Дворняжка

Утро застало Арми в той самой идеальной позе большой ложки, о которой он, казалось, уже забыл. Его тело плотно прилегало к спине Тимоти, рука была перекинута через его бок, а ладонь покоилась на маленьком еле еле округлившемся животе омеги. Сквозь дремоту он водил пальцами по теплой коже, ловя себя на простой, ясной мысли: как же он соскучился по этому. Не просто по сексу, а по этому тихому утру. По совместному дыханию. По ощущению, что в огромной кровати ты не один. Он нежно, почти неосязаемо, коснулся губами виска Тимоти, чувствуя под ними пульсацию крови. Его ладонь лежала на животе. Тимоти в его объятиях спал глубоко и безмятежно, длинные ресницы лежали на щеках, розовые губки были сладко приоткрыты во сне. В этот момент он был похож на ангелочка с картины какого-нибудь старого мастера — хрупкий, совершенный и беззащитный. Арми усмехнулся про себя, прижимаясь носом к вьющимся прядям на затылке Тимоти, вдыхая его знакомый, сладковатый запах. Ничто не могло разрушить эту хрупкую гармонию. Пока не раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. Тимоти вздрогнул и беспокойно заворочался в его руках, издавая сонное, недовольное мычание. — Тссс, спи, — хрипло прошептал Арми ему в ухо, аккуратно высвобождая свою руку. — Я открою. Он так и поднялся с постели — голышом, с растрепанными волосами, с размытым от недавнего сна взглядом. Не думая ни о чем, кроме желания вернуть тишину и чтобы его омега спокойно доспал, он прошел к входной двери и рывком открыл ее. За дверью, с огромным, роскошным букетом бордовых роз в руках, стоял Джексон. Его ухоженное, уверенное лицо исказилось в немой гримасе шока. Он смотрел на голого Арми и его мозг, похоже, отказывался принимать эту информацию. Арми, опомнившись, неловко уперся ладонью в косяк двери, прикрывая часть проема, и кивнул, будто в его появлении в шесть утра в таком виде не было ничего удивительного. — Ну? — хрипло бросил он, и в его голосе звучало раздражение человека, которого оторвали от чего-то важного. Джексон беспомощно хлопал глазами, его взгляд метнулся за спину Арми, вглубь квартиры. — Я… э-э-э… — он запнулся, судорожно сжимая стебли роз. — Тимоти… — Спит, — отрезал Арми, и на его губах появилась кривая, торжествующая ухмылка. Он наклонился чуть ближе и тише, но очень отчетливо добавил: — Сладко. Оттрахан и спит. Джексон неловко усмехнулся, почесав бровь и опустив глаза, будто изучая узор на полу. Смущение и досада читались в каждом его движении. — Ну, наш пострел везде поспел, — пробормотал он себе под нос и почти бросил, сунул дорогой букет в свободную руку Арми. — Передай. И, не сказав больше ни слова, развернулся и зашагал прочь по коридору, бормоча что-то невнятное. Арми захлопнул дверь, повернулся и прислонился к ней спиной. Из спальни доносилось ровное, спокойное дыхание Тимоти. Иллюзия гармонии была разрушена, но на ее месте возникло нечто новое — грубое, животное, но невероятно приятное чувство победы.