Огонь и на кладбище горит
28 октября 2025 г., 20:49
Солнце уже давно село за горизонт. Ночь в осеннее время начинается достаточно быстро. Лёгкая прохлада окутала всё вокруг, повсюду начало раздаваться стрекотание сверчков. Совсем не слышно езды машин. В некоторых домах уже не горит свет. Впрочем, так было всегда. Вот только изменилось этой ночью одно — Чонгук приступил к делу.
Альфа спокойно стоит у дверей на территорию Сондже. С одной стороны к забору стояли прислонённые лопата и грабли, а у ног лежал тот самый чемоданчик. Для чего? Таким вопросом определённо задастся сосед, и Чон это продумал.
***
— Отец, не уходи! — Юк уже начинает истерить. Мальчишка, узнав об уходе родителя, сразу же испугался. Он весь вечер ходил за взрослым и умолял остаться, но тот ни в какую не слушал. — Ну почему я не должен идти? — не понимает взрослый. — Я же не с маньяком каким-то иду, это просто твой классный руководитель. Господин Сондже положил телефон на полку для обуви, а сам стал обуваться. — В том-то и дело, что это он! Чонгук плохой! Вот кто знает? Может он и есть маньяк? — Ну откуда в твоей голове такие страшные мысли? — схватился за голову родитель. Вот об этом ему и говорил Чонгук. Именно поэтому Юк не будет слушать его, даже если Чон будет говорить действительно правильные вещи. — А оттуда, что я верю Джи. Он не мог поджечь Мину, он на такое не способен! Мальчишка с самого первого дня свято верил своему старшему брату. Ещё в тот самый день Джи в слезах позвал его к себе и рассказал о произошедшем с его точки зрения. С тех пор Юк нёс в себе неубиваемую веру в невиновность брата. — Юк, давай не будем лезть в прошлое. — умоляет старший, — Джи был осуждён, суд встал на сторону Чонгука. Если судья так решил, значит это правильно. — Ты можешь думать, что хочешь, а я буду верить брату! — Вот и верь, но это не отменяет того факта, что я должен идти. Господин Сондже быстро заморгал. Это всё нервы. Он чувствует свою вину уже многие годы и никаких не может от неё избавиться. Сердце быстро застучало от воспоминаний того самого дня. Страх и ужас в глазах Джи нельзя было сравнить ни с чем. На самом деле в глубине души родитель тоже верил старшему сыну, но, будучи взрослым и рассудительным, он не позволял себе это делать наяву. И от этого было ещё больнее. Дыхание старшего становилось всё тяжелее. Он взял с вешалки лёгкую куртку. — Нет! — Ну почему нет? — господин Сондже хватается за голову. — Ты можешь поговорить с ним и дома. Для этого не обязательно идти на кладбище. Юк боялся не того, что отец будет разговаривать с Чонгуком, а того, что они останутся наедине. История с Мину показала, что Гуку ни за что нельзя верить, в любой момент он может нанести удар. — Дорогой мой, но мы ведь не просто так туда идём... — Вот именно! — перебивает его Юк. — Сегодня исполняется четыре года со смерти Мину. Сам знаешь, как Чонгук им дорожил, поэтому ему очень нужно в этот день навестить младшего брата. Да и хватит нам вести с ним вражду. Пора попрощаться с этой ненавистью друг к другу... и зажить наконец мирно. — Отец... — на глазах Юка начали собираться слёзы. — Ну что такое? — господин Сондже вымученно вздохнул. — Обещай, что вернёшься домой. — Ну что за глупости? Конечно же я вернусь. — Обещай! — громко крикнул мальчишка. Ему было жизненно необходимо услышать это. Но родитель посчитал просьбу слишком детской и не обратил на неё внимания. — Ну всё, я пошёл. Господин Сондже скрылся за дверью. На всё помещение раздался щелчок двери, как захлопнувшаяся ловушка. Телефон так и остался лежать на обувной полке, попрощавшись со своим хозяином.***
— Опаздываете, господин Сондже. — в упрёк произносит Чон, пока тот закрывает за собой дверь на территорию дома. — Извини, Чонгук. — растерянно отвечает Сондже, пребывая в смятении от разговора с сыном. — Юк капризничал. — Не давал уйти? Гук прекрасно знал, что так и будет. — Да... Даже предположить не могу, как доказать ему, что ты хороший. — Давайте возьмём его с собой. — озарила мысль альфу. — Поглядит на могилу, поможет прибраться, послушает наш разговор... он может и сам принять в нём участие. Как раз вспомнит, к чему приводит такое поведение, как у Джи. Господин Сондже сразу же замотал головой. — Нет. — отрезал он. — Этого точно не надо делать. — Тогда пойдёмте. — улыбнулся Гук и указал на дорогу. — Да, — согласился Сондже и уже хотел пойти, как вдруг заметил, что Чонгук берёт орудия труда. — Нужно будет прибраться. — сразу же отвечает Чон на не заданный вопрос. — Ах да, точно... Они в тишине идут по тёмным улицам. В голове старшего постоянно звучит голос Юка. «И с чего тот вообще взял, что во всём виноват Чонгук? Это же его родной брат, он точно не поступил бы так». — Ох, — недовольно вздыхает Чонгук. — Я, кажется, забыл спички, чтобы зажечь фонарь. Вы, случайно, не взяли их? Сондже растерянно мотает головой. — Нет, я... даже не подумал об этом. — Ничего страшного. — улыбнулся младший и махнул рукой. — Слушайте, а у Вас нет ничего съедобного? Должно быть, наш разговор получится достаточно долгим. Будет комфортнее сидеть, к примеру, с конфетами. Как считаете? — Отличная идея. — улыбается ему в ответ сосед. — Но какие же купить? — А какие любит Юк, такие и купите. Мы ведь с Вами не настолько маленькие, чтобы съесть абсолютно всё. А потом Вы уже докупить их не сможете, магазины закроются. — Хорошо... Тогда, я зайду вон в тот. — старший указал на небольшой магазинчик, находившийся совсем рядом. — Да, конечно. А я пока что пойду домой, чтобы не задерживать Вас, а то не хочется в темноте возиться. Как только освободитесь, идите мне навстречу, там как раз и встретимся. Господин Сондже быстро зашёл в помещение. Чонгук совсем не вызывал у него подозрений. Может, у Юка и правда паранойя?***
Чонгук медленно шёл среди могил, ведя Сондже к той самой, находившейся в самом конце. Тусклый свет фонаря позволял разглядеть некоторые надписи на могильных плитах. Гук их выучил ещё три года назад. Сондже же с ужасом читал даты смерти. Его глаза вдруг остановились на последних трёх. Это был Мину — брат Чонгука, Чон Сонджун и Чон Ыну — его родители. — Должно быть, Вы давно не были здесь. — предполагает Гук. — Да, давненько. Мы вообще с семьёй многие годы не ходили сюда, всё-таки уже давно есть новое кладбище. — Новое кладбище — это всего лишь новый дом для остальных мёртвых. Но не стоит забывать о тех, кто ушёл из жизни раньше. — мудро говорит Чонгук и смотрит на единственное пустое место рядом с могилой брата. — А ведь здесь когда-то буду лежать и я. — Я до сих пор не понимаю. — задумчиво произносит Сондже. — Что же? — Почему тебе хочется лежать именно здесь? Это кладбище находится в трёх километрах от нашего городка, сюда уже никто не ходит. О тебе никто даже не вспомнит... — Я ведь говорил, что никто уже ни в чём не нуждается после смерти. Но даже тогда нам важно, чтобы рядом были близкие. Вот и мне важно находиться рядом с семьёй. Не врите самому себе, господин Сондже, Вы прекрасно меня понимаете. Ответа на свои слова он не получил. Старший лишь присел на скамейку, которую несколько лет назад самостоятельно сделал Чонгук, и устремил свой взгляд на могильную плиту Мину. Чонгук установил её совсем недавно, поэтому старший видел плиту впервые. На ней было изображено милое личико ребёнка, который хотел долго и счастливо прожить своё время. Но жизнь, к сожалению, сыграла с ним злую шутку. — Не хотите взглянуть поближе? — невинно поинтересовался Гук, оставив орудия труда у лавки. — Очень хочу, — шёпотом ответил сосед и медленно встал на ноги. Аккуратными шагами он подошёл к могиле и присел на корточки. Из-за тусклого света фонаря ему пришлось прищуриться. — Эти глаза... — Вглядитесь в них получше. — попросил Чонгук. — В них собралась вся та боль, которую принёс ему Джи. И вновь сердце взрослого сильно-сильно застучало. — Но Вам не стоит переживать. Больше Вы не будете держать в себе вину за его смерть. — сказал альфа, надевая перчатки. Голос Гука был очень тихим и спокойным. От этого в голову старшего начали лезть плохие мысли. Предчувствие вновь подсказывало ему, что что-то не так. — Почему? — тихо спросил он. — Мёртвые не могут чувствовать. На всё старое кладбище раздался хруст кости. Тело Сондже с грохотом упало на землю, истекая кровью. Лопата, с которой стекали капли красной густой жидкости, небрежно полетела на песок. План наконец-то был выполнен.***
Полностью вспотевший Чонгук бросил лопату на землю и присел на лавку. Яма для трупа наконец-то была вырыта. Это был самый тяжёлый момент в его плане. Тело Сондже всё ещё лежало на том же месте. Кровь уже давно перестала вытекать из него. Чонгук гордо выпрямил спину и с восторгом посмотрел на проделанную работу. Уголки его губ непроизвольно дёрнулись, а в глазах сверкнула искра. Мышцы вмиг напряглись, предвкушая очередную работу. Биение сердца стало вновь наращивать темп, выбивая из альфы последние остатки той жалостливой твари, которую он строил из себя все эти годы. Гук вдруг заметил лёгкое шевеление, словно грудь Сондже начала то подниматься, то опускаться. Наслаждение вмиг сменилось злостью. Видимо, дело было ещё не окончено. На кладбище вновь раздался звук ломающейся кости. Лопата заставила тело соседа истекать новой партией крови. Но в этот раз удар был не один. Чон бил и бил, с каждым разом его ярость становилась всё слепее, а сила — сильнее. Кровь летела во все стороны. Чёрные штаны альфы уже успели пропитаться жидкостью. Вдруг рука Сондже была полностью отделена от тела, а через пару секунд шея соединялась с телом лишь маленьким кусочком кожи. Чон не останавливался до того, как брюхо мужчины не было изрезано до странного месива внутри. Вдруг прозвучал хруст ветки. Чонгук замер. Вновь вернувшееся сознание начало подсказывать ему, что план нужно завершить как можно быстрее. Звуки убийства могли быть достаточно громкими, чтобы привлечь чужое внимание, даже если ближайшие дома находились в трёх километрах отсюда. Мало ли кто ночную прогулку вздумал устроить... Хеллоуин ведь завтра. В темпе Чон вновь проверил яму и осмотрелся. Никого рядом не было. Лёгким движением руки он отмахнулся от чёрного мотылька, появившегося из пустоты ночи и лезущего к глазам, и с полным отсутствием чувства отвращения столкнул Сондже в неё. Вслед за ним полетела и та земля, на которую во время безумного порыва альфы упали капли крови. Когда, казалось бы, оставалось только закопать тело, Чонгук принялся выполнять последний этап. Он быстро открыл небольшую будку, где хранились старые орудия труда и вёдра для забывчивых людей, и достал оттуда чистую одежду, которую он спрятал в прошлый раз. В темпе переодевшись, он скидывает испачканную ткань в ту же самую яму и начинает её зарывать. В воздухе началось активное движение. Всё чаще и чаще перед глазами мелькали чёрные крылатые смерти, напоминающие обугленную чёрную бумагу, но Чонгук терпеливо отмахивается от них. Он и так издал достаточно шума. Сейчас нужно быть максимально незаметным. Закончив свою работу, Чон подошёл к фонарю и посмотрел на наручные часы. — Час ночи. — шёпотом сказал он сам себе и с облегчением вздохнул. — Успел даже раньше. Собрав оставшиеся вещи, он легко задувает огонь в фонаре и направляется на выход. Его долгое время преследует чувство полного удовлетворения, но спустя километр, ещё не выйдя из лесной зоны, он начинает чувствовать на себе чей-то взгляд. — Паранойя. — говорит он сам себе и ускоряет шаг.
