Мы ещё встретимся

Старое советское радио на кухонном столе шуршало и потрескивало, наполняя дом белым шумом. Райан Колвен сидел, обхватив чашку с остывшим чаем, и безучастно смотрел в темноту за окном. Дом, доставшийся ему от отца, казался теперь слишком большим и пустым. Райан редко выходил за его пределы. Здесь, в этих стенах, помнивших его детские слёзы, теперь было тихо и пусто. Как и в его душе. — Сегодня зафиксирован новый скачок солнечной активности, — пробился сквозь помехи голос диктора. — КЧС сообщает, что днём лучше не покидать помещения без крайней необходимости. Также напоминаем о процедуре идентификации при встрече с незнакомыми людьми… Райан дотянулся и выключил радио. Эти предупреждения звучали так часто, что превратились в белый шум. Как и всё в его жизни за последние годы. Взгляд упал на фотографию в деревянной рамке — единственное цветное пятно среди серой кухонной утвари. На ней Алекс, смеющийся, с растрепанными ветром волосами, обнимал его за плечи на фоне Невы. Они тогда выбрались из города на выходные, арендовали маленький домик на берегу. Последнее по-настоящему счастливое воспоминание. Райан провёл пальцем по стеклу, стирая пыль с лица Алекса. Почти десять лет прошло, а боль всё такая же острая. А потом отец… Райан никогда не думал, что будет скучать по этому сломленному человеку, который превратил его детство в кошмар. Но последние слова отца, его запоздалое «прости меня за всё, сынок» — они жгли душу не меньше, чем воспоминания об Алексе. Слабый отблеск лунного света заставил заметить своё отражение в оконном стекле. Тридцатидвухлетний мужчина с запавшими глазами и преждевременной сединой в тёмно-каштановых волосах. Когда он успел так состариться? В былые годы Райан не узнал бы себя. Исчезла кошачья грация, выверенные движения, холодный прищур глаз. Всё, что делало его ценным сотрудником в теневых кругах, всё, что превращало его в эффективное оружие. Тогда он жил двойной жизнью — днём он обычный, добрый парень из библиотеки, ночью — человек, который решает проблемы. Навсегда. Алекс так и не узнал, чем занимался его возлюбленный, чтобы его спасти. Воспоминания накатывали волнами. Райан прикрыл глаза. И снова Алекс целует его в шею, улыбается, пахнет морем и солнцем. Потом резко — холодный морг, безжизненное тело, его последние слова: «Мы ещё встретимся вновь, обещаю». Как такое могло случиться с двадцатилетним парнем? И лицо отца — опустошённое, с мольбой в глазах. «Прости меня, сынок». А потом белые стены хосписа и запах медикаментов. Резкий стук в дверь вырвал Райана из водоворота воспоминаний. Он вздрогнул, выпрямился. Одиннадцать часов ночи — самое время для визитов. Особенно в мире, где ночь стала единственным безопасным временем суток, а за каждым углом может скрываться существо, только притворяющееся человеком. Стук повторился — настойчивый, уверенный. Райан бесшумно подошёл к двери, вглядываясь в глазок. На крыльце стоял крупный мужчина в кожаной куртке, с винтовкой в руках. Неровный свет уличного фонаря выхватывал из темноты до боли знакомый профиль. Цепочка жемчужно-белых, с редкими золотыми коронками, зубов блеснула в усмешке. — Открывай, Тихоня. Я знаю, что ты там. Райан медлил. Линчеватель. Человек без имени, без прошлого, но со множеством смертей на счету. Когда-то Райан выполнял его заказы. Когда-то даже уважал этого человека-призрака, который мог стереть с лица земли целую семью, а через час спокойно ужинать в дорогом ресторане. — Линч, какого черта ты здесь делаешь? — Райан открыл дверь, но цепочку оставил на месте. Мужчина за дверью хмыкнул, сальные чёрные волосы падали ему на плечи. Его лицо, пересечённое шрамами, казалось изваянным из камня. На шее блестели два ожерелья: одно из человеческих пальцев и ушей, другое — из зубов. — Это так ты встречаешь старых друзей? — В голосе гостя звучала неприкрытая ирония. — Может, впустишь меня, пока мы оба не стали закуской для какого-нибудь Гостя? Райан колебался лишь секунду. Если Линчеватель хотел его убить, он бы уже давно это сделал. К тому же, в мире, где ты не можешь доверять даже собственной тени, лучше не оставаться одному. Таково было первое правило выживания, вбитое в голову всем после появления Гостей. — Заходи, — Райан снял цепочку. — Но оружие оставь в прихожей. Мужчина усмехнулся, вошёл и демонстративно прислонил винтовку к стене. Его тяжёлые ботинки оставляли грязные следы на полу. — Какая унылая берлога, — бросил он, оглядывая комнату. — Ты совсем одичал, Тихоня? — Зачем ты здесь? — Райан проигнорировал вопрос. — Может, предложишь выпить своему гостю? Или все манеры растерял вместе с навыками? Они прошли на кухню. Райан достал из холодильника две банки пива. Молча выпили. Линчеватель поморщился. — Жалкая дрянь, — он достал из внутреннего кармана куртки бутылку водки. — Держи. Русская, настоящая. Не та химия, что сейчас делают. Вот это — настоящее пойло для настоящих мужчин. Ты ведь всё ещё мужчина, Колвен? В его словах таилась знакомая угроза, но Райан лишь пожал плечами и достал из кухонного ящика две рюмки. Мужчина разлил прозрачную жидкость. Они выпили, не чокаясь. — Я слышал о твоём парне, — внезапно сказал Линчеватель, наливая по второй. — Паршивая история. Райан напрягся. Он никогда не обсуждал свою личную жизнь с коллегами из прошлого, особенно с таким, как этот человек. — Да, паршивая, — сухо ответил он. — И про отца тоже знаю, — продолжил Линчеватель, закуривая. Дым от сигареты поднимался к потолку извилистыми струйками. — Допился до рака, да? — Ты сюда пришёл обсудить мои семейные дела? Длинноволосый мужчина затянулся, прищурил глаза. — Мир меняется, Тихоня. Ты ведь слышал про этих… Гостей? — Он произнёс это слово с какой-то смесью отвращения и интереса. — Говорят, они приходят к одиноким. А ты, я смотрю, теперь совсем один. Твоя сучка… Райан с такой силой сжал стакан, что тот чуть не треснул. — Заткнись. — Расслабься, — хмыкнул Линчеватель. — Я просто хотел сказать, что мне жаль, что твой парень сдох. Он хотя бы держал тебя в узде. Ты был моим лучшим… исполнителем. Эти слова, сказанные с неожиданной искренностью, застали Райана врасплох. Они выпили ещё по одной, потом ещё. Алкоголь притупил боль и одиночество, вернул воспоминания о том времени, когда Райан чувствовал хоть что-то, кроме пустоты. — Он так и не узнал, чем я занимался ради него, — внезапно сказал он, сам удивляясь своим словам. — Так лучше, — кивнув, хмыкнул Линчеватель. — Такие, как он, не поняли бы. — А такие, как ты? Они молчали, изучая друг друга. Когда-то Райан стал действительно одним из лучших: хладнокровный, точный; отчаяние, боль и желание вырвать из лап смерти единственного родного человека превратили его в превосходного убийцу. И это Линчеватель дал ему прозвище «Тихоня» — не только за тихий и безропотный характер, но и за способность бесшумно подкрадываться к жертве и так же бесшумно исчезать. — Знаешь, а ведь ты почти не изменился, — неожиданно сказал он, откидываясь на спинку стула и вновь затягиваясь сигаретой. — Ошибаешься. Я больше не убиваю. — Ты убиваешь — просто делаешь это медленнее, — Линчеватель указал на Райана. — Люди, живые мертвецы — какая разница? Посмотри на себя. Ты сам уже наполовину мертвец. Ещё немного такой жизни, и Гости не отличат тебя от своих. Водка начинала действовать. Райан чувствовал, как внутри разливается знакомое тепло, притупляющее боль. Линчеватель смотрел на него без привычной хищной настороженности — почти с сочувствием. — Знаешь, я ведь тоже кого-то терял, — неожиданно сказал он, наливая третью рюмку. — Давным-давно. Ещё до всего этого дерьма с Гостями. Райан поднял брови. Бывший наёмник никогда не говорил о себе. — Жена, двое детей, — продолжил он, глядя сквозь Райана. — В один день всё кончилось. Пожар. Только я и выжил. — Мне жаль, — автоматически ответил Райан, не зная, что ещё сказать. — Не за что извиняться, Тихоня. Просто говорю, что понимаю, какого это — потерять всё, — Линчеватель поднял рюмку. — За тех, кого уже нет с нами. Они выпили. Алкоголь и редкая человечность, проступившая из-под маски безжалостного убийцы, делали бывшего наёмника почти… привлекательным? Райан отогнал эту мысль, но она упрямо возвращалась. — Твой Алекс, — произнёс Линчеватель, внимательно вглядываясь в лицо Райана. — Он был хорошим человеком? — Лучшим из всех, кого я знал, — честно ответил Райан. — А ты? — хрипло спросил тот. — Ты был ему хорошим партнёром? — Нет, — Райан покачал головой. — Я лгал ему. Скрывал, кто я на самом деле. Он думал, что встречается с обычным парнем, а не… — С убийцей, — закончил за него мужчина, улыбнувшись. — Не принижай себя. Ты был художником. Лучшим в своём деле. Райан посмотрел в глаза своему бывшему боссу. Тёмные, почти чёрные, как у воронов. Там, в глубине, за всей жестокостью и цинизмом, таилось что-то… человеческое. Следующее, что осознал Райан — его губы прижимались к губам Линчевателя. Поцелуй был жёстким, почти болезненным. Вкус водки и табака. Ни капли нежности, только голод и отчаяние человека, который слишком долго был один. Сильные руки Линчевателя сжали его плечи до синяков. — В спальню, — хрипло скомандовал бывший убийца, оторвавшись от поцелуя. То, что происходило дальше, было похоже на схватку двух хищников — отчаянную, яростную, почти злую. Они срывали друг с друга одежду, оставляя синяки и царапины. Линчеватель прижал Райана к стене с такой силой, что тот едва мог дышать. Райан ответил укусом в плечо. Секс был грубым, почти животным. Всё это было так не похоже на нежность и заботу Алекса — но именно этого Райан сейчас и хотел. Забыться в боли и страсти, ощутить, что он ещё жив. Позже, лёжа в смятой постели, Райан молча смотрел, как Линчеватель одевается. Ожерелья из человеческих останков снова украсили шею убийцы. Он выглядел таким же собранным и опасным, как и всегда. — Я сегодня ночью уезжаю. Есть ещё множество городов, которые нуждаются в очистке, — сказал мужчина, застёгивая куртку. — Рад был повидаться с тобой, Тихоня. — Не могу ответить взаимностью, извини. — Отрастил зубки, мне это нравится, — Линчеватель ухмыльнулся, окинув взглядом растрёпанного парня со следами укусов и разорённую постель. — Это доказывает, что ты ещё не совсем мёртв. Значит, у тебя ещё есть жажда жизни. И значит, ты вспомнишь, кто ты на самом деле. Он направился к выходу, но у двери остановился и, не оборачиваясь, добавил: — Знаешь, Тихоня, жизнь продолжается. Даже когда кажется, что твой мир рухнул. Поверь мне. И с этими словами он вышел, оставив Райана наедине с мыслями и ощущением пустоты. С трудом встав, морщась от боли ниже пояснице, он пошёл в ванную и долго стоял под горячим душем, пытаясь смыть с себя запах Линчевателя, следы его прикосновений. Что он только что сделал? Предал память Алекса? Или, наоборот, впервые за три года почувствовал себя живым? Измотанный эмоционально и физически, он вернулся в комнату и рухнул на кровать, не утруждая себя даже надеть бельё. Сон пришёл мгновенно, тяжёлый и беспокойный…

***

Разбудил его стук в дверь. Сначала Райан подумал, что это Линчеватель вернулся, но взглянув на часы — три часа ночи — понял, что прошло всего несколько часов. Стук повторился — тихий, уверенный, как будто кто-то стучал костяшками пальцев. Райан поднялся, морщась от боли в теле, и накинул халат. В голове шумело от выпитого, мысли путались. Он подошёл к входной двери и заглянул в глазок. На крыльце стояла высокая фигура, едва различимая в темноте. Не Линчеватель — этот человек был выше, тоньше. Свет уличного фонаря выхватил из темноты неестественно бледную кожу, короткие чёрные волосы, невероятно длинные руки. Существо на крыльце подняло голову, глядя прямо в глазок, будто точно знало, что Райан смотрит. Оно улыбнулось, обнажая идеально белые зубы. Райан замер, не в силах оторвать взгляд от этого лица. Бледный. Существо, о котором предупреждали все новостные сводки. Тот, кто приходит к одиноким людям. Тот, кто наслаждается их страхом перед смертью. Стук повторился — на этот раз громче, увереннее. — Я знаю, что ты там, — голос Бледного был неожиданно мелодичным, почти нежным. — Впусти меня. Не стоит быть одному в такую ночь…