Код титана.

​Конвой из украденных грузовиков и одного БТР въехал в просторный цех. Четыре Титана, словно молчаливые стражи, вошли последними, и тяжелые ворота с грохотом закрылись, отрезая их от ночного города. Операция, хоть и не без сучка и задоринки, завершилась успехом. ​Михаил не спешил покидать кабину. Он сидел в своем кресле, наблюдая, как освобожденные солдаты с помощью роботов-инженеров выгружают раненых в импровизированный лазарет, как Лавцы, управлявшие грузовиками, выпрыгивают из кабин и занимают посты охраны. ​Он добился своего. У него появились люди. Настоящие, живые солдаты. Ценнейший ресурс, который нельзя было просто запросить у Командования Фронтира. Но вместе с этим приобретением пришло и то, чего он всегда избегал — ответственность. ​— Миссия выполнена с 92% эффективностью, Пилот, — раздался в кабине голос Ки. — Мы получили семнадцать единиц транспорта, потери противника — десять Найтмеров и четыре взвода пехоты. Потери союзников — ноль. Потери союзных активов — два грузовика. ​— «Союзные активы»... — мысленно усмехнулся Михаил. — Ки, помнишь, как было просто, когда мы были вдвоем? ​— Простота — понятие относительное, Пилот. Наши шансы на выживание в одиночку в долгосрочной перспективе были статистически ниже. Теперь у нас есть база поддержки, живая сила и три дополнительных Титана. Наши оперативные возможности значительно возросли. ​— Вместе с проблемами, — вздохнул Михаил. Он всегда предпочитал действовать один. Он и Ки. Удар — отход. Никаких привязанностей, никакой ответственности за чужие жизни, кроме своей собственной. Он полагался только на себя и на свою машину. А теперь у него было почти триста человек, которые смотрели на него как на спасителя. И трое "зеленых" пилотов, которые едва не разнесли собственный транспорт. ​Он снова посмотрел на план базы, предложенный Тодо. Бункер в предгорьях. Безопасный, укрепленный, вдали от любопытных глаз. Идеально для них. Но ужасно для него. ​— Этот бункер... он на окраине, Ки. Возле гор. Чтобы выйти на любую диверсию в город, мне придется топать полкилометра по открытой местности. Любой патруль, любой беспилотник — и я как на ладони. Это не наш стиль. ​— Согласен. Данная позиция неоптимальна для ваших протоколов скрытного проникновения. ​— А этот цех... — Михаил оглядел свое ржавое, грязное, но такое привычное убежище. — Старое метро прямо под ногами. Идеальный путь для отхода. Он служил нам верой и правдой. ​Решение пришло само собой. — Мы разделимся, — сказал он. — Я провожу их всех туда. Солдат, Тодо и его людей, троих новых Пилотов и их Титанов. Они обустроят там настоящую базу. Это будет их дом, их крепость, их тренировочный лагерь. А мы с тобой, Ки... мы вернемся сюда. Это место останется нашим передовым плацдармом. ​— Разделение сил? Это увеличит риски, Пилот. Особенно для вас. ​— Это оптимизирует наши задачи, — возразил Михаил. — Они будут в безопасности, смогут лечить раненых и спокойно тренироваться. "Ронин", "Тон" и "Легион" останутся с ними. А мы с тобой продолжим делать то, что у нас получается лучше всего: кусать Империю там, где она не ждет. ​Он задумался, глядя, как роботы-инженеры уже начали чинить помятый бок "Ронина". — Мы оставим им большую часть Лавцов и восемь инженерных дронов. Десяток Лавцов и двух инженеров заберем с собой. Этого хватит. ​— А как же доверие? — задал вопрос Ки. ​— Я не боюсь предательства, — Михаил усмехнулся. — Если кто-то из них решит поиграть в героя и передать Титана Британии, Протокол "Иуда-1" превратит дорогую игрушку в очень дорогой и очень радиоактивный фейерверк. Вместе с пилотом. Нет, они будут сражаться. Они хотят этого. ​Его мысль потекла дальше. Ему нужно было вооружить этих людей. Не только оружием Фронтира, но и тем, что здесь было привычно. — Ки, — он откинулся в кресле. — Займись-ка кое-чем. Разработай протокол обучения для Лавцов. Я хочу, чтобы они могли пилотировать Найтмеры. ​— Пилот? Процессоры Лавцов оптимизированы для боя, а не для пилотирования человекоподобной машины... ​— Они справятся. Они же садятся за руль грузовиков. Справятся и с Найтмером. И сделай мне "мастер-ключ". Программу взлома, чтобы не возиться с паролями и ключами доступа. Чтобы Лавец мог просто подключиться к системе Найтмера и взять управление. ​— Задача ясна. Разработка протокола взлома и нейро-адаптера для Лавцов. Цель? ​— Цель проста, — улыбнулся Михаил. — Мы будем воровать местную технику. Устраивать мелкие налеты, захватывать "Сазерленды" и "Глостеры", а потом перегонять их на новую базу к Тодо. Пусть у них будет свой парк машин. Это, конечно, не Титаны, но для обороны базы и поддержки пехоты сгодится. Эх... — он вздохнул. — Был бы у нас "Ворон", мы бы просто перебрасывали их по воздуху. А так... придется снова топать пешком. Ужасно неэффективно. ​Он закончил планирование. Пора было выходить. Кабина "Капилана" открылась, и он, не дожидаясь руки Титана, просто спрыгнул на землю, мягко приземлившись с помощью прыжкового ранца. ​Он приземлился как раз вовремя, чтобы услышать строгий, отчитывающий голос Кёсиро Тодо. Пилот "Ронина", Рёга Сэнба, стоял, опустив голову, в то время как Тодо распекал его перед остальными Священными Мечами. ​— ...твоя "доблесть" стоила нам двух машин! — гремел Тодо. Он не кричал, но его голос был подобен стали. — Твоя несдержанность и жажда боя чуть не провалили всю операцию! Ты — Пилот Титана, Сэнба, а не уличный хулиган с дубиной! Эта машина — не игрушка для демонстрации твоей удали, это точное оружие! "Ронин" — это клинок хирурга, а ты махал им, как мясник топором! Ты будешь учиться дисциплине, или я лично отстра... ​Михаил кашлянул, выходя из тени. — Генерал. Тодо резко обернулся. Гнев на его лице мгновенно сменился сдержанной маской. — Капрал. Ваша операция... прошла успешно. — Наша операция, генерал, — поправил его Михаил, бросив короткий взгляд на Сэнбу, который выглядел так, словно его только что окунули в ледяную воду. — Успешно. Хоть и не без помарок. Но это была первая вылазка. Они учатся. ​Он посмотрел на пристыженного Сэнбу. Хорошо, — подумал Михаил. — Тодо — настоящий лидер. Он сможет держать их в узде. Моя армия в надежных руках. ​— Собирайте своих людей, генерал, — сказал он. — И готовьтесь к маршу. Как только раненые смогут ехать, мы переезжаем.