Письмо из ниоткуда, да придёт куда-то.

      Гарри не мог отделаться от странного ощущения которое появилось у него после семейной поездки в кино. С той поры ему время от времени казалось, что кто-то наблюдает за ним. По началу он списывал это на беспокойство из-за дяди.       Его безумие по поводу воровства достигло апогея после внезапно появившегося у Гарри ведёрка с попкорном в кинозале. И не объяснишь ведь, что ему его отдал странно одетый дяденька. Он был укутан в зелёный плед, а на голове у него был дамский белый берет.       Может это он? Но Гарри ни разу больше его не видел. После дяди и незнакомца Гарри начал подозревать соседку. Женщина всегда проявляла к семье Дурслей внимание, что было не примечательно для Тисовой улицы. Петунья так же совала нос по поводу и без в соседские дела. Он думал это странно. Взрослые как будто сверяются друг с другом, как дети, заглядывающие в соседский листок на тестировании.       Ощущение всё не проходило. Гарри чувствовал чей-то взгляд стоило ему только выйти из дома, а иногда и в нём. Летом он предпочитал выходить почаще да на подольше. В саду приходится полоть, равнять газон и делать другие поручения, но так он был свободнее.       Вечер перед своим днём рождения Гарри так же проводил за домом. Сегодня ему доверили уход за цветами и это заняло много времени. Гарри поднял голову от клумбы и заозирался по сторонам. Ни души. Только птицы щебечут где-то вдалеке. Шурх. Из-под куста высунул мордочку черный кот. Гарри его не заметил и вернулся к цветам.       Кот внимательно смотрел на мальчика. Под густой черной шерстью с виду бездомного котика ситуацию оценивал Маркус Вейхолд. Действующий аврор. Действовал он правда в основном именно так. Сновал тут и там приглядывая за целью. В этот раз ей стал мальчик-который-выжил.       Маркус умирал от скуки на этом задании. Не происходило ровным счётом ничего. Гарри спал, учился, потом выполнял работу по дому или ухаживал за садом, после он шёл в душ и ложился спать. Маркусу наказали смотреть за мальчиком до его дня рождения включительно.       Одна беда. Кот лизнул лапку с белым носочком. Его собственный день рождения тогда же. Маркус размышляя замахал хвостом. Решив наведаться утром, он ушёл тем же путём. И безбожно напился в баре. Кутил до самого утра. Бармен, закрывая заведение взял его за шкирку и кинул под кустом у дороги где Маркус провалялся до обеда пока кто-то не позвонил в полицию.       Гарри проводил время не сильно лучше. Так ещё и не по собственной воле. Утром тётя сухо поздравила его с днём рождения. Подарила несколько пар носков и футболку, после чего дала задание перемыть все окна. Может если бы она не так часто упиралась в них лицом я не мыл бы их каждую неделю - подумал он, но не решился что-либо сказать. Сегодня он ожидал писем и может быть подарков. Не стоит привлекать внимание.       Время тянулось мучительно долго. Чёртово воскресенье - негодовал Гарри за отсутствие почты. Теребя пуговицу на груди, он вышел во двор. Дневной жар начал спадать, до отбоя можно спокойно прогуляться вокруг дома.       Ууух! Раздалось над головой, и знакомая серебристая сова скинула ему на голову свёрток. Гарри потер ушибленную макушку. Римус прислал ему что-то тяжёлое. А сова поспешила убраться с Тисовой улицы скрывшись в пушистых облаках. Гарри мысленно поблагодарил её, доставка он полагал далась ей не просто.       И снова Гарри оказался в неудобной ситуации. Дурсли все на первом этаже. Смотрят фильм и разумеется едят. Гарри взял коробку поудобнее обдумывая эту задачу. Пройти мимо всех троих незамеченным не выйдет, но способ пронести коробку к себе есть. Всего-то нужно забраться на крышу, на два этажа вверх и засунуть её через окно. Благо в летний вечер оно открыто.       Гарри сразу как эта мысль посетила его голову перешёл к исполнению. Окна его комнаты выходят на улицу и крыша крутая, но на нее можно забраться с навеса над крыльцом. Первой он отправил на него коробку. Она глухо стукнулась о черепицу. Теперь выбора нет. Гарри подтащил к стене стул. Его не хватит чтобы закинуть на карниз ногу, но сойдёт чтобы ухватиться за него руками. Надеясь, что дядя не поскупился на строителей перекладывая крышу Гарри подтянул туловище и упал им на неё.       Он выдохнул. Теперь ещё один бросок и подъём. Оказавшись на самом верху, он поднял коробку и на карачках добрался до края. Теперь от него требуется опустить её вниз к открытому окну. Рискуя упасть и свернуть шею. Гарри чуть было это не сделал, наклонившись в первый раз. Коробка была слишком тяжёлой и тянула вниз как камень утопленника. Трясущимися руками он поставил её рядом с собой. Мысли бежали быстрее чем их успевал обрабатывать мозг. Логично было взять коробку одной рукой и держаться второй. Только Гарри не самый спортивный мальчик. Однако время поджимает.       Он впился в бок коробки левой рукой и потихоньку скользя ей по стене стал опускать её. На удивление не так уж и тяжело. В конце он с размахом забросил её в комнату. Пум. Совсем легко отозвалась посылка. Гарри возликовал. Он спрыгнул на стул и бегом поставил его на место. Не осознавая, что только что сделал коробку легче по собственной воле.       Дурсли всё ещё прикованы к экрану. — У вашего отца была репутация человека, который всегда говорит правду? — О, да. Моя мать знала всё о его детях в других деревнях.       Гарри услышал отрывок диалога находясь на верху лестницы и тут же забыл о нём. Дверь, замок. Гарри сел возле коробки и несмотря на её помятый вид наконец ощутил сладкое праздничное волнение.       Не в силах ждать ни минуты он сорвал простую бумажную обёртку и запустил руки ко второму за сегодня подарку. Если гуманитарная помощь от тети Петуньи за таковой вообще считается.       Изнутри Римус украсил коробку красной тканью, необычайно блестящей из-за золотых крупиц. Гарри, не веря своим глазам достал из коробки упакованный торт. Под ним лежали несколько книг перевязанные жёлтой атласной лентой. Фундаментом башни стала тяжёлая пачка прямоугольного печенья. Оно показалось Гарри домашним. И на нем висел синий бантик из множества петель.       Половину коробки занимал сундучок. Зелёный с переливами, Гарри аккуратно достал его и стало ясно, что он то и составлял большую часть тяжести. Его украшали маленькие металлические змеи с глазами-бусинами и вихри узора похожие на изморозь на стекле. Щелк!       Крышка сундука отъехала назад, а боковые стенки легли по сторонам. Он на глазах превратился в маленький рабочий столик. Гарри не знал, как его назвать, но смекнул, что дело в содержании. Подарок от Римуса с сахаром и знаниями.       Рассматривая непонятные символы, надписи на незнакомом языке и чудные детали он решил прочитать открытку. Здравствуй, Гарри. Поздравляю тебя с днём рождения. Сегодня тебе уже восемь лет и мне хочется по-старчески подметить как же быстро бежит время. Ты умный, сильный, смелый и добрый мальчик, желаю пронести эти качества через всю жизнь и что бы она всегда приносила счастье, в любую её веху. Правда в том Гарри, что счастье — это то что человек может найти в чём угодно. В интересной книге, сладком торте, успехах в учебе, крепком сне и других мелочах, а прежде всего в себе. Ведь все эти вещи делаешь ты. Сожалею, что не могу поздравить тебя лично, надеюсь тебе понравится торт. Кстати говоря я испек его сам. Благо я люблю сладкое и умею его готовить. Не ешь только всё сразу. Печенье тебе передала миссис Долгопупс. Её сын и невестка работали с твоими родителями. Она сердечно поздравляет тебя. И желает процветания и умения. Книги, которые я положил я бы сказал, что подарил Сириус, он читал их, когда был в твоём возрасте, и пусть сам он вряд ли выбрал для подарка именно их, честно говоря он отдал бы предпочтение метле или собаке, но я думаю он не будет против. Надеюсь. Потому что помимо книг я отправил ларец юного волшебника. Это официальное название, но в родах старых, как Блэки, чтят прежние названия и многие древние знания. Ларец — Arca-educatio, используют во многих волшебных семьях. Он позволяет заниматься без присмотра взрослых ведь ларец сделает это за них. Он работает я бы сказал, как ежедневник. Садясь за него, ты увидишь свой прогресс, это будет полезно, ты уже научился видеть энергию, использовать волшебство в экстренных или эмоциональных моментах, ты удивишься как далеко ты продвинулся, а с ларцом мы сможем упорядочить имеющиеся навыки и развить новые. Он сам поймет, что тебе предложить. Не пугайся что ему для этого нужна капля твоей крови, это старая вещь, они часто устроены подобным образом. Как ты уже знаешь несовершеннолетним запрещено колдовать за пределами своих учебных заведений. Но пока тебе не исполнится одиннадцать надзор может быть лишь прямым. Следи за окнами и за родственниками, когда будешь упражняться. Ларец предложит тебе множество знаний, он принадлежал многим Блэкам. Удачи Гарри и пиши мне об успехах. Лунатик.       Гарри отложил письмо. Руны на ларце играли слабым голубым свечением привлекая его внимание. Поплотнее задернув шторы и проверив дверь, он отнес его на стол. Волнение заставило его руки вспотеть. Найдя среди книг инструкции, он быстро пролистал их по большей части лишь для того чтобы разобраться как дать волшебному предмету крови так чтобы, он заработал.       Погладив пальцем левую змейку, он оторопел. Тихо шипя она сползла с насиженного десятилетиями места и медленно расположилась на ладони. Величаво посмотрев на него, она грозно раскрыла маленькую пасть и вцепилась в подушечку безымянного пальца.       Гарри зажмурился. Это неприятно хотя и не больно. Отпив немного змейка вернулась на свой пост. Свечение стало сильнее и изменило цвет на белый. Шурх. В нижней части ларца появилась дверца и сама открылась. Сверившись с записями Римуса, он удостоверился что всё правильно. Там его ждёт первая в жизни волшебная палочка.       Фамильная реликвия Блэков побывавшая у большинства их детей. Гарри не осмелился взять её. Римус объяснил ему что палочка не простая вещь. Как только ты свяжешься с ней у вас образуется связь. Она усилит твою магию тем что позволит точнее направлять потоки. Гарри решил, что не сегодня. Он полюбовался красивой вещью из темного дерева с узорами и мягкой рукоятью из кожи и сложил ларец. Для учебы ещё будет время. Спрятав всё он распаковал торт. С днём рождения меня – подумал он, уплетая угощение.

***

      Римус с самого пробуждения пребывал в хорошем расположении духа. Он не пляшет и не поет песен о своём внезапном счастье, но он чудесно поспал, вкусно поел, да ещё и наступило удачное время месяца в которое он человек на все сто процентов.       День обещал быть длинным и пролететь за одно мгновение. Римус пошёл с чашкой чая в гостиную.       Тук-тук-тук.       Он остановился. Чуть чая выплеснулось на носки и всё умиротворение исчезло. Не слишком многие знают адрес оборотня-отшельника. Их можно пересчитать по пальцам одной руки и один из них в Азкабане, другому только исполнилось восемь, двое похоронены в Годриковой впадине и ещё один можно предположить сейчас бегает по аврорату кошмаря подчиненных или преступников. В теории никто из них не может сейчас настойчиво ломиться в дверь. Припомнив случай с почтальоном Римус вооружился палочкой, но с дружелюбным видом открыл дверь.       Улыбка сползла с его лица так быстро, что Рита ее так и не увидела. — Добрый день, Римус. — Как ни в чем не бывало сказала она. — Что вы здесь делаете. — Ему удалось сдержать первый порыв захлопнуть дверь перед её вездесущим носом, насчет того, что второй не за горами он не сомневался. — Ну в вашем захолустье весьма укромно, да и вы явно нечасто покидаете... дом. Так что я решила поговорить на вашей территории. Впустите меня наконец? — Проходите. И не забудьте поведать при разговоре как вы узнали где я живу.       Рита протиснулась в едва приоткрытую дверь. Она и не ожидала теплого приема. Шпионаж редко вызывает в людях положительные эмоции, по крайней мере когда они его жертва. В другом случае они спокойно закрывают на не благородность этого занятия глаза. Ведь так нужна информация. Всем и обо всех.       Римус сопроводил её в гостиную. Ни чая ни сладостей к нему он не предложил. Рита с комфортом устроилась на диванчике фривольно закинув нога на ногу. Короткая юбка опасно оголила бёдра. Римус смотрел ей в лицо. Неприязненно. Этим не проймешь — подумала Рита. — Я лишь хочу собрать полную картину. Знаете, у любой истории должны быть начало, кульминация и конец. Если упростить. Начало вашей с Сириусом истории относительно министерства мне понятно, её условный конец наблюдаем сейчас, а вот что было между… я могу лишь гадать, и я в этом совсем плоха. Скажи Римус как у тебя появилась мысль что что-то здесь не чисто? С чего начались подозрения и может есть конкретные лица? — Рита улыбнулась одними губами, глаза и положение её тела напротив были сдержаны и холодны. — Хороший вопрос. В отличие от вас я не так сильно полагаюсь на интуицию и, как вы знаете когда Сириусу вынесли приговор я смирился с ним. Решил лишь что у него была какая-то непонятная мне причина. И всё бы так и было если бы не одна встреча. Признаться, вы первая услышите эту историю. И Мерлинова борода не пренебрегите этим. — Рита кивнула, и он продолжил— Два года назад, зимой, я отправился в Хогсмид встретиться с одним преподавателем. Я зашёл в три метлы. Мы говорили о зелье от моего недуга. К сожалению, нам не удалось прийти к согласию. Мы поссорились, и я собрался уходить. Стоя в дверях и разумеется выслушивая всё что мой оппонент обо мне думает я вдруг отвлёкся. Меня настиг один запах, и я подумал, что сошёл с ума. Кислый как молоко с примесью жира и шерсти запах Питера Петтигрю. Признанного мёртвым. А после я увидел его обращённого в крысу на руках у мальчика. Одного из сыновей Артура Уизли. Вот так я и понял, что всё от самого начала и до конца...фарс. — Поражаюсь вашей выдержке. Я бы сказала, что это скотство, ублюдство и сучьи игры. Простите. И что вы тогда сделали в трёх метлах? — Ничего. Я убрался прочь, сделав вид что ничего не понял.       Рита многозначительно подняла брови. История мародеров заслуживает стать не то что статьей. Книгой. Но не сейчас, Рита решила, что история должна дойти до самого-самого конца. И тогда она сможет написать её от и до. Ну и быть может удачно выйти замуж. Рита размышляла об этом пока не затекла спина от неудобного кресла. Тогда она обратила внимание на метания Люпина. — Не кори себя. Это было шоком. — Звучит не убедительно, но спасибо за попытку. — Римус усмехнулся — Сириус выходил на связь? — Да. Рад что у нас получилось попасть в квартиру и появлению Кикимера. Правда он сказал, что домовик может доставить проблем. — Зная о нём многое охотно верю. Как он там? — Держится. Временами весел. Он... Крепкий.       Римус лишь кивнул. Мечтательные нотки в голосе Риты он слышал на протяжении жизни не раз и из уст множества девушек и женщин. Загадочный при этом юморной аристократ, не наделённый снобизмом. Римус полагал людям невдомек что иметь дело придется с человеком, а не его образом. Сириус упрям, скор на гнев и расправу, неряшлив и временами просто жесток. Он улыбнулся, вспоминая о друге всё плохое и всё хорошее. Так же, как и Рите ему хотелось, чтобы он занимал сейчас место рядом с ними. Он давно осознал, что дружба — это то чувство, когда, вспоминая какая кто-то заноза в заднице ты скучаешь и ждёшь скорой встречи с этим человеком.       Рита махнула рукой. — Я уточню ещё кое-что Римус. Но может разговор пойдет легче если поесть и выпить. Например, вина. — У меня есть только пиво. — Сгодится.       Римус накрыл на стол. Что ж — подумал он из-за угла поглядывая на женщину крутящую в руках бутылку — придется поладить. Он внезапно представил себе свадьбу Сириуса и Риты. И напугал её внезапным смехом.       Полдень уже превратился в вечер. Рита и Римус прилично обсудили и так же хорошо выпили. Разговоры о скорбной части жизни мародёров плавно перешли в обсуждение Сириуса. Римус, как и полагается другу всячески пугал влюбленную, а она никак не пугалась лишь, укрепившись в мнении что мистер Блэк именно тот, кто ей нужен.       Ведь если подумать им никогда не будет скучно. А в покое они мало нуждаются и вечер за пивом, музыкой и смехом над тем что заставит многих залиться краской вполне подходит в её понимании под таковой.

***

      Года сменяют друг друга, двигая вперёд всё вне зависимости от его желания, но в волшебной школе время имеет свой ход. Оно не шагает нога в ногу с общепринятым, а убегает в сторону. Которую конечно определяет директор.       Когда им был Армандо Диппет Хогвартс был тихим. Ход часов там замедлился так что тиканье стрелок стало едва различимо. Тяжёлые времена выпали на срок работы нервного волшебника. Он становился всё угрюмее, всё тревожнее. Назревала неведомая угроза, которую он чувствовал нутром, но обнаружить никак не мог.       Призраки и картины помнят, как он чуть не закрыл школу в тысяча девятьсот сорок третьем. Как обвинил ученика Рубеуса Хагрида. И жал руку Тому Рэдлу. Хотя если спросить, например, Кровавого Барона чем же отличился директор Диппет он хищно улыбнётся, блеснув облитыми кровью усами и прошелестит — ничем.       Бездействие стало благодатной почвой. Ростки покинули школу и вдали от неё зацвели. Дамблдор размышляя об этом поправил мантию цвета канарейки и бросил усталый взгляд на картину. Директор Диппет мирно дремал. Мирские заботы его больше не касались и кажется после смерти он наконец на своём месте.       Вздохнув Дамблдор вернулся к столу. Сотни писем лежали на нём упорядоченные до смешного просто: по центру дела школы, дела министерства магии слева, справа всё что можно назвать прочим. Морщинистая рука подцепила одно из правой стопки. — Так, так, так. Маркус Вейхолд. — Пробормотал Дамблдор раскрывая конверт.       Письмо о нуждах аврората ударом палочки явило своё истинное содержание. Внимательно его изучив он откинулся на спинку кресла. Мракоборец не заметил никакой активности и ничего подозрительного. Ни сов, ни визитов. Никакого намёка на то, что волшебный мир как-то проник в дом номер четыре по Тисовой улице.       Хмыкнув сам себе Дамблдор сложил ладони перед собой. Его взгляд устремился в пространство, что бывало стоило потерять связь с этим кабинетом и тысячей заполонивших его мелочей. Пустяки. Сейчас он думал о чем-то более важном. О необходимости получить правдивую информацию.       Спустя несколько минут директор вышел из оцепенения. Иногда дело нуждается в простом, как его способ сортировать корреспонденцию, порядке.       Взяв пергамент и перо, он написал дружеское письмо. Добрый день, миссис Дурсль, прошу прощения за беспокойство, давно мы с вами не вели переписку, что меня бесконечно печалит. Всё дела да хлопоты по дому и работе. Как вы поживаете? Могу я по-прежнему звать вас Петуньей? Надеюсь ваш супруг не осерчает за это на меня. Как дела у Дадли? Готов поставить на кон свою любимую лиловую шляпу, что он день ото дня всё больше похож на отца. Я вот знаете увы взял все свои грустные черты откуда-то издалека и совсем не похож на родителей. Как поживает Гарри? Простите старику такой ворох вопросов. Признаться, я несколько взволнован. Мне неудобно из-за того, что я вынужден просить вас присматривать за ним ещё усерднее, но подступает возраст, когда волшебство выходит наружу. Вы сами помните, как это было с сестрой. Светлая память нашей Лили. Настоятельно прошу вас Петунья проявите сейчас внимание к Гарри. Время пройдёт быстро, и вы не успеете оглянуться как ему будет пора в Хогвартс. А пока давайте вместе сохраним его дар в тайне от прочих и от него самого. Для безопасности. Когда придет время он всё узнает. Ваш друг Альбус.       Конверт запечатан и подписан. Директор похлопал по нему и положил в ящик. Он отправит его завтра ведь сейчас глубокая ночь и ни школьные совы, ни Петунья не оценят самоотверженного трудоголизма Альбуса.

***

      Сириус не двигался последние двадцать часов. Кормили его теперь совсем скудно и тратить лишние силы слишком опасно. Пёс зевнул хотя сон к нему никак не шёл.       Как дела у Римуса и Гарри — гадал он. Рита напишет ему, как только сможет, но это не так быстро, как хотелось бы. Как будто мало ему всех немилостей Азкабана, что к ним прибавились ожидание и неизвестность. Отвратительные в сути своей, а для Сириуса уж лучше знать, что всё плохо чем не ведать ни о чем вовсе.       Могли бы хоть печатать для узников свою маленькую газетку - придумал Сириус в один из обычных теперь дней и часто возвращался к этой фантазии. Идея ему казалось не дурная. Можно давать краткие новостные сводки о происшествиях в стране и мире. Занимает ли сейчас Фадж своим всё более пышным задом кресло министра? Скорее всего да, но ведь может и быть что нет. Как прошел последний чемпионат по квидвичу, что слышно о Хогвартсе, какие волшебники отличились и чем. Сириус очень хотел бы знать, как поживают друзья и враги. О первых правда едва ли напишут в газете.       Не лишними в этой газете были бы и внутренние события Азкабана. Все-таки это отдельный мир. Законсервированный, но и в нем есть жизнь. Как поживает Беллатриса в замужестве Лестрейндж? Сириус был бы рад увидеть родную кровь в разделе с некрологами. Интересно кто находится сейчас с ним на одном этаже? Дементоры и строение не позволяет узникам переговариваться.       Скука смертная. Сириус положил голову на пол. Ободряло его только скорое письмо от Риты в котором он наконец сможет получить ответ от Гарри. Спустя год. Сириус отогнал от себя грустные мысли. Он делает для Гарри что может. Римус, а теперь и Рита приглядывают за ним. Лунатик научит его многому, остальному научит ларец. Может и Рита внесет свою лепту, у нее есть чему поучиться если отфильтровать лишнее. Да и Сириус теперь сможет поведать ему то что считает необходимым.       Сириус зевнул. Он наконец готов поспать несколько часов и завершить свой Мерлин знает какой день в Азкабане.

***

             Римус успел пожалеть, что оделся как обычно. Стоя по колено в болоте он стянул с себя пальто и от души пнул бывший портал, он же пожеванный ботинок в даль. Окраина деревни Уитроу, Холм Молний, 13       Я должен был догадаться - укорил себя он, вспоминая адрес. На холме далеко от оговоренной деревни он и оказался. Вполне в духе Аластора. Магловская деревушка у черта на рогах окруженная туманом и разумеется стоялой водой. Выбравшись Римус пошел к домикам по пыльной дороге перед этим смахнув палочкой грязь и влагу с одежды. Сухая обувь придала оптимизма, и он быстро добрался до первого дома. А как понять где тут Холм Молний тринадцать? Дома были расположены так хаотично, что улиц на сто домов было не меньше тысячи.       Решив, что дом Аластора он узнает Римус пошел вперед. Обошел всю деревню и на ее окраине обнаружил самый обычный на первый взгляд крутой холм с брошенным домом. Подумав он обошел холм с другой стороны и по заросшей тропинке поднялся к перекошенной двери. Шагнув на порог, он почувствовал неприятное покалывание по всему телу. Наверное, новое изобретение Грюма. Обычно волшебный купол от чужаков не ощущаем. — Римус. Рад видеть. Погоди минутку и заходи.       Голос Аластора зашипел откуда-то сверху. Римус закрутил головой осматривая обветшалый фасад. Проблемы на лицо. Маглам не узнать сколько волшебных вещиц развесил тут мракоборец. Амулеты, руны, отпугиватели, сушеные головы и в таком обилии что с пары метров их не признает и волшебник. Всё казалось хламом. - Заходи. Сквозь дверь.       Римус шагнул в сухие доски и оказался в прихожей. Тут было пусто и Римус поспешил повесить пальто на крючок. Шаги Аластора были слышны где-то в доме. Он шумел бродя по комнате. — Аластор? Что ты делаешь? - Римус осторожно заглянул в просторный кабинет. — Старею, Римус, старею. Ноги совсем отказывают.       Он взмахнул палочкой и победно поднял над головой рамку с колдографией. Римус вежливо улыбнулся ему, хотя вечер памяти на который намекала карточка ордена ему не улыбался. Аластор быстро убрал заклинанием, устроенный беспорядок превратив его в милый хаос. Среди него нашлась пара кресел со столиком между ними где они и расположились. — За этим я тебя и позвал Римус. — Аластор кинул рамку на стол — Посмотри внимательно. Все эти люди тебе знакомы и очень хорошо. Но одно дело знать человека и совсем другое знать о нём. А статья Скитер натолкнула меня на одну мысль. И я, лично убедившись в правдивости её претензий к министерству очень заинтересовался ею. Мне интересно всё, весь этот блядский круговорот вокруг вас, это преступная халатность или злой умысел? Что ты думаешь Римус.       Повисло тягостное молчание. Римус устремив взгляд в пол погрузился внутрь себя. Ужас жизни. Годы размышлений, а сказать, о чем ты думаешь ты так и не можешь. Он чувствовал, что стоит открыть рот и обратного пути не будет. Аластор молчал и не торопил. Тишина затянулась и почтенный мракоборец налил им простого чёрного чаю. Римус так и не притронулся к кружке. — И то и другое. — Наконец произнес он и Аластор сразу взбодрился, глаз сделал оборот и встал на место чуть дергаясь из стороны в сторону. — Звучит логично. Итак, кто наш подозреваемый? — Аластор... — И не вздумай возникать. Министерство может делать что хочет. На Аврорат итак уже смотреть больно. Я же обязан работать. Все доступные мне пожиратели под присмотром, тот-кого-нельзя-называть испарился. Дай мне работу, Люпин. — Аластор, понимаете это не так просто... — Да что ты. А я-то думал за пол часа разберемся. В чём дело. Почему ты от меня бегаешь?       Римус в отчаянии посмотрел на окно. Он рассчитывал на иной разговор и теперь думал, что ему стоило взять с собой хотя бы Риту. Уж она бы нашлась что сказать. И правду бы так сказала, что никто не поверит и ложь бы соткала в мгновение так что и не отличить что где.       Или вообще не стоило идти. О чём он только думал. Грюм и мёртвого достанет и ходили слухи что в процессе в самом деле можно отправиться на тот свет. Римус глубоко вздохнул, нужно набраться смелости и сказать прямо. — Я не уверен могу ли доверить вам свои наработки, Аластор.       Мракоборца как по лицу ударили. Он всю жизнь убил на противостояние темным силам и личностям, да взращивал одно поколение бойцов за другим что бы один из них сейчас сидел перед ним и с ледяным взглядом говорил, что не доверяет ему? Потрясающе — подумал Аластор в следующий миг — хоть кто-то научился. — Хорошо. Тогда я пока начну собственное расследование. Свидимся через месяц? — Да.       Римус поднялся на один из многочисленных холмов и наученный жизнью он предварительно защитил себя от влаги и грязи. Настроение было паршивое. Ветер трепал его со всех сторон явно намереваясь сбить с ног и окунуть нагло попирающего законы природы волшебника в болото. Римус окинул взглядом окрестности. Он отошёл далеко от деревни и на милю вокруг были лишь бледные холмы, ветер и мелкий дождь.       Тихий хлопок и Римус испарился, оставив ветер недоумевать и злобно выть.

***

      Долгий день подошёл к концу и типовой дом на Тисовой улице наполнился храпом Дурслей. Гарри разумеется не присоединился к ним. Время их сна пусть и заставляет жертвовать собственным, но позволяет не переживать о том, что кто-то из них ворвётся в его комнату прямо посреди процесса.       Гарри прислушался. Дружный унисон не смолкал, и он выдохнув вернулся к ларцу.       Римус не соврал, что тот будет учить его сам. И характер у учителя был прескверный. Гарри по сотни раз повторял малейшие действия, а в случае ошибок начинал всё с начала.        Держи палочку легче.       Прошипел голос ларца в голове.        — Я стараюсь. — бухтел Гарри.       Волшебство искусство воли и вот ни капли её у него к середине ночи не осталось. Люмос, люмос, люмос — раз за разом произносил он, но комната по-прежнему оставалась в полумраке. Опустив голову, он положил палочку в выемку. Ещё раз. Возьми палочку в руку, не дави, ударение на первый слог одновременно посылая силу к концу палочки и поднимая её вверх коротким взмахом.       Гарри взъерошил волосы. Ладно — подумал он — последний раз. Палочка на исходной позиции, мысли устремлены к ней, движение вверх и на кончике слабо загорелся бледный свет. Гарри едва не выронил палочку. Ларец торжествующе прошипел что как он и говорил мальчишке просто нужно больше заниматься. Оставив это без внимания Гарри поблагодарил его и поспешил всё прибрать. Палочка упала в свой разъем. Ларец утих и сложился.       Гарри пробрала дрожь. Его первое заклинание. Это было волшебно и требовало срочного осмысления. Кинувшись обратно к столу, он нашел лист и начал излагать.        Крестный, надеюсь ты чувствуешь себя хорошо, мне есть что тебе рассказать! Сегодня, вернее только, что я применил Люмос! Ларец говорит это самое просто что можно освоить, но я всё равно очень рад. Я буду учиться и дальше, Римус оставил инструкцию, не переживай. Ларец очень строгий, но объясняет хорошо. Он упоминал о тебе. Оказывается, он запоминает своих учеников. Надеюсь обо мне он запомнит не только то как я случайно уронил его на этой неделе... Римус сказал ты скоро сможешь получить моё письмо на прямую. Не знаю где ты Сириус, но надеюсь с тобой всё в порядке. Гарри.       Свернув лист Гарри сунул его в конверт. Осталось только дождаться. Сначала понедельника что бы попасть на почту, а затем первого сентября тысяча девятьсот девяносто первого года. Он отправится в Хогвартс, не будет жить в доме дяди. И Гарри лелеял смелую мечту что может быть тот злой волшебник сгинет окончательно и Сириус или Римус заберёт его к себе жить.       Думая о том, как живут волшебники Гарри залез под плед. Размышления его становились всё страннее и когда ему подумалось что Римус должно быть живёт в огромном невидимом доме он уснул разумеется, видя во сне крёстного и Римуса сидящих за столом в невидимой кухне.

***

      Это был совершенно обычный день Петуньи. Вернон уехал на работу, Дадли убежал с друзьями играть в приставку к одному из них, Гарри ушел в пекарню и не мозолит глаза. Она счастливо улыбнулась и присела выпить кофе в гостиной.       Переключая каналы Петунья негодовала, что смотреть абсолютно нечего. Показывают одну ерунду. Решив вернуться к книге, она поднялась в спальню. Горячий роман призывно горел розовой обложкой на прикроватной тумбочке. Петунья протянула к нему руку, но не успела дотронуться. В отрытое окно беспардонно влетела сипуха.       Письмо! Частичкой души Петунья ненавидела их. В них часто какая-то гадость. Счета, штрафы, уведомления ну или приглашение в школу магии и волшебства Хогвартс. А с появлением Гарри на их пороге ей изредка писал Дамблдор. Петунья стыдилась своих собственных направленных ему в детстве писем. И искренне хотела, чтобы странный старик навсегда забыл о ней. Но этого пока не случилось.       Сова кинула письмо на подоконник и щёлкнув клювом упорхнула с него. Глубоко вздохнув Петунья взяла конверт и немедля открыла его. Мне неудобно из-за того, что я вынужден просить вас присматривать за ним ещё усерднее, но подступает возраст, когда волшебство выходит наружу. Вы сами помните, как это было с сестрой. Светлая память нашей Лили.       Петунья смяла письмо так и не дочитав его до конца. Ее захлестнули эмоции. Бегом, а бегала она не чаще мужа, она спустилась вниз и кинув бумагу в раковину нашла в ящике стола спички. — Наша Лили! Наша! Что-то не шибко вы пеклись о ней пока она не умерла. — Она чиркнула длинной спичкой и кинула палочку на письмо — Усерднее присматривать, я значит по-вашему плохо слежу за ним! Безумец, идиот, дурак! Если бы я была волшебницей я бы прокляла вас!       Петунья вцепилась руками в столешницу. Гнев и горечь, поднявшиеся из глубин, лишили её ноги сил, и она сползла на пол. Ей потребовалось время что бы чуть прийти в себя и встать. Она отправилась к соседке. Ей нужна сигарета прямо сейчас и ей плевать, что о ней подумают.       Женщина, открывшая ей дверь, была так ошарашена, что, не думая отдала Петунье все имеющиеся у её мужа запасы. Закурив прямо на ходу, зажигалку она тоже потребовала, она вернулась в дом и поднялась на второй этаж.       Комната Гарри была закрыта на ключ. Петунья ухмыльнулась, выпустив изо рта дым не хуже какого ни будь мачо из фильма и открыла ее запасным ключом.       В комнате было чисто. Петунье бы тут понравилось не будь она в таком состоянии. Оглянувшись она принялась перетряхивать постель, рыться в столе и на полках. В общем вспомнила как это делал её отец, когда кто-то шепнул ему, что она, поддавшись влиянию сверстников попробовала травку.       Спустя час изнурительных поисков Петунья села на растрепанную кровать. Она держала в руках колдографию. Лили рассказывала ей о них и даже уговаривала сделать. Жаль, что я не согласилась – подумала она, глядя на смеющееся лицо младшей сестры. Петунья уже успела заиметь несколько морщин, ее молодость медленно, но верно покидала ее, а вот Лили останется вечно такой. Молодая и прекрасная.       Рядом с ней держа Лили в руках разумеется стоял Джеймс. Он гордо улыбался и победный блеск в его глазах был виден сразу. По бокам стояли двое молодых людей. Из надписей внизу колдографии Петунья узнала, что это Сириус — крестный отец Гарри, о котором ей говорили и некий Лунатик. Она фыркнула. Петунья считала, что прозвища в таком возрасте — это инфантильно.       Она придавалась воспоминаниям пока не встал вопрос – а откуда у Гарри колдография? Он мог получить ее только от волшебника, что было запрещено Дамблдором в первом же письме. Никто из них не должен знать где сейчас Гарри – говорил он, ссылаясь на опасность в лице человека, убившего чету Поттеров. Почему бы тогда не дать мальчику другую фамилию, не отправить его в место где нет никого связанного с ним – недоумевала она, кормя его в первый раз и не единожды возвращалась к этому вопросу.       Волшебная связь Гарри с вами, с домом где живут его родные оберегают его – заверил ее Дамблдор, что не успокоило ни ее, ни мужа. Тот волшебник убил Лили и Джеймса. Что помешает ему явиться на порог? А если он слаб и немощен, так зачем тогда вся эта конспирация и защита? Куча вопросов. А ответы так сладки, но так туманны.       Со временем Петунья перестала искать ответы. И вот необходимость в них снова заставляет ее чувствовать себя дурой. Положив колдографию в карман, она приступила к уборке. Поможет успокоиться и разложить не только вещи, но и мысли по полочкам.       Первое – кто дал Гарри колдографию, второе – что происходит вообще. В совпадение внезапного письма и находки в комнате верилось уж очень слабо. Лили, Джеймс, Альбус и Гарри единственные хорошо знакомые ей волшебники. Петунья поймала себя на крамольной мысли – а может этого недостаточно и хватит убегать от всей этой волшебной дребедени, в твоем доме живет черт возьми волшебник. А вдруг он из приспешников того самого – подумала она следом.        — Проклятье. — Петунья отправилась на задний двор где можно спокойно курить, думать и дожидаться племянника.