Двое под кожей

Соня цепко ухватила его за рукав, утягивая за собой, и с негромким стуком захлопнула дверь ванной. Они оказались в тесном, пахнущем влажным мылом пространстве. Лекс замер у раковины, опёршись ладонями о холодный край. Из-под неровной, кое-как обстриженной чёлки на него угрюмо смотрело лицо, которое он видел в зеркале, но так до конца и не мог назвать полностью своим. Соня подошла ближе и бесцеремонно запустила пальцы в его растрёпанную шевелюру. Она мягко коснулась его затылка, скользнула ладонью вверх, перебирая волосы у висков. Она слегка потянула за пряди, приподнимая их, и Лекс краем глаза заметил, как она склонила голову, внимательно изучая его лицо с разных сторон. — Вот эту часть я точно уберу, а тут просто подровняю, — она щурилась, пытаясь сфокусировать пьяный взгляд. — И станет намного лучше. Хоть какая-то форма появится. А то сейчас ты похож на общипанного воробья. Лекс скосил на неё недоверчивый взгляд, заметив, как покачивается её силуэт. — А тебе вообще можно доверять? Ты же бухая пиздец. — Я? — Соня возмущённо округлила глаза, но тут же тихонько икнула и прижала ладонь к губам. — Ну, может, совсем чуть-чуть... Но, поверь, хуже, чем сейчас, на твоей голове сделать уже невозможно. Лекс обречённо вздохнул, смирившись с неизбежным. — Не боись, у меня есть опыт в этом деле, — пообещала она. — Это ты, кстати, сам себя так подстриг? Решил поэкспериментировать? — Нет. Парикмахер хуёвый попался. — Ну, это заметно, — согласилась с ним Соня, начиная шарить глазами по полкам и стаканчикам с зубными щётками. — Надо бы ножницы найти. Пойду, что ли, у Марка спрошу... — Не надо, — остановил её Лекс. Он уверенно потянулся к третьему ящику тумбочки под раковиной и, поковырявшись там среди бритвенных станков и каких-то старых тюбиков, достал небольшие металлические ножницы. Соня удивлённо приподняла бровь, глядя на него. — А ты тут, я смотрю, чувствуешь себя как дома, — хмыкнула она, забирая инструмент. — Так, ладно. Раздевайся и залезай в ванну. — Зачем ещё? — Ну а как ты хотел? Если не хочешь потом весь вечер выковыривать мелкие волосинки из одежды, то лучше сними её. Прислушавшись, Лекс нехотя стянул через голову водолазку и бросил её на стиральную машину, оставшись в одних джинсах. Перешагнув через высокий бортик, он уселся на холодное эмалированное дно ванны. Соня тут же засуетилась рядом, сняла с вешалки большое полотенце и накинула ему на плечи, плотно обернув вокруг шеи. Сначала она аккуратно расчесала спутавшиеся пряди, а затем в тишине ванной послышался первый робкий щелчок ножниц. Лекс сидел неподвижно, глядя на белую плитку перед собой. Соня стригла медленно, периодически прерываясь, чтобы сделать очередной глоток из стакана с тёмно-красным вином, который она пристроила на край стиральной машинки. — Слушай, а в тот раз… Почему ты тогда Черпака ударил? Лекс слегка нахмурился, чувствуя, как внутри неохотно ворочаются неприятные воспоминания, которые совсем не хотелось ворошить. — Не помню. Наверное, мне просто так захотелось. Соня негромко хихикнула, аккуратно убирая упавшую ему на лоб прядь волос. — Понимаю. У меня иногда тоже возникает дикое желание кого-нибудь пнуть. Она вдруг отложила ножницы на край раковины и похлопала себя по карманам джинсов. — Погоди секунду. Достав телефон, она быстро полистала экран, что-то сосредоточенно отыскивая в галерее, а затем развернула мобильник дисплеем к Лексу: — Узнаёшь? На экране светилась любительская, слегка мутная фотография. На ней возле дерева росли редкие, пронзительно-синие цветы с колокольчатыми бутонами. Это были те самые цветы, которые когда-то так отчаянно оберегал Лёша. — Допустим, — Лекс сглотнул вставший в горле ком. Соня спрятала телефон обратно в карман, снова взяла ножницы и вернулась к стрижке. — Как только ребята заикнулись про сломанные цветы, я сразу вспомнила, что видела их там, недалеко от базы, — негромко рассказывала она. — Так ты поэтому так разозлился в тот день? — Наверное, — он продолжал сидеть неподвижно, уставившись в стену перед собой. — Я когда их впервые увидела, так удивилась, — продолжала щебетать Соня, сосредоточенно срезая лишние волоски у него за ухом. — Они показались мне очень необычными для наших мест. Сразу решила сфоткать на память. Ты, кстати, случайно не знаешь, как они называются? — Горечавка, — на автомате, даже не успев подумать, произнёс Лекс. И тут же добавил гораздо тише: — Крестовидная. Она вообще-то в Красную книгу занесена. Он и сам не до конца понимал, зачем это запомнил. Но реальность была такова, что всё, к чему привязывался Лёша, всё, чем он занимался, о чём читал или думал, со временем неизбежно проникало в Лекса, оседая внутри тяжёлым грузом. Но почему-то это никогда не работало в обратную сторону. Лёша оставался слеп к его мыслям и упрямо продолжал всё делать по-своему: тянулся к непредсказуемым людям, наступал на одни и те же грабли и шёл наперекор любому здравому смыслу. Пожалуй, эти цветы были единственным исключением, когда Лекс не спорил с его привязанностью и не пытался высмеять её внутри их общей головы. Он искренне считал, что для Лёши куда безопаснее любить растение, чем пытаться найти тепло в жестоких, фальшивых людях. Но даже этот крошечный, безмолвный клочок сине-зелёной травы в итоге умудрился причинить ему боль. — Обидно, блин, — вздохнула Соня, аккуратно срезая очередную прядь. — Это же очень редкое растение. Интересно, вырастет ли оно там снова? Лекс невольно задумался. Наверное, это невероятно сложно, когда тебя сломали и растоптали, пытаться снова тянуться к свету, распускать лепестки, вновь поверить в то, что у тебя есть место на этой земле. — А какой смысл? — спросил он. — Если вокруг полно таких, как ваш Черпак, которые даже не заметив, снова их раздавят? Её пальцы на мгновение замерли, зависнув над его макушкой, словно она собиралась с мыслями. Затем, так и не оторвав взгляда от его волос, она ответила: — Но в этом же и состоит жизнь: то ветер, то дождь, то Черпак, — усмехнулась девушка. — Ведь если сдаваться при первой же неприятности, то ни один цветок на свете так и не вырастет. И тогда... Она вдруг осеклась, смешно округлила глаза и громко икнула. Поспешно прижав ладонь к губам, девушка изо всех сил постаралась вернуть лицу серьёзное выражение и упрямо продолжила: — И тогда не будет больше никакого фотосинтеза. Дышать станет нечем, и мы все просто умрём! — Не вижу минусов, — язвительно отозвался Лекс. Соня лишь тихонько фыркнула и мягко потянула его за плечо. — Повернись ко мне, я чёлку подровняю. Парень развернулся, оказавшись к ней лицом, и ему стало некомфортно оттого, что кто-то находится так близко. Он не знал, куда деть глаза, и в конце концов просто уставился прямо на неё. Вблизи лицо Сони оказалось довольно симпатичным. Взгляд Лекса сам собой зацепился за аккуратный металлический пирсинг на её брови, над которым свисала короткая чёлка. Она сосредоточенно сжала губы, которые от выпитого за вечер вина окрасились в глубокий, бордовый цвет. Лекс перевёл взгляд на её руки и молча наблюдал за тем, как мелкие тёмные ворсинки волос медленно отлетают в стороны и падают на натянутое полотенце. Постепенно он начал погружаться в свои мысли, а её полупьяные слова всё ещё звучали в голове, заставляя задуматься. — Ну вот и всё. Принимай работу! — Соня торжественно взмахнула ножницами и сделала шаг назад. Лекс осторожно вылез из ванны, стряхнул с плеч полотенце и подошёл к зеркалу. Из отражения на него смотрел парень с совершенно новой, непривычной причёской, которая ему действительно подходила. Волосы больше не собирались в хвост и не ложились на плечи, теперь они заканчивались где-то на середине шеи, создавая хаотичный объём на макушке. Он запустил пальцы в шевелюру и взъерошил её. — Я ожидал худшего, — коротко бросил он, поворачиваясь к девушке. Соня успела только слегка улыбнуться, как в закрытую дверь ванной настойчиво постучали. Она тут же щёлкнула задвижкой и приоткрыла дверь, высунув голову наружу. — Ты что-то хотел? — Мне вообще-то ванная нужна, — буркнул Марк, пытаясь заглянуть ей за спину. Лекс в это время пытался надеть обратно свою одежду. В спешке он запутался в рукавах, застряв головой в горловине и забавно барахтаясь посреди ванной. Марк, заметив полураздетого парня, округлил глаза: — Вы что тут делаете? Зачем закрылись? Как раз в этот момент Лекс наконец просунул голову в воротник, взъерошив подстриженные волосы, и уставился на Марка. Тот мгновенно застыл на месте, словно растеряв все слова. Его взгляд заметался по непривычно открытому Лëшиному лицу, по новой причёске. — Сатану вызываем, — съязвил Лекс, поправляя одежду. — Но кажется, мы где-то накосячили в ритуале, поэтому вместо него пришёл ты. Соня рассмеялась, поднося ко рту стакан с вином. — Сорян, Марк, мы тут чуть-чуть насвинячили. — Сатану?.. — удивлённо и как-то совсем потерянно переспросил Марк, всё ещё не в силах отвести взгляд от парня. — Ну да. Не видишь, что ли? Вот, волосы отрезали для жертвоприношения. Сейчас ещё кровопролитие устроим, — продолжал издеваться Лекс, наслаждаясь его замешательством. Марк окинул их недоумённым взглядом, быстро осмотрел комнату, и по его лицу вдруг разлилось явное облегчение. — А. Ну ладно, — он замялся. — Я просто... В общем, развлекайтесь тогда. Он резко развернулся и ушел быстрым шагом. Соня не выдержала и громко прыснула со смеху. — А приходил-то зачем? Её весёлый смех был настолько заразительным, что даже Лекс не выдержал и тихонько хмыкнул, чувствуя, как уголки его губ сами собой поползли вверх. Быстро собрав с пола и из раковины состриженные волосы в мусорный пакет, они наконец вышли из ванной и направились обратно в шумный зал, где среди голосов и смеха всё так же звучала музыка. — Вы чего так долго? Я уже переживать начала, — Кристина тут же подскочила к Соне, едва заметив их в дверном проёме. — Смотри на мои труды, — Соня схватила Лекса за плечи, развернула его к остальным, слегка покачиваясь. — И это ещё тупыми домашними ножницами, между прочим! Лекс стоял с каменным непроницаемым лицом, чувствуя себя манекеном, выставленным на всеобщее обозрение. Разговоры в комнате мгновенно стихли. Все взгляды разом устремились на него. — Сонь, ты умница, — Кристина быстро глянула на парня. — Теперь хотя бы не страшно на него смотреть. А то раньше как будто из подвала вылез. — А ты похоже там и осталась, — холодно парировал Лекс. — Ого, Сонь, а меня так подстрижёшь? — встрял Дима, шутливо проводя ладонью по своим коротким светлым кудряшкам. — Да что там тебе стричь-то? Лысину твою? — беззлобно огрызнулась Соня, вызвав дружный хохот компании. Лекс отошёл в сторону и опустился на кресло у самой стены, подальше от общего веселья. Его лицо оставалось неподвижным, ни одна мышца не дрогнула. Он то и дело ловил на себе пристальный взгляд Марка, который смотрел на него буквально не отрываясь. Через пару минут вся компания дружно повалила на балкон курить. Соня звала Лекса с собой, но тот наотрез отказался. Он дождался, пока все выйдут, и устало прошёл на кухню. Взгляд его упал на шоколадку, которую он сам же ранее оставил на столе. Лекс потянулся к ней, но в последний момент передумал. Он отодвинул плитку и обвёл взглядом стол в поисках чего-то другого. Внимание привлекла полупустая тарелка с чипсами. Вообще, брать чужую еду было не в его правилах, но специи пахли слишком заманчиво. Он быстро взял одну чипсину, затем вторую, третью. На четвёртой его пальцы дрогнули, и золотистый ломтик с тихим шуршанием полетел на пол. Не успел он даже наклониться, как Бакс быстро подхватил его с пола и тут же её съел. — Нихуёвый ты пылесос, конечно, — пробормотал Лекс. Пёс уселся прямо напротив него, чуть наклонив голову набок и глядя прямо в глаза. Взгляд у Бакса был довольный, сытый и почти наглый. Почувствовав, что халява может повториться, пёс начал осторожно пододвигаться ближе. Лексу пришлось упереться ладонью ему в морду, слегка отталкивая назад, но Бакс принялся вылизывать его пальцы. — Да отъебись ты, ладно? Он помедлил, словно борясь с собой, а потом всё же неловко похлопал пса по голове и тут же отдёрнул руку. В этот момент на кухню вернулась Соня, еле передвигая ноги. Она выглядела заметно бледнее, чем пятнадцать минут назад. Кое-как доковыляв до соседнего стула, она тяжело опустилась на него и безразлично залипла в одну точку на скатерти. Бакс тут же переключил внимание и начал радостно прыгать вокруг неё, крутя хвостом. — Что-то мне... того, — глухо выдавила она, не шевелясь. — Чего? — Раскумарило после сиги. Лекс взял со стола стеклянный кувшин, налил до краёв холодной воды в чистый стакан и пододвинул ближе к девушке. Но та даже не притронулась к нему. Какое-то время они сидели в тишине. Из зала доносились приглушённые голоса вернувшихся ребят, а Соня тем временем совсем обмякла и бессильно облокотилась лбом о край стола. — Кажется, меня сейчас вырвет. — Прям сюда, что ли?! Лекс смотрел на её позеленевшее лицо в полной растерянности. Внутри боролись брезгливость и нежелание ввязываться в чужие проблемы, но оставлять её в таком состоянии на кухне почему-то не хотелось. Тяжело вздохнув, он шумно выдохнул сквозь зубы: — Бля... Он резко поднялся, ловко просунул одну руку ей под ноги, второй поддержал за спину и, приподняв, потащил Соню в сторону туалета. Несколько человек, сидевших в зале, проводили их любопытными взглядами. Кто-то из парней крикнул вслед, спрашивая, что случилось, на что Лекс, даже не обернулся. Спиной он буквально кожей почувствовал, как в него снова впился напряжённый, обжигающий взгляд Марка. Затащив девушку в туалет, Лекс аккуратно опустил её на кафельный пол. Она тут же на коленях придвинулась к унитазу и махнула рукой назад. — Закрой дверь... буэ-э... Раздались характерные, крайне неприятные звуки. Плечи Сони мелко дрожали от сильных рвотных позывов. Лекс стоял рядом, тупо уставившись на дверь, и в этот момент искренне не понимал, какого чёрта он вообще здесь делает и зачем в это ввязался. Он уже собирался уходить, когда Соня жалобно простонала: — П-подержи мне... волосы... Она безуспешно пыталась смахнуть лезущие в лицо пряди, но пальцы скользили, и те снова падали на глаза. Лекс недовольно цокнул языком, но отреагировал мгновенно. Он перехватил её длинные волосы у самого затылка, собирая их в один плотный жгут, и поспешно отвернулся к стене, чтобы самому не видеть весь этот процесс. Через минуту Соня наконец затихла, тяжело и прерывисто дыша. Она устало прислонилась спиной к прохладной стене, и Лекс облегчённо отступил на шаг назад. — Ты всё? — спросил он, кривясь. — А то я сам сейчас рядом блевану. — Ага... Мне уже легче. Лекс лишь неопределённо хмыкнул, нажимая на кнопку слива. — Я, наверное, пойду прилягу где-нибудь, — сказала она, с трудом поднимаясь. Они вышли из туалета. Чтобы не тащить её мимо любопытных глаз в зал, Лекс повёл её в ближайшую комнату, которая принадлежала маме Марка. Соня послушно доплелась до застеленной плотным покрывалом кровати и пластом рухнула на неё — Пиздец, вертолёты кружат, — пробормотала она, уставившись в потолок. — Какие ещё вертолёты? Ты реально обкурилась, что ли? — Лекс опёрся рукой о край кровати и недоверчиво посмотрел на неё. — В принципе, я так и догадывался, что вы тут все наркоманы. Соня усмехнулась и её глаза слипались. — А ты не такой плохой, как о тебе говорят. — Что? — Лекс недоуменно вскинул на неё быстрый взгляд, но тут же поспешно отвернулся и грубо проговорил. — Спи давай. Не успел он сделать и шага к выходу, как дверь спальни распахнулась, и в комнату ворвались Кристина с Марком. Девушка с тревожным лицом сразу же бросилась к кровати и опустилась на самый край, заглядывая подруге в лицо: — Сонечка, ты как? С тобой все хорошо? Что случилось? — Да, всё нормально... — сонно пробормотала Соня. Марк остановился в паре шагов от Лекса. Его тёмный и пьяный взгляд буравил лицо парня. — Пошли, — негромко, но требовательно произнёс Марк. — Не пойду, — по привычке огрызнулся он, вызывающе вскидывая подбородок, словно ему нравилось испытывать чужие нервы на прочность. Марк сжал руки в кулаки. — И что ты тут собрался делать? — А что хочу, то и буду. Хоть ночевать здесь останусь, — выпалил Лекс, даже не подумав. Пьяные глаза Марка мгновенно потемнели и сузились до опасных щёлок, в которых скрывалась едва подавленная злость. Зато Кристина, не сдерживаясь, резко повернулась к Лексу и злобно прошипела: — Ты нам здесь не нужен! Затем обеспокоенно наклонилась к подруге: — Сонь, он же тебе ничего не сделал? Та лишь слабо помотала головой, давая понять, что её никто не обижал. Марк сделал шаг вперёд, и настойчиво, уже не терпящим возражений тоном повторил: — Пошли переговорим, Лёш. — Бля... — Лекс недовольно вздохнул, закатив глаза, и направился к выходу, лишь бы не устраивать цирк. Они вышли из комнаты, оставив девушек одних. Не успела дверь до конца закрыться, как Марк резким, собственническим и сильным жестом перехватил Лекса за запястье и буквально поволок его в свою комнату, которая была по соседству. Оказавшись внутри, он с силой прижал парня спиной к дверному косяку. — Ты чё творишь? Охуел совсем?! — огрызнулся Лекс, попытавшись вырваться. В лицо ударил резкий запах перегара. Он брезгливо поморщился и изо всех сил упёрся ладонями в грудь Марка, пытаясь оттолкнуть его, но тот даже не шелохнулся. Он навис сверху, заблокировав его с обеих сторон: одна рука упёрлась в дверь у самого его плеча, вторая замерла с другой стороны, не оставляя ни малейшего шанса вырваться. — Что у тебя с Соней? — тихо, почти шёпотом спросил Марк и обессиленно опустил голову, утыкаясь лбом ему куда-то в плечо, тяжело и горячо дыша сквозь ткань одежды. Лекс отдёрнул голову в сторону, пытаясь отодвинуться от него, и закатил глаза, чувствуя, как всё тело покрывается противной дрожью. — Бля, только не говори, что ты ревнуешь. Марк медленно поднял голову, смотря ему прямо в глаза. — Ну вообще-то... ревную. И очень сильно. На какую-то долгую, бесконечную секунду Лекс просто остолбенел от этой сумасшедшей близости. По телу прокатилась волна неестественного, удушливого жара, а внизу живота всё туго стянулось, отзываясь горячим напряжением между ног, которое неожиданно напомнило ему ту самую постыдную ночь. Пытаясь скрыть накатившее смущение и растерянность, он задергался на порядок упорнее, отталкивая того от себя. — Отцепись от меня, живо! — пригрозил он, чувствуя, как горит лицо. — Пьяный дебил! Но Марк продолжал удерживать его, не отходя ни на миллиметр, и смотрел так, словно готов был сожрать его целиком прямо здесь. — Так сильно ненавидишь меня? — спросил он, продолжая гипнотизировать его своим тяжёлым взглядом. — Да. Ненавижу. До тебя только сейчас дошло?! — А я вот люблю тебя, — тихо сказал Марк. — Очень. — Заткнись! Смущение мгновенно переросло в ярость. Лекс окончательно потерял контроль над собой и начал хаотично, зло бить ногами по голеням Марка, пытаясь вырваться из его хватки. От резкой боли и неожиданного толчка в грудь Марк покачнулся и отлетел назад. — Я спать. Не хочу тебя видеть, — грубо отрезал Лекс, пытаясь унять дрожь в руках. — И он тоже. — Это неправда. Лекс наигранно рассмеялся, чувствуя горечь внутри. — Какой ты наивный. Тогда скажи: почему он со мной поменялся в ту ночь? — он поморщился, будто вспоминал что-то действительно противное, от чего до сих пор было тошно. — Думаешь, ему было приятно? Марк остолбенел. Его лицо на мгновение потеряло всякое выражение. — Разве нет? — Пф, — Лекс дёрнул уголком губ. — А ты и правда самоуверенный кретин, если так думаешь. Он тебе этого никогда не скажет, потому что боится ранить твоё хрупкое эго. Лекс говорил спокойно, даже равнодушно, но каждое слово сочилось ядом, впиваясь в Марка безжалостно и точно. — Но как хорошо, что мне наплевать на твои чувства, — продолжил он. — Так что благодаря мне ты можешь узнать правду. — Я не верю тебе, — выдавил Марк, но его взгляд говорил обратное. В нём читалась паника, неуверенность, почти страх перед тем, что он мог услышать дальше. — Можешь дальше врать себе, сколько влезет. Правда от этого не перестанет быть правдой, — Лекс криво усмехнулся, и в его голосе зазвучала такая выжженная злоба, что Марк невольно сжался. — Ты сделал ему больно. Он не хотел этого так сильно, что захотел исчезнуть. Настолько, что поменялся со мной. Каждое слово било в цель, без промаха. Марк слушал, широко раскрыв глаза, а его лицо выглядело таким растерянным и потерянным, что казалось, будто он только что протрезвел. Было заметно, как сильно его задели эти слова, как глубоко они проникли под кожу, оставляя после себя саднящую, опустошающую пустоту. Не успел Марк что-либо ответить, как ручка двери резко дёрнулась, заставив обоих вздрогнуть. В комнату завалился Артём. Его затуманенный алкоголем взгляд скользнул по напряжённым фигурам парней, но, кажется, он не придал этому особого значения. — А я думаю, где все? — недовольно протянул Артём, прислоняясь к косяку. — Вы чё тоже спать уже собрались? — Нет, — голос Марка звучал глухо, будто он с трудом выдавливал из себя слова, но он быстро взял себя в руки. — Я нет. Пошли. Они вместе вышли в коридор, закрыв за собой дверь. Оставшись в комнате один, Лекс наконец облегчённо выдохнул скопившийся в лёгких воздух. Злость постепенно начала угасать, но вместо неё пришла зияющая пустота. Он готов был сказать что угодно, лишь бы между Марком и Лёшей наконец пролегла трещина. Лексу не нужны были эти признания, не нужны были эти чужие, душные чувства, предназначенные не ему. Но они всё равно задели что то глубоко внутри. То, о чём он сам боялся думать и что никогда бы не произнёс вслух. Переодевшись в домашнюю одежду, он на негнущихся ногах дошёл до кровати и пластом рухнул на неё. Пытаясь заглушить нарастающий гул в ушах и унять бешеное сердцебиение, Лекс крепко зажмурился. Тело налилось тяжестью, и он сам не заметил, как стремительно провалился в глубокий сон.