Пустая голова

Поздний вечер. За окном беспощадная метель. Но здесь, внутри, тепло и тихо. Свет настольной лампы оранжеватым бликом лежит на лице женщины, едва освещает страницы, густо исписанные размашистым почерком, блестит в волосах. Донован расположилась полусидя на кровати со своими наработками по Небесам: приспособиться и остаться там, наверху, пресмыкаясь перед крылатыми существами, — было одним из возможных вариантов выжить. Лучше, однако, — вернуть Землю ее полноправным владельцам и попытаться наделить их сверхспособностями бессмертных. Задача была непростой, как и положено быть научным вопросам, но выполнимой. Поэтому даже сейчас, устав после долгого дня в роли руководительницы базы, ответственной за отстраивание мира в том виде, в котором все его помнили, она работала над своим проектом, пытаясь создать мир высший, который они лишь мельком увидели, — Небеса на Земле. Как забавно, что даже после уничтожения базы «Сибирь», выжившие ее сотрудники до сих пор продолжают то, чем занимались там: она — научными исследованиями в области бессмертных, Лэйн — переводом злосчастной книги. Стук в дверь отвлек ее от размышлений о прошлом. Взгляд мельком на часы и ленивое «да»: в такое время мог пожаловать только один человек. На пороге появилась криптограф — легка на помине. — Не спишь? — сама уже в пижаме, длинные волосы цвета вина распущены и мягко лежат на плечах. Лицо в полумраке по-детски сонное. Их комнаты находятся на одном этаже в поместье, в разных концах одного крыла. Поэтому такие визиты — беспричинные, абсолютно бесцельные — стали уже привычными для обеих. — Как видишь, — голос недовольный, но не прогоняет. Никогда не прогоняет. Лэйн скучающе проходится по комнате, осматривает полки и по-хозяйски поправляет лежащие как попало папки на столе. Женщина следит за ней взглядом. — Подай сигареты, раз пришла, — протягивает руку, жест приказной и такой обыденный. Лэйн слушается, но бурчит: — Бросать тебе пора. Донован ухмыляется, закуривая, — огонь освещает ее лицо и вспыхивает двумя звёздочками в глазах. Отвечает после первой затяжки: — Мне много чего надо бросать. Лэйн наблюдает, как зачарованная: дым вьется полупрозрачными узорами у лица женщины, растворяется в ее волосах. Усталость отпечаталась на ее чертах, делая их мягче, глаза без макияжа — живее. Запах мелиссы проникает под кожу, Лэйн хочет раствориться в нем и самой — дымом стать. Чтобы также невесомо кружиться в воздухе, серебристо мелькать. Она берет со стола какую-то безделушку, крутит в руках. Потеряв к ней интерес, Донован снова опускает глаза в записи. Черкает в них карандашом и курит. Лэйн садится на край кровати, в ногах у профессора, как собачка. Заметив это, женщина невольно улыбается своим мыслям. — Что с тобой? — голос — скучающий, между делом — едва скрывает искреннюю тревогу. Лэйн пожимает плечами, смотрит в пол. — Это всё голоса… — Они вернулись? — хмурит брови: согласно ее расчетам, так не должно быть. — Нет. В том-то и дело: мне слишком пусто без них — там, — девушка указывает на свой лоб. — Понимаешь? Донован не понимает, но кивает. — Как будто у меня нет собственных мыслей без них. Нет меня. Брови профессора невольно приподнимаются, но Лэйн этого не видит, она рассматривает свои пальцы, вдыхает привычный запах этой комнаты: мелиссы и каких-то химикатов. Горький, продирающий нос и горло, но как будто родной. — Я не могу из-за этого спать. Женщина вдруг сжимает с силой карандаш — волна злости прокатывается по ней. Мысли бегают, будто сумасшедшие: «Не может спать из-за тишины в голове! Моя голова разрывается». Однако вместо ярости, из нее вырывается саркастический смешок: — Милая моя, чтобы в голове не было пусто, ее надо чем-то занимать. Лэйн грустно улыбается в ответ. Они смотрят друг на друга пару мгновений. Донован тушит сигарету о пепельницу, стоящую на прикроватной тумбочке. На лице отражается внутреннее противостояние. Сдавшись в итоге, похлопывает по постели рядом с собой. Брови девушки подпрыгивают в удивлении. Затем она молча скидывает с себя обувь и забирается на кровать. Протискивается к стене, здесь ещё меньше света. Ложится рядом и на мгновение застывает: женщина не смотрит в ее сторону, как будто уже забыла о ее существовании. Подумав, обвивает рукой талию Донован, положив голову ей на плечо. Ёрзает, прижимаясь ближе. В контрасте с всегда колким взглядом, тело женщины мягкое и теплое. Небрежно оперевшись о руку Лэйн, она продолжает делать пометки в своем блокноте. Девушка пытается разобрать, что там написано, но даже опытному криптографу это не под силу. Сдается и прикрывает глаза. Донован мерно и глубоко дышит, иногда бурчит себе под нос какие-то формулы. Лэйн чувствует, как уплывает сознание, с каждой минутой всё меньше ощущается тело, кроме той стороны, что прижата к женщине — единственная твердая материя в растворяющемся мире. Одинокая мысль лениво плавает в ее «пустой» голове, и та — об этом прикосновении. Лэйн бормочет что-то сквозь сон, Донован бросает на нее взгляд и довольно ухмыляется.

***

Утренний луч солнца бьёт прямо в глаза. Лэйн недовольно щурится, накрывая подушкой лицо. Сладко потягивается и только в этот момент понимает, что чего-то не хватает. Открывает глаза. Донован стоит перед зеркалом спиной к ней и неспеша застегивает рубашку. Закончив, поправляет изящным движением волосы. Почувствовав взгляд, находит ее глаза в отражении и улыбается: — Выспалась? Молча кивает. — Вот и славно. Застели постель и угощайся, — она небрежно указывает на завтрак. — Мне пора. — Донован, — Лэйн успевает встать и потереть заспанные глаза, пока хозяйка комнаты роется в бумагах на своем столе. — Да? Девушка подходит ближе, застывая в шаге от профессора. Та наконец обращает на нее внимание. Смотрит в ответ. Лэйн берет ее за руку, пальцы утопают в тепле ладони — Донован машинально сжимает их. — Спасибо. Осмелев окончательно и наверное, ещё не проснувшись, наклоняется ближе и целует женщину в щеку. Та смотрит странно, когда девушка отстраняется; не возвращает ее глуповатую счастливую улыбку. Наконец, будто очнувшись, надевает свой пиджак и бросает, идя к выходу: — Не за что, можешь хоть каждый день здесь ночевать. — Правда? — Конечно нет. Дверь за ней закрывается. И Лэйн, по-прежнему глупо улыбаясь, остается один на один с завтраком, незастеленной постелью и пустотой в своей голове.