Чётыри ветра сердца

Там, где спят воспоминания Ночь у Сумеру пахла жасмином и старыми книгами. Тихий шелест листьев напоминал шепот — будто сами деревья пытаются рассказать историю, которую никто не хочет слышать. В Академии давно погас свет, но на верхнем этаже, в комнате с большими арковыми окнами, еще горела лампа. Странник сидел у окна, уставившись в свиток, который давно перестал читать. Его взгляд скользил между строк, но мысли были где-то далеко — там, где не действуют правила Сумера и даже время кажется замедленным. Он вздохнул и закрыл глаза. И тогда снова увидел ее. Настя стояла среди густого тумана, в том же свете, что он видел прошлой ночью. Она смотрела прямо на него – не с осуждением, не с гневом. Только с тихим пониманием, что было для него невыносимо. – Почему ты приходишь снова? — его голос слегка дрожал, хотя он ненавидел, когда его что-то заставляло дрожать. – Ты меня зовешь, – ответила она спокойно. Ее голос был мягким, словно ветер, проходящий сквозь деревья. – Я не зову никого. И уж тем более тебя. – Но твои сны не врут. Странник отвернулся, словно хотел оторваться от собственных мыслей. Но видение не рассеивалось. Напротив, с каждым словом становилось четче. Вокруг них зелено-золотые заросли, похожие на леса близ Дворца Висар. Свет проходил сквозь листву, создавая на земле узоры, словно тени прошлого. – Это не место из моих воспоминаний, – сказал он наконец. – Почему я вижу это? Настя сделала несколько шагов к нему. Ее глаза светились нежно-золотым, как светлячки под вечер. – Может, потому что это не твои воспоминания. А то, что ты пытаешься забыть. Он сжал кулаки. – Ты говоришь, будто знаешь, что я пережил. – Я не знаю. Но чувствую. — Ее взгляд стал немного грустнее. — Иногда даже самый холодный ветер имеет сердце. Его просто никто не слушает. Его губы едва дрогнули — не то от иронии, не то от боли. — Ты слишком много говоришь о вещах, которых ты не понимаешь. – А ты слишком боишься понять, – ответила она, почти шепотом. На мгновение все стихло. Туман вокруг них растаял, оставив после себя бескрайние поля Сумера — залитые светом и воспоминаниями. В небе летали дендро-птицы, оставляя за собой следы, похожие на мягкие кисти мазки. Он смотрел на нее молча, чувствуя, как в груди медленно что-то шевелится. То, что он давно считал мёртвым. – Ты – только сон, – прошептал он. – И когда я проснусь, тебя не будет. – Может, – ответила Настя. – Но даже сны оставляют отпечаток. Он шагнул к ней — впервые, не колеблясь. Но как только его пальцы почти коснулись ее ладони, все вокруг исчезло. Он резко проснулся. Свет лампы еще горел. На столе лежала открытая книга, на странице которой было написано старыми буквами: “Там, где ветер останавливается, воспоминания начинают говорить.” Он долго смотрел на эту строчку, прежде чем тихо прошептать: — И все же… почему я чувствую, что она реальна? За окном начинался рассвет. И впервые за долгое время Странник не чувствовал одиночества. Лишь невидимое дыхание ветра, касавшееся его щеки, словно кто-то там, в другом мире, действительно помнил его имя. Сумерку утопал в зеленом сиянии. Влажный воздух пах свежими травами и перезрелыми плодами, а где-то далеко слышалось тихое пение студентов Академии. День был слишком обычным, чтобы в нем произошло что-то странное — но именно такие дни чаще всего скрывают неожиданности. Настя шла вдоль реки, унося корзину с травами, которые собрала на опушке леса. Она не планировала заходить в город – просто хотела немного тишины, удаленной от шума и толпы. Солнце играло на воде, блики скользили по ее лицу, и мир казался мирным. До того момента, пока она не почувствовала знакомое холодное дыхание за спиной. Она резко обернулась – и сердце в груди замерло. На противоположном берегу он стоял. Тот самый силуэт, какой она видела во снах. Ветер играл с темными волосами, а в глазах светился отблеск неба — глубокий, но отстраненный. Странник. – …Ты, – прошептала она, не веря своим глазам. Он молчал. Его лицо оставалось спокойным, но во взгляде читалось нечто большее, чем просто безразличие. Будто он тоже не был уверен, сон это или явился. – Мы знакомы? — холодно спросил он, и его голос раздался ровно, но в нем звучала едва слышная трещина. Настя сделала несколько шагов вперед, стоя теперь совсем близко к берегу. — Мы… виделись. Хотя, пожалуй, не совсем здесь. Его глаза сузились. – Хм. Хорошая попытка. У меня нет привычки верить тем, кто говорит загадками. — А у тебя нет привычки смотреть вглубь, — ответила она мягко, но с едва заметным вызовом. Он шагнул к ней. – Осторожнее, девушка. Я не тот, кто тебе нужен. – Может, и не нужен, – тихо сказала Настя. – Но ты – тот, кого я видела. Его пальцы сжались, а ветер вокруг словно замер. Вокруг них закружилось несколько золотистых листьев, воздух наполнился напряжением. - Вздор, - прошипел он, - сны не оставляют следов в реальности. Настя не сводила с него взгляда. – Тогда почему ты выглядишь так, словно слышал мой голос? Их взгляды встретились. На мгновение между ними не осталось расстояния – ни реки, ни страха, ни времени. Только две души, которые узнали друг друга, несмотря ни на что. Он резко отвернулся. – Ты не знаешь, с кем говоришь. Не пытайся понять то, что лучше оставить забытым. – Я не боюсь воспоминаний, – сказала она тихо. — Они часть нас, даже если мы их не помним. Странник остановился. Его плечи напряглись, словно каждое слово Насти касалось старой раны. – И что же ты хочешь от меня? – Ничего, – она вздохнула. — Просто… не убегаешь на этот раз. Он оглянулся, и впервые в его взгляде промелькнула слабая искорка — не злобы, не гнева, а… любопытства. Может, даже боли, которые кто-то наконец заметил. – Ты не понимаешь, что говоришь, – прошептал он, и его голос снова стал тихим, почти уставшим. – Я – буря, а не ветер. И то, что рядом со мной всегда исчезает. Настя улыбнулась – грустно, но искренне. — Может, именно буря иногда и приносит свежий воздух. Его пальцы вздрогнули, словно от прикосновения, которого не было. Он хотел ответить, но не успел. Где-то неподалеку вспыхнул дендро-сигнал, и Странник исчез, словно развеялся ветром. Только шепот остался в воздухе: "Ты снова явишься... или нет?" А Настя стояла одна на берегу, всматриваясь в место, где еще мгновение назад стоял он. И, несмотря на холодное дыхание, чувствовала — что-то в нем изменилось. Может, совсем чуть-чуть. Но этого уже было достаточно.