Piccole Cose

— Тебе нужно отдохнуть, — Ланга опёрся бедром о рабочий стол, скрестив руки на груди и тяжело вздохнул, наблюдая, как его муж залпом опустошил уже третью кружку кофе — и это только за последние два часа. Рэки фыркнул, закатив глаза. — Нет. Опережая твои слова, потом я обязательно отдохну. Но сейчас есть дела и поважнее. — Но- Рэки качнул головой, выставляя палец вперёд и протестующе махнув им. — Никаких “но”! Ланга, мы же это уже обсуждали, — он устало выдохнул и откинулся в кресле, проведя рукой по лицу. — Сумма за этот заказ приличная. Если сделаем раньше срока — ещё и надбавку получим. Деньги, сам понимаешь, не помешают, — Рэки усмехнулся. — Хотя, честно, не только в деньгах дело. Мне этот проект реально чертовски нравится. И пока я не закончу — всё равно не успокоюсь. — Рэки, amore, никакие деньги мира не стоят твоего здоровья, — Ланга ободряюще улыбнулся. — Я волнуюсь за тебя. С таким темпом ты загонишь себя в могилу. — Да-да, и я тебя люблю. Но, как я и сказал, всё нормально, — отмахнувшись, Рэки машинально потянулся к кружке, и, конечно, на дне его встретила сплошная пустота. Вот блин. Ну, без кофе так без кофе. Зевнув, он разочарованно выдохнул и отставил кружку в сторону, возвращая внимание к экрану компьютера, где красовалось новое письмо от заказчика. Нет, ну он что, там совсем… — …охренел?! — Рэки громко выдал, подкинув руки. — И где таких только берут, а? Им вечно всё не так! — Он ещё раз пробежался глазами по письму, недовольно фыркнув. — Мистер Хасэгава Кян, сделайте это, переделайте то. Подождите, теперь вот это не нравится. Давайте другое, — Рэки спародировал голос заказчика. — “Ах, знаете, пожалуй, выберу первый вариант!” Конечно, выберешь! После трёх бессонных ночей, мать твою! — Он бросил на Лангу обречённый взгляд. — Честно, это уже даже не смешно. Я переделываю его заказ третий раз подряд. — Да-да, все такие ужасные, а ты у меня лапочка, — с притворной серьёзностью отозвался Ланга. Лёгким движением руки подобрал кружку и, не дожидаясь новых жалоб, скрылся в дверном проёме. Блядь. Шутки шутками, но Рэки действительно стоило бы отдохнуть, чтобы он там ни говорил и как бы ни утверждал обратное. Их зарплат, в целом, более чем достаточно, чтобы покрыть все нужды. Они давно уже не живут от заказа до заказа, и даже наоборот — постепенно идут к тому, о чём мечтали. В скором времени должны открыть и собственный скейт-шоп, прямо как Рэки хотел ещё со времён старшей школы. Конечно, выкладываться на все двести процентов — это у него в крови. Если уж берётся за дело, то до последней детали, до изнеможения, пока всё не будет идеально. Иногда это восхищает, иногда бесит, но, как бы там ни было, именно эта черта всегда влекла в нём больше всего. Ланга невольно усмехнулся. Вспомнилось, как Рэки ещё в старшей школе мог до трёх ночи возиться со скейтом — шкурить доску, клеить гриптейп, а потом, засыпая прямо на полу, всё равно что-то бормотать про «идеальный баланс осей». И, чёрт возьми, прошло больше десяти лет, а сцена та же самая: только вместо скейта теперь компьютер и кипа заказов, вместо захламлённой мастерской — собственный кабинет, и кружка кофе, а не энергетик. Сейчас это упорство стало другим — более зрелым, но и куда более изматывающим. Для них обоих. А ведь открытие бизнеса — это не просто исполнение мечты, а постоянные хлопоты, встречи, расчёты, поставки. Новая ответственность. Новая гонка. И, как бы банально ни звучало, меньше времени на что-то действительно важное. На них самих. На отдых. На сон хотя бы. Он понимал, что всё это когда-нибудь закончится тем, что Рэки просто выгорит — не потому что сгорит желание, а потому что тело и голова перестанут успевать за собственным упрямством. И тогда никакие надбавки и проценты уже не будут иметь смысла. А может, всё дойдёт и до того самого “кризиса тридцати”, над которым Рэки постоянно смеётся, но к которому, кажется, уверенно катится. Ланга задумчиво постучал пальцами по столешнице, наблюдая, как чайные листья медленно окрашивают воду в мягкий янтарный оттенок. Он немного помолчал, обдумывая всё, что крутилось в голове. Понимать проблему и решать её — вещи совершенно разные. От одного только осознания легче не становится. Хотя, может, решение лежит на поверхности. Просто уехать. Оставить все эти заказы, письма и бесконечные чашки кофе хотя бы на неделю. Да, отпуск. Им нужен отпуск. Настоящий, без “но” и “только закончу это”. Тогда, может быть, Рэки наконец сможет выдохнуть. И он тоже. — Спасибо, — Рэки благодарно кивнул, уголки губ дрогнули в усталой улыбке. — Зацени. Ланга поставил кружку ароматного лавандового чая на край стола и опустился рядом, повернувшись к нему боком. Закинул ногу на ногу, локтем облокотился на колено и, подперев подбородок ладонью, какое-то время молча следил за экраном, оценивая проделанную работу. Рэки, похоже, уже успел внести пару правок — новая цветовая схема выглядела гармоничнее, а кнопки наконец выровнялись. — Так, — протянул он, кивнув, — теперь выглядит чище. Только шрифт в шапке, кажется, всё ещё сбит на пару пикселей, — он прищурился. — Клиент опять попросил поменять акцентный цвет? — Ага. Говорит, «тот оттенок зелёного был слишком зелёный». — И, если не ошибаюсь, один тег снова остался сиротой, — добавил Ланга. Рэки обхватил кружку обеими руками, сделал глоток и почувствовал, как по телу медленно разливается тепло, а мягкий запах лаванды понемногу уводит усталость. Как же глупо. Всё это. Как обычно, Ланга читал его лучше, чем он сам себя — ещё до того, как Рэки вообще успевал понять, что чувствует себя хреново. Вот даже вместо кофе принёс его любимый чай. Привычный заряд энергии и приподнятое настроение давно выветрились. Ещё бы — ведь вся его мотивация держалась не на дисциплине, а на чистом энтузиазме. Рэки любил то, что делал. Любил сам процесс — то, как линии сходятся, цвета подбираются, детали становятся на свои места. В какой момент работа, от которой он так искренне кайфовал, незаметно пересекла грань и стала чем-то таким? Чёрт. Когда он вообще в последний раз спал больше четырёх–пяти часов за ночь? Когда он в последний раз звонил сёстрам или родителям? Когда они в последний раз с Лангой проводили время вместе — не за готовкой ужина, не между делом, не по привычке? Когда он вообще интересовался, как себя чувствует Ланга? Тревожит ли его что-нибудь? Блядь. Когда, в конце концов, они в последний раз занимались сексом? Рэки опустил взгляд в чашку, будто в прозрачной глубине можно было разглядеть хоть что-то, кроме собственного отражения, и устало усмехнулся. Всё то же упрямство, что когда-то заставляло его катать до рассвета, теперь гнало работать до изнеможения. Просто форма поменялась, а суть осталась прежней. Несмотря на то, что прошло уже больше десяти лет, и он больше не импульсивный подросток. Да ладно — он им особо и не был. Просто всегда вкладывался до последнего во всё, что любит: в скейт, друзей, в Лангу. Теперь времени, как назло, стало меньше. Слишком много дел. Слишком мало ночей, в которых можно просто лечь рядом и никуда не спешить. Он провёл пальцем по ободку кружки, наблюдая, как по поверхности колышется чай, улавливая в цветочном запахе запах дома. Запах спокойствия, которого, кажется, стало до смешного мало. Может, правда, пора хотя бы притормозить. Хотя бы на день. Хотя бы на ночь. — Давай так, — задумчиво произнёс Ланга, выводя Рэки из раздумий. — Ты заканчиваешь этот проект и берёшь, наконец, отпуск, — он подошёл к полке, нащупал пыльный глобус, снял его и, помедлив, прокрутил. — А в это время мы летим… — сделал вид, что колеблется, но потом с каким-то детским азартом ткнул пальцем в первое попавшееся место. — …куда судьба скажет! — прищурился. — Чезенатико. Италия. Отмечаем там твоё тридцатилетие. Рэки тихо хмыкнул, наклонившись к кружке. — Ты забыл, чем обернулся наш полёт во Францию? Он выразительно покосился на мужа. Перед глазами тут же всплыло то самое февральское утро — как они, окоченевшие, стояли посреди набережной Сены, и Рэки упрямо твердил, что “всё отлично, просто немного прохладно”. Ланга тогда уже несколько месяцев говорил, что было бы неплохо просто отдохнуть, куда-нибудь выбраться, сменить обстановку. Ну а Рэки, конечно, всё понял по-своему. Сложил три плюс три: французский Ланги, приближающееся тридцатилетие, желание сделать сюрприз — и понеслось. Вместо «романтического уикенда» и вина на балконе с видом на Эйфелеву башню — минус пять, ледяной ветер, дождь, который будто специально бил по лицу, и номер в хостеле, где отопление, видимо, решили отключить навсегда (И желание утопиться прямо в той несчастной реке). Тем не менее, Рэки до последнего пытался изображать оптимизм. Ключевое слово — пытался. Ланга, вернувшись из магазина, застал его укутанного в три одеяла, тщетно пытающегося согреть руки над кружкой чая. После этого Рэки зарёкся устраивать масштабные сюрпризы. Ланга криво улыбнулся, пальцем постучал по столу, будто подчеркивая каждое слово. — На этот раз всё будет иначе, — он качнул головой, взгляд мягко, но упрямо скользнул к Рэки. — Я всё спланирую. Тебе останется только закончить проект и наконец выдохнуть. — То, что ты выбрал город, ткнув на рандомное место на глобусе, мне не внушает доверия, — Рэки прищурился, наклоняя голову набок. — Может, просто останемся здесь? — он локтем подтолкнул Лангу в бок. — Сгоняем в Уистлер, на сноубордах покатаем. Заманчиво, да? Я всеми руками и ногами за отпуск, но не обязательно для этого лететь на другой континент. — Неа. Италия. Чезенатико, — произнёс Ланга с таким спокойствием, будто речь шла о чём-то решённом уже давным-давно. — Чёрт, — Рэки страдальчески застонал и опустил лоб на стол, глухо буркнув. — Мой муж абьюзер. Ланга фыркнул, потянулся вперёд и запустил пальцы в его волосы, чуть взъерошив. — Терпимый абьюзер, между прочим, — заметил он вполголоса. Рэки издал неразборчивый звук, но плечи предательски дрогнули от едва сдерживаемого смешка. Так, спустя всего три дня сборов, четырнадцать часов перелёта и сорок три минуты из аэропорта до окраины, они наконец оказались в Чезенатико. Это был не отель и даже не апартаменты, а старенький, но ухоженный домик с той самой итальянской архитектурой, что обычно видишь на открытках. Терракотовая крыша, выцветшие пастельные стены, узкие ставни, подоконники с ящиками герани, и лёгкий запах розмарина, что тянулся с соседнего сада. Воздух густой, тёплый, и с привкусом моря. Начало августа как никак. — Salve, signora Maria! — Ланга распахнул дверь чуть шире и улыбнулся, впуская пожилую женщину в небольшой коридор. Синьора Мария выглядела именно так, как должна выглядеть итальянская nonna из сказки. Хлопковая рубашка мятного цвета, белые кюлоты, яркий шёлковый платок поверх аккуратно уложенных седых волос, и тёмные очки, спущенные на кончик носа. — Ah, signore Kyan Hasegawa! — Мария всплеснула руками, и заключила его в крепкие приветливые объятия, будто они давние друзья. Весьма непривычно. Ланга обнял ее в ответ. — Я вас не потревожила, vero? — О, что вы, всё хорошо, — мягко ответил он, облокотившись на дверной проём. — Мы, на самом деле, не так давно проснулись. Перелёт и всё такое, сами понимаете… — Bene, bene… — женщина понимающе кивнула, оглядываясь по сторонам. — Я просто хотела убедиться, что всё работает. Acqua, luce, internet… tutto funziona? О, и, конечно, повидать вас! — Мария довольно улыбнулась, и на щеках проступили глубокие морщинки, от которых лицо стало ещё добрее. — Ах, и скажу тебе, signore Langa, у тебя davvero bel accento italiano! О, боги, — мысленно усмехнулся Ланга, наблюдая, как она жестикулирует, — какая экспрессивная женщина. Поспевай за ней, да и только. — Grazie mille, — Ланга слегка поклонился, смущённо улыбнувшись. — Знаешь, у меня зять живёт в Канаде, — оживилась она, — он тоже говорит così… чуть мягче, чем мы, но molto carino! В этот момент из комнаты показался Рэки — растрёпанный, босой, в растянутой футболке и с сонной улыбкой. — O, questo dev’essere tuo marito? Не сложно было догадаться, с кем может разговаривать Ланга, кроме как с хозяйкой-старушкой. Рэки зевнул, почесал затылок и подошёл ближе, поклонившись женщине в лёгком полусне. Знаете ли, сложно избавиться от старых японских привычек. — Buongiorno! — Здравствуй-здравствуй, — женщина заключила Рэки в объятия. Тот, застигнутый врасплох, слегка опешил, но всё-таки неловко обнял её в ответ. — Piacere! — Я тоже рад знакомству, — он махнул рукой и широко улыбнулся, а потом лениво облокотился на плечо Ланги, склонив голову. Мария на мгновение замолчала, внимательно — нет, скорее даже с какой-то заботливостью — оглядела их обоих. Кивнула сама себе. — Ах sì, вы же только проснулись, poverini, — протянула она с мягкой усмешкой. — После дороги всегда тяжело, я знаю. Тут воздух другой, море рядом — организм ещё привыкает. Так что не буду вас задерживать, — она уже собралась выйти, но вдруг оживилась, будто вспомнила что-то важное. — Ах, и ещё! Недалеко есть маленькое кафе — La Barchetta. Там подают лучший cappuccino della costa. Обязательно сходите. И попробуйте их tiramisù — он просто divine! — Обязательно, grazie. — Prego, ragazzi miei, prego! — Мария махнула рукой и, уже отходя, добавила: — И если что-то понадобится — я рядом. Sempre! Когда дверь за ней закрылась, Рэки тихо выдохнул, потёр шею и посмотрел на Лангу. — Она классная. Как из тех фильмов про Италию, знаешь… где все жестикулируют, зовут друг друга “signora mia” и кормят до обморока, — он хихикнул, небрежно махнув рукой в воздухе. — По типу “Под солнцем Тосканы” или там “Ешь, молись, люби”. Только без Дайан Лэйн и духовных откровений. — Бля, это точно, — Ланга рассмеялся, оттолкнувшись плечом от стены и скрестив руки. — Хотя нет, знаешь… она больше как из “Римских каникул”. Только вместо Веспы — корзинка с булками. Рэки усмехнулся, качнул головой. — Надеюсь, каждый разговор с итальянцами будет сводиться к капучино и тирамису, — он почесал затылок, бросив на Лангу растерянный взгляд. — А то из всех слов я понял только половину… ну, ту, что на английском. — E’ strano, ho capito tutto, — невинно пожал плечами Ланга, прекрасно зная, что сейчас получит смачный подзатыльник. Улыбка на лице предательски расширилась. Рэки фыркнул и щёлкнул его по руке. — Иди на хрен, предатель многоязычный, — он развернулся и неторопливо пошёл в сторону спальни. — Будешь потом переводить меню, stupide. — Sempre a servizio, amore mio! — театрально отозвался Ланга, картинно приложив руку к сердцу и двинувшись следом. Внутри спальня была небольшой, но весьма уютной. Бело-песчаные стены отражали мягкий свет из окна, а большая деревянная кровать по центру скрипнула, когда Ланга сел на край. В углу стоял потёртый шкаф, от которого пахло старым деревом. На прикроватной тумбочке — винтажная лампа с тканевым абажуром, а над изголовьем висели две картины: выцветшее море и крошечная улица, уходящая куда-то в закат. Рэки открыл чемодан и тут же зарылся в него по локоть, вытаскивая одну за другой гавайские рубашки, самых безумных расцветок. Салатовая с пальмами, красная с какими-то тропическими цветами, синяя с непонятными птицами, жёлтая, с — как неожиданно, — рисунками солнца, и ещё парочка, которые вообще не поддавались описанию. Ланга наблюдал с тихой улыбкой. Забавно — у них ведь не было таких рубашек. Ну, то есть, ещё несколько дней назад точно не было. Не в таком количестве и не таких расцветок. Рэки разложил добычу на кровати, склонил голову набок и пробежался по ней прищуренным взглядом. Чёрт, ну и что ж так тяжело выбрать-то, а? Он почесал затылок, постоял пару секунд, затем решительно кивнул самому себе. — Вот! Оденешь это, — торжественно объявил Рэки, поворачиваясь к Ланге и протягивая ему синюю рубашку с птицами. Ланга пару раз хлопнул своими длинными ресницами. — …Серьёзно? А можно я— — Нет, — мгновенно отрезал Рэки, даже глазом не моргнув. — Твой вкус в вещах отстойный. Всегда был. Точнее, полностью отсутствует, — деловито сказал он, уперев руки в бока. — Отсутствует?! — Ланга возмущённо ахнул. — Надеюсь, ты сейчас не про мою любимую чёрную толстовку? — Именно про неё, — Рэки ткнул пальцем в его сторону. — Чёрная толстовка не считается универсальной вещью на все случаи жизни, понял? — он поднял рубашку повыше, демонстрируя. — Вот, это другое дело! Стильно, ярко, солнечно — сразу видно отпуск! Ланга усмехнулся, принимая поражение, в столь краткой битве, и всё-таки забирая рубашку, лениво стянул с себя домашнюю майку. — А пляжный коктейль и шляпа с ананасом идут в комплекте? Рэки, уже наполовину застегнувший салатовую рубашку с пальмами, хмыкнул и поджал губы. — Обязательно! И трубочка, и зонтик. Можешь даже выбрать цвет — розовый, голубой или жёлтый. Ланга тихо рассмеялся, глядя, как тот поправляет воротник так упорно, будто это не пляжная рубаха, а костюм на встречу с инвесторами. — Что не так? — Рэки, видимо, почувствовал его взгляд и недоуменно развёл руками. — Я вообще-то проникся местным духом! — Ага, вижу, — Ланга весело улыбнулся, застёгивая последнюю пуговицу своей рубашки. Рэки ущипнул его за бедро, и тот айкнул, но улыбка с лица не исчезла. — Тебе только цепи на шею и сандалий с носками не хватает. — Эй, не перегибай, а? — Рэки мотнул головой, бодро хватая его за руку. — Пошли, пока я не передумал и не надел шляпу с ананасом. И тебе, между прочим, тоже, — Он коротко хохотнул и не дожидаясь новых возражений, потащил Лангу к двери, весело заявив: — Ну, к морю! Шли они в тишине — насколько это было возможно, учитывая довольно большие скопления людей, — прислушиваясь к шуму моря. Рэки что-то весело напевал себе под нос, вдыхая свежий воздух, а Ланга просто шагал рядом, то и дело задумчиво поглядывая на мужа. Удивительно, как быстро Рэки умел переключаться и восстанавливаться. И насколько сильно всё-таки влияет смена обстановки. Ещё каких-то несколько дней назад Рэки был похож едва ли не на офисного зомби, а теперь бодрым шагом гулял с ним, подставляя веснушчатое лицо солнечным лучам. Ланга скользнул взглядом по их переплетённым пальцам, и улыбка расползлась по лицу ещё шире. Сразу вспомнилось, как всё только-только начиналось. Как тогда, в первый раз, Рэки весь день ходил какой-то нервный и не просто активный, а активный в кубе. Не затыкался ни на минуту, ни на мгновение. Заставило ли это волноваться и Лангу тоже? Очевидно. Позже, было ужасно смешно и неловко. Но в то же время ощущалось так правильно. Рэки на миг остановился — и Ланга тоже остановился. Поднял вопросительный взгляд. Рэки помахал головой и расплылся в нежной улыбке. А затем их губы на миг соприкоснулись, почти невесомо. — Просто вспомнил, — отстраняясь, он пару раз провёл шершавым пальцем по прохладной ладони. — Как мы тогда шли. Точно так же, — Рэки по-лисьи усмехнулся, поднимая взгляд. — Я уверен, ты сейчас думал о том же. Ланга усмехнулся, чуть склонив голову. — Откуда знаешь? — Интуиция, — Рэки подмигнул. Солнце уже клонилось к закату, небо в Чезенатико только-только окрашивалось в медово-оранжевые оттенки, а воздух отдавал солью и теплом, пропитанным солнцем за весь день. На часах — около пяти. Самое приятное время, когда жара наконец понемногу отступает. Они остановились у самого края набережной. Ланга прищурился от света. Перед ними раскинулось лазурное море — спокойное, с золотистыми бликами на волнах. Людей тоже было немало: кто-то играл с детьми в песке, кто-то чинно пил апероль у ближайшего пляжного бара, а кто-то просто лежал, раскинув руки, купаясь в солнечных лучах. Рэки широко улыбнулся, обнажив все тридцать два, и с каким-то детским восхищением потащил Лангу ближе к воде. Песок приятно хрустел под ногами, песчинки то и дело забивались в сандалии, а со всех сторон доносились голоса, которые, за незнанием языка, сливались в один приглушённый и ленивый шум. Только для Рэки, конечно. — Вот теперь я действительно чувствую что мы на отпуске, — Рэки скинул сандали. Ланга сделал так же, и они босыми ногами шагнули в воду. Теплые волны едва касались пальцев ног. Ланга прикрыл глаза. Рэки медленно повернул взгляд к нему, не переставая улыбаться — и замер. Ощущение, будто видит кадр с чёртового фильма. Но в этом полу-закатном освещении Ланга действительно выглядел так изящно и красиво. Жаль, что его камера осталась дома — такое фото отлично вписалось бы в их фотоальбом. Рэки всегда казалось, что в фильмах всё слишком романтизировано и гиперболизировано, и так оно, по сути, и есть. Но вот сейчас, наблюдая в реальной жизни, за своим любимым человеком, несмотря на то, что прошло столько лет, Ланга всё ещё вызывает у него то самое неподдельное восхищение. И с каждым годом оно, как ни удивительно, только растёт. Дальше они петляли по узким улочкам, где на бельевых верёвках сушились белоснежные простыни, а с окон тянуло базиликом и жареными баклажанами. Где-то на углу старая женщина играла с котом, а из открытой двери кафе вылетал запах кофе и смех. — Да нет же! Говорю тебе, это бредни сумасшедшего какие-то и не более, — Рэки мотнул головой. — Святые скейты, доказательства существования инопланетян и то звучали бы убедительнее, чем вся эта чушь. Такого просто не может быть, понимаешь? Ланга в очередной раз беззлобно закатил глаза и изящно взмахнул рукой. — А я тебе говорю, что— В этот момент Рэки остановился — слишком резко, — и Ланга тут же запнулся, едва не падая лицом в асфальт. Тогда уж точно отпуск был бы незабываем — по всем параметрам. Он поднял взгляд на Рэки: тот смотрел куда-то в сторону. Ланга посмотрел туда же, пытаясь понять, что зацепило его мужа. Удивительно. Небольшая лавка с выцветшей вывеской “Piccole Cose”. — Зайдём туда? — Рэки жалобно посмотрел на Лангу. — Только одним глазком глянуть! Ланга усмехнулся — потому что прекрасно знает он это “одним глазком” — и, одобрительно кивнув, вошёл следом. Колокольчик звякнул, и их сразу окутал аромат пыли, лимонного мыла и старого дерева. За прилавком сидела пожилая пара: мужчина с лупой ковырялся в часах, а женщина вязала что-то пыльно-розовое и негромко подпевала радио. Синьора тут же подняла голову и крайне приветливо помахала рукой: — Buonasera! Benvenuti nella nostra umile bancarella! — Buonasera, — ответил Ланга, доброжелательно кивнув, и огляделся. А чуть отойдя, наклонился к Рэки и шепнул на ухо по-японски: — Я морально не вынесу ещё одной синьоры Марии. Пожалуйста, только не это! — Могу искренне посочувствовать, — Рэки хихикнул и ободряюще постучал Лангу по плечу. — Знаешь, в том, чтобы знать только два языка, есть и свои плюсы, — он усмехнулся, рассматривая полки вокруг. Лавка действительно оказалась сокровищницей всякой прелестной ерунды: фарфоровые статуэтки, открытки с видами моря, медные колокольчики, зеркальца в тонких рамочках, засушенные цветы в бутылках, свечи, какие-то старомодные украшения, запутавшиеся в тонких цепочках. И мыльница. Судьба настолько любит Рэки? Спасибо. Весьма лестно, матушка природа. И вот уже через пару минут, Ланга рассчитывался на кассе, покупая фотоаппарат и.. кружку с каким-то кринжовым дедовским принтом..? Иначе, это не охарактеризовать ну никак. Ну вот вообще. — Arrivederci, — он кивнул синьоре, аккуратно забрал покупки и подошёл к Рэки, передавая в руки мыльницу. Рэки благодарно кивнул, убрал фотоаппарат в сумку и потянулся, чувствуя, как приятно тянет спину после долгой прогулки. — Мы, кстати, ещё немного пройдёмся? — он скосил взгляд на Лангу, лениво улыбнувшись. — Я бы всё-таки заглянул в то кафе, о котором говорила синьора. Вкуснейший кофе сейчас звучит как ну просто идеальное завершение вечера. Ланга с деловитым видом выставил палец. — И вкуснейшее тирамису. — И вкуснейшее тирамису, — Рэки хохотнул.