Дворняжка

Арми, все еще тяжело дыша от нахлынувших эмоций, рывком открыл дверь своей машины и достал из бардачка компактную аптечку. Он щелкнул защелку, достал ампулу с нашатырным спиртом, разломил ее и, смочив салфетку, резко поднес к носу Остина. Тот зашевелился, закашлялся и медленно открыл глаза, морщась от резкого запаха и боли в челюсти. Тимоти, все еще сидя на асфальте, держал его за плечо. — Остин! Сколько пальцев я показываю? — тревожно спросил Тимоти, поднимая руку с растопыренными тремя пальцами. Остин, щурясь, пробормотал: — Четыре... — Нет! — чуть не плача, выдохнул Тимоти и обернулся к Арми, его глаза пылали чистой паникой. — Давай отвезем его в больницу! Арми, все еще стоя над ними, кивнул, его взгляд был прикован к Тимоти. — Давай. — Его — в больницу, а тебя — в полицию! — прошипел Тимоти. Остин, с трудом приподнимаясь на локте, поморщился. — В больницу не надо, — он потер челюсть и мутным, но уже осмысленным взглядом посмотрел на Арми. — А вот в полицию... можно. — Он сделал паузу, изучая реакцию Арми. — Хотя, наверное, кое-кому захочется обсудить... другой вариант урегулирования конфликта. — Остин демонстративно потер большой палец об указательный, изображая счет денег. Лицо Арми исказилось от презрения. Он молча достал из заднего кармана джинсов кожаный кошелек, не отрывая взгляда от Тимоти. — И это... с ним ты съехался? — сквозь зубы процедил он, выдирая из кошелька стодолларовую купюру. — Что за щенок? — Это мой друг! — взорвался Тимоти. Остин, уже почти пришедший в себя, внимательно наблюдал за кошельком. Увидев купюру, он едва заметно фыркнул. Арми резко сунул ему деньги в руку и выпрямился во весь свой рост. Тимоти тут же вскочил на ноты, его невысокая фигура напряглась в воинственной позе. — Не смей так делать, Хаммер! — На парную йогу для беременных с ним ходишь, — голос Арми был низким и обвиняющим. — У тебя что, отца твоего ребенка нет? — Отца моего ребенка мало волнует моя жизнь! Его месяц как ветром сдуло! — выкрикнул Тимоти, и в его голосе прозвучала застарелая боль. Арми едко усмехнулся. — Ну, ты не сильно долго грустил. И кому же повезло? Неужто Джексону? Тимоти непонимающе свел брови. — Какой еще Джексон? Арми фыркнул, отмахиваясь. — С кем ты съехался? — Я живу у твоих родителей, идиот! — выпалил Тимоти, и в его глазах читалось торжество от того, что он наконец огорошил Арми этой новостью. Арми удивленно вскинул брови, словно не поверил своим ушам. — Что? — После того как я лег на сохранение, твой папа настоял. Я живу у них уже пару недель. Лицо Арми помрачнело от беспокойства. — Сохранение? Случилось что-то? — Гипертонус. Он у меня всю беременность, просто усилился, — Тимоти ответил немного сдавленно, отводя взгляд. Арми почувствовал неловкий комок в горле. — Я... я не знал. Тимоти лишь раздраженно цокнул языком, а затем кивнул в сторону Остина, который сидел, потирая переносицу. — Надо подвезти его домой. Фло мне не простит своего подкошенного жениха. Арми наконец посмотрел на Остина по-новому — не как на соперника, а как на человека, которого он ни с того ни с сего ударил. Волна стыда накатила на него. — Да, конечно, — быстро согласился Арми. Он сделал шаг к Остину протягивая руку и помогая подняться, он запинаясь, добавил: — Прости. Я... вспылил. Остин приняв протянутую руку поднялся, хмуро посмотрел на Арми, потирая нос. Вдруг из его ноздри потекла тонкая струйка крови. Он инстинктивно запрокинул голову. — Эй, не надо запрокидывать, — автоматически, деловым тоном сказал Арми. — Надо наоборот, голову немного вперед наклонить.