Кто с пламенем на кладбище пойдёт, тот от пламени и погибнет
29 октября 2025 г., 11:12
Чонгук достаточно быстро заходит в дом и закрывает дверь на замок. Теперь ему ни в коем случае нельзя включать свет, даже маленькую свечку, чьё свечение, казалось бы, будет никому не заметно. Но Чонгук слишком дорожит своей миссией, чтобы так глупо провалиться.
Всё происходящее переносит альфу в то время, когда он убил младшего брата. В тот день он впервые ощутил своё могущество. Жаль, конечно, что всё это увидел Джи. Но Чонгук ведь не виноват, что был убедительнее. И всё же то убийство было совершено не зря. Нет, Гуку совсем не жалко младшего. Тот стал для него возможностью понять, на что Чон способен. Такова его судьба, что уж поделать. Но от Сондже избавиться надо было... Юк в любой момент мог заставить того вновь пересмотреть дело.
Даже с невыносимой усталостью Гук насильно тянет себя в ванну, где, наконец-то позволив себе включить фонарик, отмывается до блеска. Ему ни в коем случае нельзя оставить на себе ни капли крови. За этот приём ванны он истратил почти всю баночку геля для душа и шампуня. Но у него ведь нет другого выбора. Надёжно спрятав всё, что может вызвать даже малейшие подозрения, Чонгук позволяет себе упасть без сил на кровать. Он заслужил отдых.
***
Утро встретило его не пением птиц, как хотелось бы, а громким плачем соседского мальчишки. Из открытого окна было слышно, что тот винил во всём Гука. Не трудно догадаться, что он имел ввиду. И теперь даже без пения птиц на лице Чонгука расцвела победная улыбка. Ему осталось лишь снова доказать свою невиновность. Но выходить из образа нельзя, поэтому альфа минуту лежит на кровати, укрывшись одеялом по самый нос, а потом резко вскакивает и бежит на улицу. — Что за ор?! — в наигранном, но очень правдоподобном шоке кричит он сразу же, как ступает на траву в мягких тапочках и пижаме. — Это всё ты сделал! Верни мне отца! — сразу же раздаётся оглушающий голос Юка, пытающегося сбежать во двор соседа, чтобы начать драку. — Что? Погодите, я ничего не понимаю! — впопыхах говорит альфа и вытягивает руки вперёд. Ему бы в кино главные роли исполнять, а то талант пропадает. А на улице, конечно же, уже начала собираться толпа. Вот только если обычно в их глазах играет интерес, то теперь — ужас. В этот раз всё не так, как всегда. Чонгук пробуждал во всех веру в лучшее, но обвинения Юка звучали в головах жителей, словно кто-то со всей силой ударил по гигантскому колоколу прямо за их спиной. Старенький омега шептал молитву и незаметно для остальных крестился, тридцатилетний альфа, держа на руках годовалого ребёнка, порывался то уйти, то остаться. Один из подростков стоял в первом ряду и со страхом вглядывался в своего учителя. Неужели история повторяется? — Чонгук, — сразу обратился к нему родитель Юка. — Скажи же, что ты ничего не делал с моим мужем. В его глазах искрилась надежда... да что уж там. Это были слёзы. — Здесь что, все с ума посходили?! — возмущается Чон и берётся за голову руками. — Я вам всем что, маньяк? Да что случилось?! Кто-нибудь мне объяснит?! — Отец вчера так и не пришёл домой! Это ты его убил! Убил так же, как и своего брата! Из мальчишки будто демоны лезли. Он вырывался из рук папы, чтобы отомстить, но ничего не получалось. Тот был довольно спортивным, поэтому держал ребёнка очень крепко. Ещё неокрепшие руки маленького альфочки били папины и пытались разорвать их, сцепленные в замок. — Да что ты плетёшь?! — вновь выкрикивает Чонгук и понимает, что пора бы начать оправдывать себя. — Он должен был вернуться обратно совсем скоро! Мы даже половину дороги не прошли, как я сказал ему идти домой! — Ты врёшь! Врёшь! Юк совсем не хотел его слушать. Вмиг он перестал вырываться и сильнее заревел. Улица слышала самый ужасный крик на свете — крик детской боли. Она разрывала мальчишку изнутри, не давая надежды на лучшее. Омега же продолжил вести взрослый разговор, хотя сам был на грани. — Кто может это подтвердить? Чонгук, это не шутки. Если что-то произошло, у него в лучшем случае есть сутки, а может и двое. — Да, конечно. — быстро подтвердил он и повернулся к толпе. — Вызовите полицию! Это нельзя так оставлять! — Уже! — выкрикивает ему кто-то, и собравшиеся вновь начинают о чём-то переговариваться. Вскоре рядом с домами уже стояли полицейские машины. Звук мигалок с каждым разом собирал вокруг себя всё больше жителей, которые пропустили начало гениальной актёрской игры. Работники уже опросили омегу и его сына, а теперь перешли к Чонгуку. — Расскажите максимально подробно, что происходило вчера вечером. Где вы с ним были? Что делали? Как он себя вёл? Гук, уже переодевшись в повседневную одежду, внимательно слушал, что ему говорят. — Мы вышли вечером из дома вместе. У меня были с собой инструменты, чтобы убраться на могиле брата. Когда мы уже шли у магазина, я вспомнил, что забыл спички, чтобы фонарь зажечь на кладбище. Сами знаете, что туда без них нет смысла идти. Вот я и сказал господину Сондже, чтобы он купил конфеты Юку и шёл домой. Ну он пошёл покупать, а я в это время отправился за спичками, а потом один на кладбище. После этого я Сондже не видел. Он вообще сразу домой должен был идти, вот я и не переживал о нём... Да и о чём мне надо было переживать? Он взрослый человек, сам за себя отвечает. Так тяжело понимать, что он пропал... — тяжело вздохнул Чонгук и мысленно похвалил себя. Раньше у него это выходило намного хуже. — Я вообще хотел с ним всё обсудить и зажить наконец нормально. Как можно столько лет враждовать? Ненавижу жить в такой обстановке. Да мне всегда не нравилось это противостояние. Вот что за жизнь такая? — Гук недовольно встряхивает руками. — Только думаешь, что всё будет хорошо, а тут... — Кто-то может подтвердить, что пропавший заходил в магазин? — спрашивает обеспокоенный полицейский. — Продавец, конечно. Только я не знаю, кто вчера там был. — Я! — выкрикивает молодой омега из толпы. — Я там работал вчера. Чонгук правду говорит. Сондже купил любимые конфеты Юка, а потом обратно пошёл. Гук до этого ещё ушёл, господин Сондже мог пойти куда угодно. — Так... — задумчиво начинает полицейский. — Всё понятно. Скажу остальным, чтобы начали обыскивать местность. Должно быть его похитили. Омега с мокрыми от слёз щеками смотрел на плачущего сына. — Я просил отца поклясться, что он вернётся. — сквозь постоянные вздохи и всхлипы говорит Юк. — Он сказал, что это глупости. Он не поклялся. «Глупый ребёнок. — думал Гук, стоя совсем недалеко. — Никакие обещания не спасли бы его от меня. Да что уж там, его вообще никто не смог бы спасти». Толпа начала расходиться. Все уходили кто-куда. Соседи уже зашли в дом, чтобы побыть наедине, полиция отправилась работать над новым делом. Чонгук стоял на том же самом месте за двором и смотрел куда-то в сторону. Его мысли постоянно крутились о произошедшем. Годы тренировок не прошли даром. Гук действительно сделал всё идеально. Вдруг альфа почувствовал на себе чей-то взгляд. Без резких движений он повернулся в другую сторону дороги и прищурился. Вдалеке стояла чья-то фигура в чёрном, а над ней кружились несколько мотыльков, которые так усердно лезли Гуку в глаза вчера ночью. — Ах да, точно. Хеллоуин. — усмехнулся альфа и направился в дом. Он и представить не мог, во что вляпался.***
Гук стоял на пороге школы и смотрел за учениками. Те вели себя не так, как раньше. Чонгук хоть и продолжал вызывать доверие, но его судьба, казалось, могла неожиданно смешаться с их. А как всем известно, всё это приводит к плачевным последствиям. Мысли альфы были наполнены планами на вечер. Всё шло так, как он и хотел. Чувство превосходства пыталось поглотить его, но Чонгук усердно его усмирял. Он понимал, что ещё не время для такого. Никогда нельзя радоваться раньше времени. Это закон его жизни. Альфа смотрит вдаль, где деревья с опадающей листвой пытаются создать осеннее настроение. Взгляд его падает на мусорный бак, что стоит между трёхэтажных домов. Что-то чёрное заставило его присмотреться. Сердце убийцы начало стучать сильнее. Прямо из-за угла на него смотрел некто в том же чёрном одеянии и капюшоне, скрывающим лицо. Ещё и эти мотыльки вновь кружились над чёрной фигурой. Что-то явно не так. Хотя... воображение и не то подкинуть может.***
Темнота. Чонгук тихо пробирается по улицам, чтобы остаться незамеченным. Это тоже часть его ритуала — навестить жертву через сутки после смерти. Она родилась ещё с момента первого убийства. Чон тогда каждый день ходил на могилу брата, делая вид, что оплакивает его. Находиться рядом со своими жертвами оказалось очень приятно. Сразу появлялось ощущение власти. Альфа его очень любил. Чон знает, что находится в безопасности. Родители не стали выпускать детей бродить по улицам ночью из-за предположительного похищения. Хеллоуин для них был полностью испорчен. Убийца зажигает небольшую свечку, которую давно приготовил на этот день, и делает первые шаги на кладбище. Здесь подозрительно тихо. С каждым шагом ему всё больше кажется, что за ним наблюдают. Гук подходит к тому месту, где был «похоронен» Сондже, и ужасается. В его глазах впервые за долгие годы можно было увидеть то беспокойство, которое, казалось, исчезло навеки. Зрачки забегали. Прямо перед ним что-то чиркнуло. Глаза убийцы вмиг устремились на звук. В двух метрах от него на другом конце вновь вырытой ямы, на дне которой всё ещё лежало мёртвое тело, стоял тот самый человек в чёрном. Небольшой огонёк осветил небольшое пространство. Чонгук отчётливо увидел сумасшедшую улыбку, а чуть выше — глаза, в которых, казалось, плясали черти. Дыхание альфы можно было услышать на другом конце кладбища. Мысли требовали бежать отсюда как можно скорее, но ноги застыли, боясь пошевелиться. Это был животный страх. Пальцы ног и рук начали леденеть. В ушах стучала кровь. Угольный мотылёк сел Гуку на волосы и посмотрел на хозяина. — Пришёл. — мёртвую тишину разрезает шёпот красивого омежьего голоса. — Ты кто? — хрипло выдавливает из себя альфа, но ответа не получает. Неизвестный медленными, но уверенными шагами обходит яму и направляется прямо к своей жертве. — Не подходи. — дрожащим голосом приказывает Гук, но звучит это откровенно плохо. Между ним и Тэхёном остаётся всего полметра максимум. Тот медленно снимает капюшон и тянется к уху жертвы. — Помнится, он довольно потирал руки, когда меня вели к столбу. Ты такой же. Яблочко от яблоньки, как говорится... Неожиданно резко Ким достаёт спрятанный в одежде довольно длинный кинжал и вонзает его в плечо Гуку. Слышится хруст кости, от которого по телу Тэхёна пробегает волна возбуждения. Он столько лет жаждал этого момента! Чонгук от такого толчка валится с ног и издаёт звук нестерпимой боли. — Ты что творишь, тварь?! Стой на месте! Иначе я тебя подожгу! — Как же похож предка! — казалось, что омега издевается над ним. Он волнительно теребит свои волосы пальцами и странно дёргает плечами. — Ты кто такой? Что тебе надо? В ответ он получил лишь зловещую улыбку, которую раньше видел лишь по телевизору, когда по новостям показывали серийных убийц. Кровь в венах Гука словно закипела. Перед глазами вдруг всё начало куда-то плыть. Хотелось упасть на спину и отключиться. — У меня нет слов... — признаётся Тэ, но мысли альфы были только о побеге. — Подумать только, я так долго планировал этот день, но теперь не знаю, что делать. Убить тебя быстро или насладиться твоими криками? Сказать честно, Тэхёну даже жалко его убивать. Больно красивым вырос. Но желание мстить сильнее. Тэхён не даёт Чонгуку ответить. Альфа валится на спину под грузом этого человека, от которого до рвотного рефлекса несёт гарелой плотью. К счастью, он быстро входит в состоянии защиты и начинает отбиваться. Каким бы он не был альфой, против холодного оружия ему вряд ли удастся выстоять. Тем более, если он в руках у безумца. Кончик ножа летает прямо над его лицом, от чего альфа начинает кричать. Кажется, он перестаёт контролировать себя. Странным образом спихнув с себя убийцу, он собирается бежать, но его плечо вмиг пронзает колющая боль, словно в его тело воткнули раскалённую шпагу чуть ли не на всю длину. Этот крик можно было сравнить с рыком хищного животного. Кровь начала растекаться по его телу. Альфа упал на холодную землю почти без возможности начать думать здраво и быстро. — Я обещал, что отомщу каждому! — кричит омега и вновь заносит нож для удара, но Чон неожиданно перекатывается вбок и ногами спихивает с себя врага. — Изыди, тварь! Тебе лечиться надо! Для Тэхёна эти слова были словно красный цвет для быка. Чёрные мотыльки вмиг стаей нападают на альфу и стремятся прямо к его глазам. Раздался тот самый рёв боли, словно беспощадные браконьеры разделывали на куски всё ещё живое, но парализованное животное. Такой же звучал неподалёку несколько веков назад. Вот только насекомые пользуются случаем и залетают ему в рот. К нестерпимой боли вмиг прибавилось удушье. Альфа кашлял как только мог, но мотыльков было не остановить. Вмиг его сшибает с ног удар ножа в ключицу. Потом ещё один и ещё. По щекам потекло что-то солёное. Как же давно он не чувствовал этого вкуса... Липкие кровавые руки толкают его тело вбок. Неожиданно Чон чувствует сильный удар головы о что-то деревянное. Ладонь касается чужой кожи... Мотыльки вмиг стали вылетать из него, и Гук наконец смог вдохнуть чистый воздух полной грудью. В сплошной темноте он вдруг почувствовал, как что-то жидкое и вонючее обволакивает его ноги и грудь. Бензин... — Стой! Хватит! Что тебе надо?! Я всё сделаю! Только не убивай! Перед его глазами пролетела вся жизнь. Рождение брата, первое убийство, Джи за решёткой, ещё несколько убийств, ночи на кладбище, наивность Сондже, ненавистный взгляд Юка... Смышлёный всё-таки мальчишка. Не такой тупой, как остальные. — Помнится, я тоже так кричал, просил, умолял, когда меня привязали к столбу. Думаешь, твой предок послушал меня? Думаешь, палач сжалился надо мной? Думаешь, он хотя бы для себя признал, что я невиновен? Никто! Неожиданно вновь чиркнула спичка. С невыносимой болью в глазах Гук поднял веки и взглянул на последний источник света в своей жизни. Его никто не станет щадить. Никто не поступит так же, как и он со своими жертвами. Его смерть будет мучительнее. Свеча вмиг падает в яму, и первая искра вступает в реакцию с бензином. Пламя охватывает всё вокруг и за считанные секунды пробирается до груди убийцы. В нос бьёт кошмарный запах собственной плоти. Чувствовать это было невыносимо. Чонгук молился, чтобы смерть пришла к нему как можно быстрее. Чтобы всё это закончилось. Он наконец-то понял, что именно ощущали его жертвы. Он понял серьёзность своих поступков. Внутри Чонгука словно закипела кровь, он бился в конвульсиях, чувствуя, как огонь сжигает всё на своём пути. Тэхён смотрел на это, а его мёртвая душа впервые за столь долгое время начала успокаиваться. Вся его боль наконец получила своё отражение на виновнике его судьбы. Запах горелой кожи Чона начал разноситься чуть ли не по всему поселению. Последний крик доносится из ямы, заставляя Чона навсегда замолчать. И Ким Тэхён наконец-то уходит на покой, выполнив своё обещание, данное много веков назад. Теперь никто в поселении не позволит себе брать обязанность Бога. Разве что... на Хеллоуин. Не зря ведь старшие наказывают не зажигать в этот день центральный фонарь на кладбище. Видимо, только они знают, что именно пламя делает с теми, кто не умеет слушать.
