя ответ: — Эм... н-нормально... — Завтра днём выезжаем, — приказным тоном проговорил тот, словно всё уже решил без обсуждений. — В соседнем городе встреча с моими сослуживцами — несколько семей собираются. Сначала в театр, потом ужин в ресторане, возможно, заночуем в гостинице. Тебе полезно, культурная программа. Считай, поощрение за хорошую учёбу. — З-завтра? — переспросил Лёша, надеясь, что ослышался. — Да. Какие-то проблемы? — Нет... просто... я уже договорился с д-друзьями, — тихо проговорил он, прекрасно понимая, что зря начал этот разговор, ведь его слово в этом доме не имело никакого веса. — И что? Друзья подождут. Семья первее всего. Лёша замолчал и уставился в тарелку, чувствуя, как чёлка падает на глаза, закрывая их и позволяя хотя бы на секунду спрятаться от этого тяжёлого, давящего взгляда. — И когда ты уже подстрижёшься? — продолжил отец в своей привычной отчитывающей манере. — Так не пойдёт. Завтра же отвезу тебя в парикмахерскую. Хоть на человека станешь похожим. Пальцы Лёши со всей силы сжали вилку, а по телу пробежала крупная дрожь. Он выкрикнул, не успев понять, как резко это прозвучало: — Н-нет! — Что значит «нет»? Как ты смеешь повышать голос?! Длинные волосы были его защитой. За ними Лёша всегда мог спрятать взгляд, закрыть лицо, почувствовать себя хоть немного увереннее. Без них он ощущал себя чужим, непривычным и откровенно некрасивым. — Мне стыдно показывать тебя коллегам в таком виде. Я обещал привезти сына, а не… — отец запнулся, подбирая слово, но так и не нашёл подходящего, только презрительно поморщился. — Завтра запишу тебя на стрижку. Чтобы причёска была как положено мужчине. Тот в ответ не проронил ни слова, лишь глядел в тарелку, сжимая пальцы под столом до боли. Его затрясло ещё сильнее, а глаза защипало от слёз, но он сдержался, заставив себя смотреть в одну точку. — Ты понял? — донёсся снова низкий, строгий голос. — М-можно я не поеду? — отчаянно выдавил Лёша. — Я плохо себя чувствую. — Как это «не поеду»? Нас уже ждут, билеты куплены. А с друзьями ты договорился — значит, хорошо себя чувствуешь? Кому ты врёшь, Алексей? Разве этому я тебя учил? — Я... — Есть такое слово — «надо». — Отец поднялся, поставил тарелку в раковину и подошёл к Лёше. Он положил руку ему на плечо, и тот застыл, впав в ступор, почти не дыша. — Завтра я сам заеду за тобой после учёбы, и мы вместе поедем в парикмахерскую. Обещай мне, что ничего не вытворишь. Отец пристально смотрел на него, и, хотя Лёша не видел этого взгляда, он чувствовал его всем телом и невольно вжимался в стул. По коже пробежал холодный пот. Он не хотел соглашаться, не хотел даже дышать в этом направлении. — Не слышу ответа, — отец сжал плечо сильнее. — Т-только не в парикмахерскую... — Раз так, — начал злиться мужчина. — Я упрощу тебе задачу. Подстригу тебя сам! Он направился к ящику, бормоча себе под нос: — Где там ножницы… Сердце Лёши заколотилось, и он резко выскочил из-за стола, бросившись к выходу из кухни и почти сбив стул. — Куда собрался? Стой! — заорал отец. Мать испуганно смотрела со стороны, прижав руку к груди, но не проронила ни слова. Отец догнал сына в коридоре, схватил за одежду, резко притянул к себе, а второй рукой ухватил за хвостик на голове, натягивая кожу, и одним движением срезал его. Лёша даже не успел ничего понять — только услышал щелчок ножниц и почувствовал, как волосы безжизненно падают на плечи и пол. Глаза его расширились, а дыхание перехватило от чувства невосполнимой утраты. Он не мог поверить, не мог осознать, что это произошло на самом деле. Лёша отшатнулся, судорожно схватившись за остатки волос, но сознание начало слабеть и рассыпаться. Взгляд его потускнел, стал холодным, полным ненависти. Он поднял голову и посмотрел на отца. Тот стоял довольный, сжимая в руке остатки копны тёмных волос. — Может, под машинку тебя подстричь? Как в детстве. — Нахуй иди. Отец тут же изменился в лице, его черты исказились от ярости, и он замахнулся, ударив Лекса с такой силой, что тот отлетел и впечатался лицом о стену. Из носа тотчас потекла кровь, тонкой струйкой стекая на подбородок и одежду. — Мелкий щенок! — прорычал отец, тяжело дыша. — Долго же я отсутствовал. Видно, некому было заняться твоим воспитанием. Мать тебя только разбаловала! — он повернулся к ней, и та тут же отвела взгляд. — Я ведь дал тебе шанс. Решил закрыть глаза на всё, что было, дал возможность исправиться. А ты… — он не договорил, только покачал головой. — Жизнь тебя ничему не учит. За что мне такое наказание? Почему мне достался такой бестолковый сын?! Он схватил Лекса за шиворот и поволок в сторону кладовки. Толкнув внутрь, он с силой отправил парня на пол, и тот больно ударился коленями. — Посиди, подумай над своим поведением! — бросил отец и резко захлопнул дверь. Свет в помещении погас, и Лекс снова остался один в этой тесной, тёмной комнате, где воздух пах затхлостью и старыми вещами. Он схватился за голову, чувствуя, как боль и головокружение смешиваются с приливом тошноты, и вытер рукавом кровь, которая всё ещё сочилась из носа. — Сдохни… — прошептал он и эхо его голоса растворилось в темноте. Сидя на ледяном полу, он смотрел в пустоту, постепенно чувствуя, как веки тяжелеют, а сознание начинает меркнуть.

***

Ночью он проснулся от холода, который пробирал до костей, и кое-как перебрался на раскладушку, укрывшись одеялом, где и провёл остаток ночи. Утром будильник трезвонил так громко, что каждый звук отдавался физической болью в висках. Лекс смотрел в потолок безжизненными глазами, уставившись в одну точку, и чувствовал себя полностью разбитым. Впрочем, так он ощущал себя всегда после очередной ночи в этом тесном помещении. Несмотря на то, что он уже привык к этому, каждое такое утро всё равно давалось тяжело, подавляя волю к жизни и оставляя после себя только глухую апатию. Он заставил себя подняться, заметив, что дверь кладовки уже не заперта. Первым делом он направился в ванную, включил воду и начал умываться, оттирая засохшую кровь с лица. Когда он поднял взгляд на своё отражение, то подумал, насколько ужасно оно стало. Новая стрижка, если её вообще можно было так назвать, явно не приносила положительных откликов: обрубленные концы неровно и асимметрично ложились на уши, а основная форма волос просто отсутствовала. Большая часть волос стала настолько короткой, что они перестали собираться в хвост, и от этого Лекс чувствовал себя почти голым. — Убожество, — прокомментировал он, а затем нашёл в ящике маникюрные ножницы и начал подравнивать концы, чтобы хоть как-то исправить эту катастрофу. Когда он вышел из ванной, то попытался проскочить в свою комнату, но в коридоре столкнулся с отцом. — Проснулся? — спросил тот, и Лекс лишь посмотрел на него недовольным взглядом, не проронив ни слова. — Сколько у тебя пар сегодня? — Четыре. — Поздновато будет. Я позвоню твоему куратору и отпрошу тебя с четвёртой пары, — проговорил отец. — После третьей пары буду ждать тебя возле университета. Лекс ничего не ответил, лишь развернулся и направился в свою комнату. Он быстро оделся, собрал рюкзак и почти выбежал из дома, только бы поскорее оказаться на улице. Он шёл по заснеженной улице, под ногами хрустел свежий снег, а прохладный воздух врывался в лёгкие, немного проясняя затуманенную голову. Лекс достал наушники, чтобы привычно заткнуть уши музыкой, но, взглянув на них, тут же вспомнил, кому они принадлежат, и с раздражением убрал обратно в карман. Когда он открыл дверь университета, внутри было шумно, как всегда перед парами, и Лекс, сдав куртку в гардеробную, направился к аудитории. В коридоре ему навстречу вышел Марк. Лекс встретил его недовольным взглядом, но тот, словно не замечая этого, всё равно улыбнулся самой тёплой, искренней улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось. — Привет, Лёш! Марк окинул его взглядом с ног до головы и нахмурился. — Что с твоими волосами? — голос его дрогнул. — Ты вчера пропал, я звонил, писал… Что случилось? С тобой всё хорошо? От такого количества вопросов и от их настойчивого, давящего напора у Лекса внутри всё взорвалось. — Разве по мне видно, что всё хорошо, блядь?! — выплюнул он. — Только тебя здесь не хватало с твоими тупыми вопросами. Съеби. Марк тут же сжался, словно понял, что его тревожные расспросы только усугубляют ситуацию. Когда прозвенел звонок, Лекс быстро прошмыгнул на своё место на первом ряду, ожидая, что Марк снова увяжется за ним и сядет рядом, но тот направился на третий ряд. Лекс сначала недоумевающе глянул на него, а затем увидел, как зашёл Артём и устроился рядом с ним. Какого хрена? Он порылся в памяти, и оттуда вылезло недавнее воспоминание: Марк рассказывал, что помирился с Артёмом, в том числе и со своей шайкой. Лекс сжал челюсть, и криво усмехнулся. В принципе, этого и следовало ожидать. Но вслед за этим из глубины его памяти вынырнуло то, что он старательно пытался забыть — то, как Марк нависал над ним, нещадно в него вторгаясь. Картинка всплыла всего на секунду, но этого хватило, чтобы сердце забилось быстрее, руки начали трястись, а в районе живота разлилась странная, острая волна. Лекс вцепился ногтями в собственную кожу, пытаясь прогнать эти ощущения, но чем сильнее он старался, тем ярче разгоралась в нём злость. Он достал телефон, чтобы отвлечься и полистать ленту, но вместо этого увидел непрочитанные сообщения и семнадцать пропущенных от Марка. Лёша: Люблю тебя ❤ Лёша: Прости, если внезапно. Лёша: Отец приехал. Марк: 😱❤️ Марк: Я тоже очень люблю тебя, Лёш ❤️❤️❤️ Марк: Прости, что не ответил раньше. С Артёмом в мортак рубились. Марк: Бля, приходи ко мне. Марк: Возьми трубку. Марк: Лёш. Лекс смотрел на эту переписку с таким лицом, будто съел что-то мерзкое, а затем быстро закрыл чат и уронил голову на сложенные руки, чувствуя, как внутри всё закипает. Отсидев две пары, Лекс понял, что нужно сваливать, если он не хочет, чтобы папаша застал его после третьей пары. Поэтому он решил уйти уже сейчас, неважно куда — лишь бы подальше от этого места. Он направился в гардеробную за курткой, и вдруг, словно из ниоткуда, появился Марк, будто следовал за ним от самой аудитории. — Подожди! Я с тобой, — проговорил он, быстро забирая свою куртку. — Ты даже не знаешь, куда я иду. — Мне без разницы куда. Я в любом случае пойду с тобой. В этот момент к ним подошёл Артём, доставая из пачки сигарету. — Вы курить? Марк обернулся. — Не, мы гулять. Тот нахмурился, но не стал лезть с расспросами. — Сегодня всё в силе? — спросил он. — Конечно. После пар встретимся все вместе и пойдём ко мне. Артём скользнул по Лёше презрительным взглядом, а потом, сделав вид, что его здесь нет, спросил у Марка: — Он тоже с нами? — Да. — Вообще-то я не давал согласия, — возразил Лекс. — Пф, не хочешь — не ходи. Тебя никто и не держит, — бросил Артём с откровенным пренебрежением. У Лекса внутри всё вспыхнуло от одного этого тона. Он посмотрел на Артёма тяжёлым, убийственным взглядом и уже открыл рот, чтобы ответить, но Марк, вовремя заметив напряжение, перехватил его за локоть и решительно потянул к выходу. — Знаешь, мы уже спешим. Увидимся! — быстро бросил он Артёму, увлекая Лёшу за собой. Всё произошло так стремительно, что Лекс не успел опомниться. Напоследок он бросил взгляд назад и встретился с потемневшим, тяжёлым взглядом Артёма, после чего дверь университета захлопнулась, оставляя его по ту сторону. Они вышли на улицу и прошли немного в сторону от здания. Лекс остановился и резко дёрнул рукой, освобождаясь от хватки Марка. — Какого хрена ты меня потащил? — возмутился он. — Если бы я это не сделал, вы бы снова поцапались, — спокойно ответил Марк. — Я понимаю, что ты недолюбливаешь его. Но может, попробуешь не реагировать так остро? Я просто не хочу, чтобы это снова переросло в войну. — Предлагаешь нам стать друзьями? Серьёзно? — Я не прошу вас дружить. Просто не подливай масло в огонь, — Марк вздохнул. — Ты сам не устал от этих бесконечных тёрок? Я переживаю за тебя... и за другого Лёшу. Он будет спокойнее, если ты не будешь влезать в конфликты. Тот молча развернулся и зашагал вперёд, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Если бы только Марк не влез в его жизнь, тогда он точно был бы спокоен, — подумал Лекс, глядя себе под ноги и ощущая на себе присутствие Марка, который не отставал ни на шаг. — Лёш, мы договаривались, что ты останешься у меня на этих выходные. Ты же останешься, да? — Марк пристально посмотрел на него. — Отменить встречу с ребятами я уже не смогу, но и тебя к отцу отпускать не хочу. Поэтому ты со мной? Лекс сжал губы, чувствуя, как от напряжения сводит челюсть. Как же это всё раздражало. Как же раздражал сам Марк. Но сейчас он был единственным, кто мог помочь ему избежать встречи с отцом. Тусить с Марком и его дружками не хотелось, но тащиться на семейное мероприятие с родителями, где всё будет пропитано фальшью и притворством, хотелось ещё меньше. — Ладно, — наконец процедил он сквозь зубы. Марк облегчённо выдохнул и улыбнулся. Они продолжали идти в неизвестном направлении, и спустя несколько минут он спросил: — Так всё-таки, куда мы идём? Лекс остановился. На самом деле он и сам не знал. — Я ушёл, только чтобы с отцом не встретиться. Он сказал, что после третьей пары заедет. А теперь, раз я с тобой… уже похуй куда идти, — смиренно добавил он. — Главное, подальше от универа. — Понял, — Марк почесал щёку и с наигранной серьёзностью проговорил: — Тогда пошли на свидание? Лекс не сдержался и долбанул носком ботинка по лодыжке Марка. Удар был несильным, но тот всё равно запрыгал на одной ноге, потирая ушибленное место. — Да я пошутил! — засмеялся Марк. — Тогда пошли сразу ко мне, чего мёрзнуть-то? Тот окинул его презрительным взглядом, но ничего не сказал и зашагал дальше. Марк воспринял это как согласие и поравнялся с ним. Они шли медленно по заснеженной дороге. Под ногами хрустел снег, а их куртки тихо шелестели на ветру. Марк несколько раз порывался что-то сказать, но сдерживался, поглядывая на Лекса. Тот шёл, уставившись себе под ноги и пряча нижнюю часть лица в воротник. — Спасибо тебе, — вдруг проговорил Марк. — Обращайся. Могу ещё посильнее ударить. Марк усмехнулся, помотав головой. — За то, что ты дал контроль прежнему Лёше и позволил мне извиниться перед ним. Спасибо. Лекс хмыкнул, но ничего не сказал, продолжая идти вперёд. Можно подумать, я сделал это ради него. Марк, не дождавшись ответа, продолжил: — Слушай, ты действительно хочешь полностью взять контроль над телом? — Ага, — ответил Лекс коротко, лишь бы от него отстали. — Но он же часть тебя, — Марк замялся на секунду, подбирая слова. — Может, не стоит воевать с самим собой? Ты ведь на самом деле его защищаешь, да? Появляешься, когда ему больно или страшно… Разве это не так? Лекс слушал, и с каждым словом внутри него закипало всё сильнее. В какой-то момент он не выдержал, и ярость выплеснулась наружу, заглушая остатки самообладания. — Нихуя ты не знаешь! Марк, пропустив его вспышку мимо ушей, вдруг остановился — его внимание перехватил небольшой продуктовый магазин у дороги. — Подожди, я сейчас, — сказал он и направился к палатке. Лекс не успел и рта раскрыть, как тот уже забежал внутрь, оставив его одного на снежной тропинке. Вечно этот придурок лезет не в своё дело. Его бесило, что Марк ломится в его душу, вытаскивает оттуда то, что Лекс предпочёл бы навсегда оставить погребённым, и ещё рассуждает так, будто имеет на это полное право. Руки сами сжались в кулаки от злости на Марка, который посмел так размышлять о нём и сделать вид, будто прочитал его насквозь. Да будь его воля, он избавился бы от этой вечно ноющей личности внутри него раз и навсегда, стёр бы его из сознания, будто того никогда не существовало. Но он не мог. — Держи, это тебе, — раздался голос Марка, и перед глазами Лекса возникла шоколадка «Альпен Гольд», возвращая его из гневных мыслей. Он поднял голову и растерянно посмотрел на неё, не зная, что сказать, постепенно утихая от нахлынувших эмоций. — Ты сегодня не такой как обычно, — мягко проговорил Марк. — Как будто немного грустный. Лекс застыл на месте, словно язык проглотил, а затем резко отвёл взгляд в сторону, не в силах смотреть на этот протянутый подарок. — Убери, — грубо сказал он. — Я просто хочу поднять тебе настроение, — настойчиво проговорил Марк, осторожно засовывая сладость ему в карман. Лекс сжал зубы и зашагал вперёд, делая вид, что ему всё это не приятно и совершенно безразлично. Но шоколадка так и осталась лежать в его кармане, и он даже не подумал её выбросить.