Время — дрянное зеркало

Сэм молча смотрит на удаляющуюся машину ДиДжея, и Дин трогается в путь. Они проезжают, наверное, километров пятьдесят вдоль фермерских угодий, прежде чем Сэм наконец нарушает тишину: — Оно того не стоило. Дин бросает на него взгляд. — Что не стоило? — Потерять тебя. Моя жизнь, — он делает паузу, — та жизнь, о которой я, мне казалось, мечтал. Жена, ребенок, дом с белым заборчиком... Всю свою жизнь я хотел этого. Так отчаянно жаждал, тосковал. — Сэм глубоко вздыхает. — Но когда я получил это, когда тебя не стало, я... я просто... — он не знает, как закончить. — Это никогда не ощущалось правильным. Настоящим, — наконец выдыхает он. Дин кивает и устремляет взгляд на золотые поля по сторонам дороги, уходящие на километры и километры во всех направлениях. — Ничего страшного, — говорит он, вынырнув из раздумья, — если ты любил ее. Я ведь ушел, Сэм. — Умер, — поправляет тот. — А есть разница? Разве это не то же самое предательство, что и всегда — когда один из нас оставлял другого на краю? — Нет. Наверное, нет, — тихо отвечает Сэм, словно смиряясь с этой мыслью. — Я любил ее. По крайней мере, мне кажется, что любил. Но это никогда... — он вздыхает и смотрит в окно, беспокойно меняя позу. — Ни с кем больше не было так, как с тобой. Он прокашливается, когда брат переводит на него взгляд. Дин ничего не отвечает, снова смотрит на дорогу, и Сэм продолжает: — Я никогда не беспокоился о том, каким будет Рай, после того первого раза. Я всегда знал: у нас с тобой всё общее. Независимо от того, что случится, кто умрет первым, кого еще мы... полюбим. Это все неважно. В конце концов мы все равно будем вместе. Я построил новую жизнь, потому что знал, что подведу тебя, если просто сдамся. Я не мог явиться в наш Рай и разочаровать тебя. Я оставил Бункер, и это, — он судорожно вздыхает, закусывая губу, — само по себе было сродни смерти. Он смеется и моргает, чтобы сдержать слезы. — Каждое утро я просыпался и ненавидел себя. За то, что так долго желал этой жизни, что не ценил ту, что мы построили вместе... И я твердил себе: «Это просто затянувшийся сон. А в конце я проснусь в «Импале», Дин засунет мне в рот пластиковую ложку и будет смеяться надо мной, — он сжимает челюсти. — Было неправильно так поступать с ними. С ним. Но я просто не знал, как иначе продолжать жить. Сэм смотрит в окно отрешенным взглядом. — Ты делал то, что должен был, Сэм. Разве не этим мы всегда занимались? — хриплым голосом говорит Дин. — Я знаю, что я бы не смог. Черт, ты и сам знаешь, что я не смог бы. Были моменты, когда я должен был... — он вздыхает. — Что ж, я не смог. Зная, что ты мертв, я и суток не выдерживал, прежде чем начинал искать пулю на завтрак. Он крепче сжимает руль и качает головой. — Я бы не винил тебя, если бы ты... Но ты всегда был сильнее меня, Сэмми. Всегда. Это непросто, но Рай немного облегчает ношу. Ставок больше нет — нечего и проигрывать; единственное, что их сдерживает, — мышечная память, привычка. Багаж, встроенный в саму душу. Его не оставить на Земле, где ему и место. Они едут в тишине, и пейзаж за окном сменяется бескрайними прериями. Они едут домой. — Как думаешь, навестишь их? — спрашивает Дин, когда они заворачивают на подъездную дорожку у маленькой бревенчатой хижины, назначенной им Небесами. Сэм издает короткий смешок и проводит рукой по волосам, вылезая из машины. — Наверное, нет, — говорит он и смотрит на небо. — Я должен, полагаю. Это был бы правильный поступок, но... Мы в Раю, Дин. Я наконец чувствую, что заслужил то, чего хочу на самом деле. Дин захлопывает багажник, перекинув их дорожные сумки через плечо, и поднимается по ступенькам на крыльцо. — Аминь. Давай, заходи, хочу уделать тебя в кости.