Право на счастье

– Ты, Катька, дура! – закричала Лера, как только закрыла за собой дверь. – Ведь просила же молчать. Вот что теперь делать? Я прошла вперёд и обессилено плюхнулась на кровать. Обхватив голову руками, я мысленно ругала себя за то, что не сдержалась, но вернуть назад ничего уже было нельзя. Лера, понимая, как мне сейчас тяжело, не стала больше ничего говорить. Она подошла, села рядом и обняла меня за плечи. Казалось, что мы сидели так целую вечность. К реальности нас вернули послышавшиеся в коридоре голоса. – Ой! Я же чайник не поставила, – спохватилась Лера и поднялась с кровати… Чайник уже шумел, предупреждая о скором закипании, когда раздался негромкий стук в дверь и, не дожидаясь ответа, в комнату зашёл Кир. – Как насчёт чая, сестрёнка? – спросил он и прошёл к столу, кладя на него пакет с конфетами. По голосу трудно было понять, какое у него настроение. – Сейчас будет готов, – Лера выставила на стол чашки, тарелку, в которую высыпала конфеты, и банку с холодной кипячёной водой. – У нас к чаю ничего нет, – пожала она плечами. – Завтра купим, – пообещал Кир. – Сегодня с конфетами попьём, тоже неплохо. Лера наполнила чашки кипятком, сунув в каждую по чайному пакетику, и села за стол рядом с братом. – А тебе особое приглашение нужно? – грубо процедил Кир, выдвигая ногой из-под стола свободный стул и разбавляя горячий чай водой из банки. – Я не хочу. Спасибо, – робко отказалась я, поднимая глаза на него, но встретившись с мрачным, испытывающим взглядом, не выдержала его и тут же отвернулась. – Я ведь уже предупреждал, что ты будешь делать то, что тебе скажут. Сказано садись – значит садись, нечего тут из себя принцессу строить. Решив, что спорить нет смысла, я примостилась на краю стула, стараясь избегать взгляда парня. Пододвинула чашку к себе поближе, подула и попробовала отпить, но только обожглась, отчего слегка фыркнула. – Разбавь, а то губы обожжёшь, как целоваться будешь? – с издёвкой пошутил Кир и пододвинул банку с водой ко мне. Я, помня, к чему привела моя несдержанность, промолчала, послушно взяла банку и долила в чашку холодной воды, чувствуя при этом, как дрожат мои руки. – Ну, рассказывай, – развернув конфету, Кир откусил от неё и сделал глоток чая. Не поднимая глаз, я ощущала всем телом, что взгляд парня обращён ко мне. – О чём? – как можно равнодушнее спросила я, тоже взяла конфету и развернула фантик. – Чем ты так успела насолить Нику, что он рвёт и мечет? – Кир сделал ещё глоток. Я положила конфету на фантик, чуть отодвинула чашку и опустила всё ещё дрожащие руки на колени. Не хочу, чтобы он заметил мой страх. Хотя, наверняка, мои глаза и голос выдавали меня с потрохами. – А может, ты сначала расскажешь, как послужил? – решила вмешаться Лера, с хитрой улыбкой гладя на брата. – Лерка, зубы не заговаривай, – тоже с улыбкой парень погрозил сестре пальцем. – Нечего там рассказывать. Подъём, тренировки, маршировки, отбой – вот и все прелести жизни за последний месяц. Так что ты, сестрёнка, должна понимать, как мне наскучило без женского внимания… Вот и думаю, с кем сегодня провести незабываемую ночку, – Кир с усмешкой в упор посмотрел на меня. Я, услышав такой откровенный наглый намёк, закашляла, прикрывая рот рукой, а он рассмеялся, и легко постукал меня по спине. – Не спеши, принцесса, может, тебе сегодня не повезёт, и это будешь не ты, – продолжая смеяться, Кир пересел со стула на кровать Леры. – Но если ты сильно хочешь… Ладно, – неожиданно в один миг парень стал серьёзным. – Рассказывай, что натворила. – Кир, она ни в чём не виновата.., – видя мою растерянность, Лера хотела сама объяснить произошедшее, но парень резко оборвал её на полуслове, прикрыв её руку своей. – Давай, она сама всё расскажет, а я решу: виновата она или нет, – и снова его взгляд остановился на мне. Я нервно крутила край футболки, мысленно подбирая слова. Сердце громко отсчитывало удары. Раньше мне тоже приходилось объяснять родителям причину некоторых своих поступков. Например, однажды, в седьмом классе я подралась с одноклассницей – подралась единственный раз в жизни. Она начала отпускать в мой адрес колкие, очень обидные слова из-за того, что меня выбрали старостой класса вместо неё. Но причиной стало другое – она подговорила кого-то, и мне в сумку подсунули живого мышонка. Я стала готовиться к уроку и завизжала на весь класс. Все так громко и противно смеялись надо мной, что я не выдержала, подошла к ней и ударила по лицу. Она ответила, и мы подрались, вернее, оттаскали друг друга за волосы и исцарапали друг другу лицо. Родителей вызвали в школу. В кабинете директора я не стала объяснять причину моего поступка, а дома честно во всём призналась маме. Она не стала ругаться, говоря, что на глупых людей сердиться не нужно, их и так природа обделила. Кстати, с той одноклассницей мы потом помирились. Подругами не стали, но отношения у нас были неплохие. А год назад я перекрасила волосы в зелёный цвет, потому что парень, который мне нравился, сказал, что я обыкновенная, ничем не выделяющаяся из толпы, девчонка. А мне так хотелось выделяться. Для него. Мама тогда выслушала, снова не ругалась, а просто объяснила, что человеку, которому я понравлюсь, я буду казаться необыкновенной даже тогда, когда буду выглядеть настоящей, такой, какая есть на самом деле... Раньше, чтобы объяснить свой поступок, я не подбирала слова, просто рассказывала всё, как есть. И никогда не испытывала такого чувства страха, как сейчас. – Я дождусь ответа на мой вопрос? – раздражённо прервал мои воспоминания голос Кира. – Я просто хотела заступиться за девушку, которую они избивали в туалете, – вздохнув, нерешительно начала я, не смотря в сторону парня. – Она была в крови, а Олеся ещё хотела её ударить… – И.., – Кир пересел удобнее, навалившись спиной на стену и скрестив руки перед грудью. – Я оттолкнула Олесю.., – голос мой зазвучал ещё тише. – А ты знала, что Олеся встречается со мной? – хмуро спросил Кир, подаваясь чуть вперёд. – Знала, – честно призналась я. К чему скрывать очевидное? – А ты догадываешься, что тебе это не сойдёт с рук? – Кир не повысил голос, но в нём явно чувствовалась угроза. Меня передёрнуло, по телу в который раз пробежали мурашки. – Тем более, что я обещал Нику наказать тебя. Может, мне совместить приятное с полезным? И тут не выдержала Лера. Соскочив со стула, она встала перед братом. – Кир, ты ничего не сделаешь ей! – почти прокричала девушка. Я взглянула на неё. Глаза её гневно горели, и я только сейчас заметила, как они с Киром похожи. – Она не такая! – Не такая, как кто? – парень оставался по-прежнему спокойным, только чуть подался вперёд, оторвав спину от стены. – Не такая, как… как твои шлюхи! – снова выкрикнула Лера. Кир с невозмутимым взглядом снизу вверх посмотрел на сестру. – Конечно, не такая. Она ещё не была ею… Пока не была… А может, она даже сама захочет побыть в этой роли.., – он поднялся с кровати. – Ладно, сестрёнка, расслабься, – он приблизился к Лере и чмокнул её в щёку. – Сегодня я уже пообещал, что твою подругу никто не обидит. А завтра… Завтра посмотрим… Кир вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь…

***

Естественно, эта ночь снова стала для меня бессонной. Я вспоминала вечер, и мне хотелось убежать, спрятаться, исчезнуть, чтобы пугающие слова Кира не стали реальностью, но понимание, что из этого места никуда не деться, пробудило немые слёзы, которые быстрыми ручейками скатывались на подушку… Утро я встретила с больной головой и опухшими от слёз глазами. Лера начала успокаивать меня, но я попросила её помолчать, чтобы не разреветься снова. Я долго умывалась холодной водой, чтобы хоть немного скрыть следы бессонной ночи. Аппетита не было, поэтому я решила не ходить в столовую, да и не хотелось, чтоб в таком виде меня встретил Егорка. Лера пообещала что-нибудь принести, а брату, если спросит, сказать, что я занята и приду позднее. Закрыв глаза, я лежала на кровати в ожидании подруги. В тишине, сон начал подкрадываться ко мне, но его прервал звук открываемой двери. Я приоткрыла глаза, и в одно мгновение соскочила с кровати. Передо мной стоял ухмыляющийся Кир. – Что-то ты неважно выглядишь, принцесса, – насмешливо он то ли спросил, то ли подтвердил очевидное. – Почему тебя в столовой не было? – Голова болит, – несмело произнесла я, делая шаг назад. – Ну, это мы вмиг поправим, – Кир развернулся. – За мной иди, – приказал он, не оглядываясь, направился к двери и вышел в коридор. Я стояла на месте, будто приросшая к полу. – Мне долго ждать? – послышался суровый окрик Кира через открытую дверь. Медленно переступая ногами, я поплелась в коридор. Перемешавшиеся чувства страха, неизвестности, что будет дальше, напрочь лишили меня способности соображать. Я следовала за широкой спиной, думая, что сейчас, и правда, выгляжу послушной куклой. Кир шёл не оборачиваясь. Знал, что его никто не может ослушаться – так, видимо, было всегда. Мы поднялись на этаж выше, остановились перед запертой дверью. Кир протянул руку вверх и снял с гвоздика, вколоченного в угол косяка, ключ. – Потом повесишь его туда, – он указал пальцем на гвоздь, рядом с которым на стене, прямо по краске, чёрным фломастером было написано: «Не тронь! Руки вырву!» Открыв дверь, Кир зашёл внутрь. Я топталась у порога, боясь перешагнуть. Мелкая дрожь завладела всем телом. – Чего как неживая? Заходи, – раздражённо бросил Кир. Подождал, пока я, наконец, окажусь в комнате. Судя по количеству кроватей, здесь жили двое. На столе, усыпанном крошками, стояли чашки и тарелка с несколькими печенюшками. На спинках кроватей, на которых кое-как были накинуты покрывала, висела одежда. Пыль под ними явно говорила, что пол давно никто не мыл. – Видишь бардак? – Кир обвёл комнату глазами.– Мы с Никичем исчезнем до вечера, а ты тут приберись. Бельё надо на кроватях сменить. Ну, чего тебя учить, надеюсь, всё поняла? – он внимательно посмотрел на меня, и я, снова не выдержав его взгляда, отвела глаза в сторону. Кир подошёл ближе, взял меня за подбородок и, повернув моё лицо к себе, заставил взглянуть на него. – Никогда не отворачивайся, когда я с тобой разговариваю. Поняла? – я, молча, кивнула головой. Не потому, что не хотела говорить, а потому что слова снова застряли где-то глубоко внутри. – Ладно, – Кир убрал руку. – Ключ держи. Мне пора. Он вышел, а я ещё несколько минут стояла посреди чужой комнаты, приходя в себя... Огляделась. Решила, что сначала нужно снять бельё с кроватей. Быстро вытряхнула одеяло из пододеяльника, сняла наволочку. И тут мой взгляд остановился на маленькой фотографии, лежавшей на тюфяке и скрываемой простынёй. Я взяла её, рассмотрела. Фотография была старенькая, потрёпанная. На ней были трое: молодая красивая женщина и двое детей лет пяти-шести. По некоторым чертам лица я смогла узнать Кира и Леру. Значит, рядом их мама. Лера говорила, что брат ненавидит её. Но почему тогда он хранит это фото?.. Или это память о том времени, где им с сестрой было хорошо?.. Собрав с кроватей бельё, я остановилась. Куда его нести и где взять чистое – я не знала. Спустилась к себе на этаж. В комнате застала встревоженную Леру. – Катька, ты где была? Я чуть с ума не сошла, когда вернулась, а тебя нет, – возбуждённо начала она, но заметив, что я стою с охапкой белья, замолчала, вопросительно глядя на меня. – Это из комнаты Кира, – постаралась я успокоить подругу. – Он попросил прибраться у них в комнате. Подскажи, где тут бельё меняют? Слово «попросил» вряд ли выражало истинное положение вещей, но Лера всё, я думаю, прекрасно понимала. – А может, ты сначала немного перекусишь, – она показала на стол, где стоял стакан какао, от которого ещё шёл пар, и тарелка с бутербродами. Взглянув на еду, я ощутила неожиданно подступившее чувство голода. Бросив бельё на пол, я поспешила в туалет, чтобы вымыть руки. В конце концов, до вечера ещё уйма времени. Потом Лера проводила меня вниз, показывая, где меняют бельё. Она хотела помочь мне и в уборке, но я уверила её, что справлюсь сама… Я уже заканчивала, когда в комнату кто-то несмело постучал. – Не закрыто – крикнула я, и в ту же минуту дверь с силой распахнулась. На пороге стояла Олеська. – Ты что тут делаешь? – растерянно спросила она, но тут же в её глазах появилась озлобленность. – Кир попросил прибраться в комнате, – стараясь казаться равнодушной, объяснила я, поправляя занавеску на окне. – Они с Никитой куда-то ушли. – Если ты думаешь, что сможешь своими уборками привлечь внимание Кира, то глубоко ошибаешься, – презрительно выговаривала Олеська, постепенно переходя на крик. – Лучше не суйся к нему, а то пожалеешь! Он будет со мной! Я повернулась к ней и спокойно, не отводя взгляда, произнесла: – Поверь, мне не нужен никто: ни Кирилл, ни Никита, ни кто-то другой. Я буду счастлива, если меня оставят в покое. Так что будь со своим Киром и сделай так, чтобы он не приставал ко мне. Ведь, надеюсь, ты понимаешь, что я не по собственной инициативе занимаюсь тут уборкой, – обведя взглядом комнату, убедившись, что всё сделано, я достала из кармана ключ. – Если ты не против, то я закрою дверь, – обратилась я к Олесе, шагнула вперёд, чем заставила ту отступить, заперла дверь и повесила ключ на гвоздик. Олеся развернулась и быстро зашагала, удаляясь на свой этаж. Я почти сразу последовала за ней…