До двенадцати свободна

      — Ты сегодня в топе! — завидев Ренату, воскликнула Кристина. И, если честно, Рената уже затруднялась с диагнозом: может, это и правда её искренняя радость, а всё остальное — «лесть, фальшь и… недобрый блеск» — она сама себе накручивала? Маленькие несовпадения культурного кода — и вот оно: сама придумала, сама обиделась.       К концу блока с персоналками она шла в стафф-рум; Кристина домой — в куртке, с рюкзаком на одно плечо. Где им ещё пересечься, как не у ресепшена? За стойкой Ася и стажёрка разбирали полёты за день.       — Боюсь представить, — подходя ближе, сказала Рената. — Что случилось?       — Что за пессимизм? — удивилась в ответ Ася. — Тебе такой отзыв написали, прямо… признание в любви. На сайте.       — В профессиональной, — выразительно поправила Кристина. — Та… — она проглотила слово «клиентка», — даже Давидом была недовольна. А его любят все. Это чудо. Ты — чудо!       — У меня талант находить общий язык с… избранными. — Окончательно сбившись, Рената перевела разговор. — Ола уже пришла? У неё наверняка, как обычно, нет мест, но… может…       — А тебе нагрузки сегодня мало? — Ася пощёлкала мышью, открывая запись. — Вроде оставалось ещё пару…       — Вот её и хочу сбросить, — ожидая, кивнула Рената. — Нужно было раньше, но я сомневалась.       — Les Mills BODYCOMBAT, — нараспев произнесла Кристина. — Выветривает всё из головы.       — Уже закрыт, — ответила Ася, подняла глаза от экрана. — Но, думаю, тебе она место найдёт. Ещё не было — лови в стаффе.       Рената улыбнулась, послала всем «лучи добра» и нырнула в служебный коридор — где тут же столкнулась со старшей администраторкой.       — Ре-на-та, — произнесла та по слогам, указав пальцем, как пистолетом. — Что я… А, про твою — или вашу, как у вас там — аренду.       — Да, маэстра, — вытянулась Рената, изобразив солдатика.       — Судя по переписке, клиентка у тебя щепетильная, просто кошмар. — Старшая пролистала планшет. — Всё так… детально?       — Очень, — выдохнула Рената. — Но мы знакомы ещё с Варшавы, и я от неё не откажусь. Зато она легко перенесёт аренды в другое место, если узнает о повышенном внимании.       — Интриги мадридского двора, — буркнула старшая, найдя нужный тред. — Да, всё подтверждено. PDF ей обязательно.       Рената кивнула:       — Нормально. Как вчера сказала наша спикер: случайных юристов не бывает. Случайных въедливых клиенток — тоже. Возможно, это мой челлендж.       Если старшая что-то и поняла из прозвучавшей тирады, то точно не в том смысле, который вкладывала Рената.       — И стоит оно того? Все эти сложности. — Она нервно хмыкнула, закрывая планшет, и взглянула на часы.       — Ещё как… — Начало ответа утонуло в деловитом появлении Олы. В прошлом она боксировала профессионально, и даже её «суперлёгкий» вес не компенсировал теперь ту внутреннюю заряженность, которая шла впереди неё, как ударная волна. Узкое пространство усиливало эффект: шаг — чёткий, корпус — пружина, взгляд — прицельный; речь… тоже своеобразная.       — Добрый, добрый, — энергично кивнула обеим. — Найду, — добавила уже Ренате (видимо, Ася успела предупредить) и прошествовала в стафф.       Старшая тоже развернулась, только в противоположную сторону. Рената выдохнула с облегчением и лёгким недоверием. «Что там ей Катя написала?» — отметила мысленно — и тут же: «Всё равно не скажут — ни одна, ни другая». Повернула к комнате отдыха: нужно было взять воды — иначе бешеную тренировку не выстоять.       Перед выходом ещё успела написать Кате, что всё отлично, всё успокоилось и что Катино внимание к деталям в некоторых — например, в старшую — вселяло нервное желание держаться подальше.       В ответ пришли три смеющихся эмодзи, один — в чёрных очках, и лаконичное: «Кое-что для тебя есть. Красивое. В пятницу».       Тёплая волна предвкушения пробежала по телу. Здесь и пятница, и «кое-что» — неизвестное, но Катя умеет порадовать, как никто, и значит… Рената подняла глаза на волну энергии, остановившуюся рядом.       — Не-а, — отозвалась Ола на то, что ей прочиталось в глазах Ренаты, коротко кивнув. — Идёшь?       В зале собралось человек пятнадцать «постоянников» — именно этой тренерки и именно этого формата. Несколько узнали Ренату: они приходили к ней на йогу, а она время от времени появлялась на этой их «сходке». Сейчас взгляды встретились, как у соучастников. Лишь одна участница удивилась — и это вызвало в Ренате взаимное «ага?».       Ола надела наушник-микрофон, обвела зал взглядом. Замедлившись на новенькой, произнесла стандартное приветствие, а следом:       — Есть кто впервые?       Яна подняла руку:       — Не совсем впервые. Здесь, в этом клубе. Ну и… был перерыв.       Не опасаясь быть пойманной, Рената скользнула взглядом по Яне в зеркальной стене. Возраст — примерно её, это читалось ещё в парке; а вот под офисным пиджаком, оказывается, пряталась интересная, собранная фигура — не сюрприз, скорее приятное подтверждение: длинные ноги, ни грамма лишнего в бёдрах, чистая спина, красивые плечи без накачки.       «Скорее всего — бег и плавание», — решила Рената по сухим икрам — пружинному, экономному шагу, по гладкой линии спины — аккуратным дельтам и расслабленной, длинной шее: тело держало осанку без усилия.       — Хорошо. — Тем временем Ола закончила с микрофоном и настройкой. — Тогда включаемся плавно, спокойно, без геройств.       Она щёлкнула трек. Бочка легла под рёбра — глухо, уверенно; зал сам собрался, и слово «спокойно» растоптали восемнадцать пар ног.       Обычно Рената приходила на этот класс, чтобы выжечь тревожность в его наряженном ритме: отдавалась темпу, голосу тренерки, сменам режимов — ничего лишнего, только счёт и собственное тело. Сегодня «мешала» Яна. Точнее — её собственное любопытство: взгляд раз за разом ускользал в зеркальную стену.       Яна двигалась осторожно — выбирала половину темпа, держала взгляд прямо, будто сверяла траекторию не только кулака, но и дня. Плечи подчинялись не сразу, зато колени работали точно, экономно — как у человека, который знает цену ошибке и бережёт баланс. И было в этой экономии что-то притягательное: линия ног, собранные плечи без показухи, чистая спина.       С третьей восьмёрки, когда зал перешёл в длинную серию, Яна едва заметно улыбнулась своему отражению — не себе даже, а тому, что получилось «ровно». Рената поймала этот миг и вдруг поняла: сегодня она не прячется в темп — она смотрит, как в теле у другой женщины появляется порядок. И ритм класса от этого не ломался — просто становился личным.       Ола тоже отметила это, кроме «личного», коротким жестом — «так держать» — и пошла по залу, поправляя стойки.       — Хорошо. Power-трек — длинные серии. Счёт десять. Джеб — кросс — джеб — шаг. Дыхание собирает корпус. На семь — смена стойки.       Шум воздуха стал плотнее; кто-то тихо фыркнул смехом, когда сбился на левую. Ола кивнула: «Видела» — и тут же задала связку на локти — низко, «как обнимали дерево, но без дерева».       Вода. Перерыв — двадцать секунд.       Рената сделала глоток, поставила бутылку, краем глаза снова нашла Яну. Сборка в плечах улучшилась; дыхание догнало движение. Ренате вдруг стало ясно, почему утром у стойки у обеих дрогнул голос: просто у каждой был свой «комбат», которого обе сейчас пришли оставить здесь.       Ола вернула зал в стойку:       — Сайд-кик. Камера — пяткой в сторону. Носок вниз.       Зал с воодушевлением пошёл в диагональ. С третьего повтора Ола подошла к Яне, едва заметно коснулась воздуха у её локтя — «чуть ниже плечо» — и отошла, давая место самому движению.       …джеб — кросс — джеб — кросс — хук — ап — смена. Счёт — десять. На «десять» — вдох…       Когда музыка сошла на мягкий брейк, в зале повисла та самая правильная тишина — звенели только пульсы. Дальше у Олы шёл силовой блок с гантелями, потом — сорок минут стретча, тоже её «фирменного». Так далеко заходить Рената не рассчитывала. Поблагодарив, вышла вместе с теми, кому срочно «на десять минут» — в туалет или к кулеру. Яну она поймала на попытке к бегству.       — Уже… всё?       Та развела руками, выдохнула и честно призналась:       — Кажется, я и так погорячилась. — Кожа матово блестела, и даже волосы, видимая часть от стянутого в узел, выглядели влажными.       — Я тоже удивилась, — мирно согласилась Рената. — Но без хорошей растяжки вы завтра просто не встанете. Так что, если погорячились с входом, не торопитесь теперь на выходе.       Люди позади них спешили обратно в зал. Ола громко озвучивала силовой план на ближайшие сорок минут.       — До растяжки я у неё не доживу, — ответила Яна, оглянувшись.       Рената рассмеялась и предложила:       — Тогда идёмте со мной. Я знаю свободный зал: на сегодня там занятий больше нет. Я как раз туда направляюсь.       Предложение было разумным, но Яна на секунду задержалась, колеблясь, и вместо истинного «не хотелось бы утруждать» озвучила:       — У меня сил нет. Может, я просто на коврике полежу?       — И это тоже, — пообещала Рената, хотя было ясно, что «просто полежать» ей не дадут. — Никаких возражений. Честь клуба на карте!       — Признайтесь, — обречённо вздохнула Яна, поворачивая следом, — вам нравится мучить людей.       Миновав перекрёсток с лестницами и коридорами, Рената оглянулась, ответила, сдерживая смех:       — Ага. Особенно неслучайных юристов.       — Я так и знала, что мне не показалось, — отозвалась Яна и на всякий случай добавила: — Если та моя шутка задела — простите.       — То есть я отреагировала настолько невнятно, что вы решили — показалось? — Рената вскинула брови и тут же улыбнулась. — Шучу. Ничего вы меня не задели.       Коридор привёл к двери с табличкой «Студия C». Изнутри как раз выходил лысый тренер с тонкой косичкой на затылке — аккуратной, как вензель.       — Да́ви, — Рената чётко поставила ударение, — оставишь нам ключ? Минут пятнадцать потянемся, я потом сама отнесу.       — Claro, — легко отозвался Дави, протягивая карту. — Хорошего вечера.       Он кивнул обеим, сунул планшет под мышку и растворился в коридоре — так, как умеют только люди зала: два шага — и тишина, будто его и не было.       Рената провела картой, замок отозвался тихим сигналом. Дверь мягко поддалась.       — Идёмте, — сказала она, — здесь хорошо.       Внутри студии и правда было уютно, если можно так выразиться о лаконичном помещении, в котором пахло дождём и свежестью и тишина лежала ровным ковром, будто зал сам приглашал дышать и не спешить. Рената включила мягкий рассеянный свет; из колонок тонко проступило море — не столько звук, сколько ощущение, и что-то ещё космическое, вызывающее в воображении ясное ночное небо над тихой морской гладью.       Выдох, вдох. Мир на паузе.       Первое вытяжение откликнулось в подколенных тонкой струной; на следующем выдохе струна расправилась, стала шире. Мышцы, горячие после нагрузки, удлинялись, будто вспоминали исходную длину. Внутри пульс ещё волновался короткими всплесками, но каждый выдох снимал по капле удара — и волна превращалась в ровное внутреннее тепло. Остаточная дрожь после кардио не исчезла — она переложилась в устойчивость. Стопы «слушали» пол. Шея отпустила. А когда перешли в партер, движения стали ещё более экономны, как письмо без лишних слов.       Финальная пауза — лёжа. На вдохе рёбра встречали руки, на выдохе уходили из-под них. Тепло, собравшееся под солнечным сплетением, неспешно оседало вниз — к животу, к паху, к бёдрам — и там уже не пульсировало, а держало.       — Ещё два спокойных, — сказала Рената тихо. — На вдох — наполняемся, с выдохом — отпускаем всё лишнее.       Яна кивнула, не открывая глаз. Лицо разгладилось; дыхание стало длиннее и тише. Взгляд — не в потолок, а в свой внутренний космос. Мышцы больше не просили внимания — помнили форму. Было хорошо.       — Вот теперь я спокойна за ваше завтра, — улыбнулся голос Ренаты спустя минуту.       Яна приоткрыла глаза — Рената уже сидела на своём коврике, скрестив ноги и опираясь на руки. Всю последнюю минуту она бесцеремонно разглядывала Яну, пользуясь тем, что та так доверчиво разглядывает космос под веками.       Немного нехотя Яна тоже села на коврик, поморгала и после короткой паузы отметила:       — Удивительно, но мир будто тоже стал ровнее.       — Именно, — кивнула Рената. За дверью кто-то прошёл по коридору; звук мягко скользнул и пропал — студии «С» он сторонился.       — Я хожу на «комбат» сбросить психи, — продолжила Рената. — Но если потом не потянуться как следует, они возвращаются, да ещё с дурной компанией.       — Так есть, — тихо поддержала Яна. — Я… — Она на миг запнулась, будто задаваясь вопросом: «А нужно ли это говорить?» Встретила спокойный, внимательный взгляд — и продолжила чуть теплее: — По выходным бегаю здесь, в Елитково, иногда бассейн. А вот такие активные штуки… Был перерыв почти два года. Переезд и всё такое. — Улыбнулась и отмахнулась, словно «не стоит оно отдельных разговоров».       — Вы в хорошей форме, — ответила Рената. — Просто у Олы сейчас сработанная группа, поэтому интенсив выше среднего: много силовой, кардио бешеный. Это легко накрывает, если давно не было «большой волны».       — Я как раз хотела, как вы сказали… сбросить психи, — повторила Яна с лукавой ноткой. — Похоже, получилось.       — Думаю, результат превзошёл ожидания, — покивала Рената.       — А ваша… как бы это… специализация? — спросила Яна, переводя дыхание, и как-то машинально повернула голову вправо, влево, проверяя доступность и безопасность таких манёвров после пережитых испытаний.       — Не настолько экстремальная, — ответила Рената. — Йога с опорой на анатомию — ремни, кирпичи, валик. По выходным — длинные утренние программы: дыхание, выравнивание, мягкая сила, чтобы «собрать» тело за неделю и на неделю. В остальные дни — немного функционального фитнеса со стретчингом и индивидуальные программы: спины после сидячей работы, колени после бега, шеи после стресса.       — Звучит… как то, что мне нужно, — сказала Яна, глядя не прямо, а примерно на уровень плеч Ренаты, как будто там и правда лежал ответ. — И ещё один практический вопрос: как жить завтра, если вдруг мышцы вспомнят обо мне слишком громко?       — Поверьте — они вам этого не забудут. — Рената мягко улыбнулась. — Вечером сегодня — тёплый душ. Утром — хотя бы пять минут ходьбы в активном темпе, потом два простых вытяжения для передней поверхности бедра и грудного отдела. И не геройствовать: низкие опции на любом движении — это не слабость, это грамотный протокол.       — Угу. Низкие опции, — повторила Яна, как пароль.       За дверью снова прошли шаги — на этот раз ближе. Рената скосила взгляд на часы: их тихие «пятнадцать минут» как раз сложились в полный такт.       — Пора? — Яна поднялась, свернула свой коврик. — А вы завтра утром?.. — Оглянулась, возвращая инвентарь на место.       Выключая звук, Рената слышала вопрос, но взгляд, задержавшийся на лаконичном пространстве зала, цеплялся за невесомые кадры их с Катей сцен, пережитых здесь. В них эмоции обеих на грани раз за разом прожигали это пространство, даже сейчас они здесь всё ещё пульсировали.       — В пятницу я… до двенадцати свободна, — ответила негромко, задумчиво и вернулась. — Потом всё как обычно. В эту пятницу, завтра, программа короче.       Рената посмотрела на Яну: два разных мира сошлись в одной точке — «Студия С».       Яна стояла рядом, в двух шагах. Молчала. И всё было так… Словно в кино про знакомство и красивый роман. По законам жанра здесь должно прозвучать приглашение стандарта «кофе-вино».       Рената мысленно улыбнулась, понимая, что обе сейчас решают для себя — «можно» и, наверное, «нужно», но обеим уже не шестнадцать и всё не так просто.       — Идёмте? — мягко сказала она, закрывая паузу.       Пожелав Яне спокойного вечера и особенно доброго утра, показала, куда идти к раздевалкам, сама направилась к ресепшену отдать ключ. Где-то дальше, похожая на далёкие раскаты грома, бушевала вторая сорокаминутка Олы.       — Претендентка на новую индивидуальную? — принимая ключ, то ли поинтересовалась, то ли поёрничала Ася. Стажёрки уже не было.       — Скорее помощь другу избежать последствий плохо продуманных подвигов, — ответила Рената. Сознание упорно цеплялось за шлейф только что прожитого инсайта в «С». И ведь правда — почему нет? Почему бы не встретиться, проверить, что нам действительно «показалось», и спокойно разойтись дальше?       Неясные блики памяти стремительно складывались в логичную картину. Яна чем-то цепляет — кроме внешности, возможно, чувством юмора. Она нужной ориентации — не сто процентов, но девяносто девять. Одна — здесь девяносто девять и девять. Интересна — тысяча. И даже обладает определённой смелостью или безрассудством, чтобы после перерыва сразу шагнуть в пекло. Впрочем, Яна, по всему видно, человек достаточно основательный, поэтому не безрассудство. Просто до этого, видимо, не попадались тренеры уровня Олы.       — Выглядишь усталой, — напомнила о себе Ася.       Рената поняла, что уже минуту стоит над ней, пялясь пустым взглядом в пространство.       Мимо из сектора спа прошли две клиентки.       — И счастливой, — тихо улыбнулась Рената, скользнув по ним взглядом.       Ася хмыкнула:       — Странное у тебя видение счастья.       Рената развела руками и, изобразив старый мем по фразе своей знаменитой тёзки «как страшно жить» (о котором Ася не знала, но всё равно засмеялась — вид у Ренаты был слишком комичный), ушла в свой вечер.