Код Крови

Эфир королевского телевизионного канала прервался яркой заставкой с гербом Найтонии и узнаваемыми логотипами Нексо-Рыцарей. На экранах по всему королевству — от главной площади до самых отдалённых ферм — появилась студия с футуристическим дизайном. За одним монитором сидела роботизированная ведущая с голографическим лицом, излучающим доброжелательность, — это была Элис. Рядом с ней — энергичный мужчина в ярком пиджаке, Хэрб Хэрбертсон, который потирал руки в предвкушении. — Доброе утро, Найтония! — начал Хэрб Его голос, знакомый каждому жителю, звенел неподдельным энтузиазмом. — Итак, вы смотрите свежий выпуск новостей Найтонии! — Верно, Хэрб. — подключилась Элис. Её голос был ровным и спокойным. — И главная тема сегодняшнего выпуска, без сомнения, — грандиозный праздник в честь победы над Колоссом Полного Разрушения, который состоится сегодня на арене, а затем продолжится в самом замке! — И это будет нечто совершенно фантастическое! — перебил её Хэрб, вскакивая с места и жестикулируя. — Наши источники в дворцовом штабе подтверждают, что готовится самое масштабное торжество за последние сто лет! Ожидается, что прибудут тысячи гостей из самых дальних уголков нашего и соседних королевств, чтобы отпраздновать эту историческую победу вместе с нашими героями — рыцарями! На экране замелькали кадры подготовки: гирлянды, развешанные между башен замка, арены для турниров, уличные торговцы, устанавливающие лотки с угощениями. — Организаторы просят всех гостей не опаздывать — продолжила Элис. — Торжественное открытие начнётся ровно в 16:00. Опоздавшие рискуют пропустить парадный въезд королевской семьи и, конечно же, выступление легендарных Нексо-Рыцарей! — Да-да, дорогие зрители, всё верно! — подмигнул Хэрб, глядя прямо в камеру. — Четыре часа дня! Записывайте, ставьте напоминания, привязывайте ниточку на палец! Это будет шоу, которое войдёт в историю! Фейерверки, музыка, угощения от самого шеф-бота Эклера и, конечно же, возможность лично увидеть тех, кто спас наше королевство от полного уничтожения! — Он сделал паузу, чтобы перевести дух, снова улыбнулся своей фирменной, ослепительной улыбкой. — Так что настраивайтесь на праздничный лад, надевайте свои лучшие наряды и не забудьте захватить с собой хорошее настроение! С вами был Хэрб Хэрбертсон... — ...И вы смотрите Нексо Найтс! — гармонично закончила Элис. Заставка снова промелькнула на экране, и выпуск новостей перешёл к репортажу о восстановлении пострадавших районов, но главная новость дня уже была донесена до каждого жителя, что сегодняшний день должен стать днём великой радости и единства. ____ Утро в королевстве было ясным и безмятежным. Последние следы ночной прохлады таяли под лучами восходящего солнца, а воздух был свеж и наполнен ароматом цветущих лугов. Но Клэй Мурингтон, стоявший около замка, был глух к этой идиллии. Он опирался ладонью о шершавый ствол старого дуба, его взгляд был устремлен куда-то далеко за горизонт, где сливались земля и небо. В его левой руке, сжатой в кулак, пульсировал тусклый, тревожный, оранжевый свет. Это была не просто энергия, а наследие. Проклятие и дар, впитанный с молоком матери, которую он никогда не знал. — Кто ты? — мысленно обращался он к призрачному образу женщины. — Что ты чувствовала, когда держала меня на руках? Видела ли ты во мне сына? Или лишь сосуд для своей силы? Орудие для своих планов? Он разжал ладонь, и свет вырвался наружу, заиграв на его коже зловещими бликами. — Мерлок говорит, что надо контролировать волей...Но что, если моя воля это и есть её воля? Что, если каждое моё решение, каждая победа —это не моя заслуга, а лишь часть её грандиозного замысла? Я ношу в себе бомбу, и таймер — моё собственное сердце... Мысли понеслись дальше, к отцу. Кто он? Рыцарь? Предатель? Жертва? Полное отсутствие знаний было хуже, чем любая, даже самая ужасная правда. Он был пустотой, неизвестностью. — Может, он был добр. Может, он пытался её остановить. Или... может, он бежал, испугавшись её и меня. Бросил меня, зная, какое чудовище растёт в его колыбели... — Горькая усмешка исказила его лицо. Он с силой сжал кулак, и свет погас, оставив лишь легкое жжение. — Вот и всё моё наследие. От матери — сила, что грозится поглотить меня. От отца — лишь вопросительный знак. И я посередине. Клэй Мурингтон. Лидер Нексо-Рыцарей. И, возможно, величайшая угроза для всего, что я поклялся защищать. — Он провёл рукой по коре дуба, ощущая её шероховатость. Это было реально, осязаемо. В отличие от призраков его прошлого. Его уединение нарушил знакомый гул. Аарон виртуозно приземлил свой щит в нескольких метрах от него, поднимая вихрь из листьев и пыли. — Так вот где ты прячешься, о, наш Великий и Ужасный Лидер! Мы тебя по всему замку обыскали! Думали, что ты решил пренебречь утренней тренировкой в честь грядущего пира — Подходя к Клэю говорит Фокс. Из-за спины Аарона появились и остальные. Ланс Ричмонд, безупречный даже в простой тренировочной куртке, с лёгкой брезгливостью отряхивал несуществующую пыль с рукава. Аксель, как всегда молчаливый, жевал какой-то огромный бутерброд, а Мэйси шла позади всех, её внимательный взгляд сразу же заметил напряжение в плечах Клея. Театрально вздыхая Ланс произнес: — Аарон, будь повежливей. Не видишь, у человека монолог. Надеюсь, он хотя бы был о моей выдающейся роли в последней битве? Это был бы достойный сюжет для размышлений. Клей не обернулся. Он продолжал смотреть вдаль. — Я не в настроении для ваших шуток.— Его голос прозвучал тише и суше, чем он сам ожидал. Воздух на мгновение повис в неловкой тишине. Мягко отодвигая Аарона в сторону, Мэйси подходит к лидеру. — Клэй, что случилось? — Она подошла к нему и встала рядом, тоже оперевшись о дерево. Принцесса не смотрела на него, давая ему пространство, но её присутствие было ощутимо как тёплое одеяло. — Вы когда-нибудь задумывались кто вы? Не как рыцари, а... просто как люди? Что у вас от родителей, а что только ваше? — После долгой паузы произносит лидер. — Нуууу, я... я сын своих родителей. Папа учил меня чинить двигатели, а мама печь пироги. Всё просто. — сказал Аарон, смотря озадаченно на Клэя. Клэй горько усмехнулся. — Вот именно. Всё просто... А у меня нет ничего простого. Моя мать... Руина. Злодей. Её сила живёт во мне. Я чувствую её, как что-то холодное и липкое на дне души. Она шепчет мне, когда я злюсь. Предлагает простые решения: сломать, уничтожить, подчинить. — Он наконец повернулся к ним. Его лицо было искажено болью и страхом, которых он так тщательно скрывал. — А мой отец... я не знаю о нём ничего. Ни имени, ни лица. Был ли он хорошим человеком? Или таким же монстром? Может, во мне нет ничего, кроме этой тьмы? Может, всё, что я делаю, это просто иллюзия, и однажды я проснусь и стану... ей? Признание, вырвавшееся наружу, повисло в воздухе. Даже Ланс не решился на колкость. — Ты... делишься с нами последним куском пирога. Даже если не хочешь. — Сказал Аксель доедая бутерброд. Все посмотрели на Акселя. — Что?— Сбитый с толку Клэй непонимающе посмотрел на товарища. — Ты всегда отдаёшь нам последний кусок. Делишься всем. Много раз прикрывал нас на поле боя. Тьма... Она так не поступает. — Все продолжал говорить Аксель. Мэйси положила свою руку на его светящийся кулак. — Аксель прав. Наследство — это не только гены, Клэй. Это и выбор. Ты тысячу раз выбирал нас. Выбирал защищать. Каждый день ты доказываешь, что ты — не она. Ты — Клэй. Наш друг. Наш лидер! — И, если честно, её стиль в одежде был бы тебе ужасно не к лицу. Слишком много темного и драматизма. Ты больше... земляных тонов — неожиданно серьёзно произносит Ланс Клэй не смог сдержать короткий сбивчивый смешок. Напряжение начало понемногу отступать. — Ладно, хватит копаться в себе! Сегодня праздник! А до его начала ещё целых шесть часов тоски и ожидания! Я знаю как развеять самые чёрные тучи — Воспользовавшись моментом, сказал Аарон. — И что же это? Поедание гигантской пиццы с ананасами? — С недоверием спросил Мурингтон. — Нечто куда более грандиозное! Мы идём... в кино! — С достоинством объявил рыжеволосый. Ланс поднял руки к небу. — Наконец-то! Немного культуры в эту варварскую жизнь! Я слышал, что в городе как раз показывают новую романтическую комедию с моим участием в главной роли! То есть, я имею в виду... с моим участием... в массовке... в одной сцене... но я был великолепен! Через 20 минут они сидели в уютном затемнённом зале городского кинотеатра. На экране шёл трейлер к какому-то боевику. Клей, зажатый между Акселем, поглощавшим ведро попкорна размером с его голову, и Мэйси, всё ещё с лёгкой тревогой поглядывавшей на него, поначалу чувствовал себя не в своей тарелке. — Это была плохая идея. Мне не до развлечений. — Пробубнел лидер, обращаясь к принцессе. — Именно поэтому это хорошая идея. Просто расслабься. — Мэйси улыбнулась смотря на Клэя. Фильм, вопреки ожиданиям Ланса, оказался не ромкомом, а комедией о приключениях неудачливого рыцаря и его верного сквайработа. И что-то странное начало происходить. Сначала Клэй лишь снисходительно ухмыльнулся шутке Аарона. Потом не смог сдержать улыбку, когда Ланс начал вполголоса комментировать действия главного героя: — Нет, нет, нет! Ты держишь меч не так! Боже, какое позорище! А когда на экране сквайрбот устроил короткое замыкание, облившись газировкой, и начал метать молнии, от которых главный герой пустился в пляс, громче всех рассмеялся именно Клэй. Это был настоящий, глубокий смех, который шёл из самого живота и вытеснял всю накопившуюся горечь. Аарон тычет в него локтем. — Вот видишь! А говорил — не до смеха! — Ладно, ладно... это было смешно — утерая слезу промолвил Мурингтон. Он откинулся на спинку кресла, и, впервые за долгое время, его плечи расслабились. Он оглядел своих друзей: Аарон хохотал, задрав ноги на спинку переднего кресла, Ланс снимал всё на камеру для своего «документального фильма», Аксель с полным ртом попкорна смотрел на экран с детским восторгом, а Мэйси смотрела не на экран, а на него, и её улыбка была самой тёплой из всех, что он видел. — Мэйси права... — пронеслось в его голове. — Наследство не приговор. Моё прошлое — это часть меня, но не весь я. А вот это... этот смех, эта дружба, это чувство плеча... это и есть настоящая реальность. Моя реальность. Когда они вышли из кинотеатра на залитую солнцем улицу, Клэй почувствовал себя другим человеком. Груз никуда не делся, но он больше не давил на него своей тяжестью. Он знал, что битва с внутренними демонами ещё не окончена. Но теперь он знал, что сражается не в одиночку. — Ладно... Пора готовиться к празднику. Не могу же я появиться перед всем королевством в потрёпанной куртке!— Заявил Клэй, обращаясь ко всем с лёгкой, но искренней улыбкой. — Наконец-то ты заговорил как здравомыслящий человек! Я как раз видел новую коллекцию в одном магазинчине, который находится недалеко! Мы должны координировать цвета! — Оживленно произнес Ричмонд. И под дружный смех и шутки Нексо-Рыцари пошли за Лансом , готовые встретить новый день и праздник. Этот "магазинчик" напоминал музей. Сотни костюмов, обуви и аксессуаров, которые были разложены с педантичной точностью. В центре этого великолепия стоял Клэй, чувствуя себя лабораторной мышью, на которую надевают один нелепый наряд за другим. — Нет, нет и ещё раз нет! — Ланс, стоя на коленях, с трагическим видом отодвинул очередной камзол землистого оттенка.— Клэй, дорогой, ты — Лидер! Ты должен сиять! Этот цвет кричит не «победитель Колосса», а «я только что вылез из картофельной грядки»! Аарон, валявшийся на шелковом диване и подбрасывающий в воздух декоративное яблоко, фыркнул: — А что, по-моему, ему идет. Естественность в тренде. — Молчи, дилетант! — парировал Ланс, с изяществом балерины перебирая вешалки. — Вот этот изумрудный бархат... Нет, слишком крикливо. А этот сапфировый шёлк... Боже, это цвет моей дальней тётушки , а у неё усы длиннее, чем у королевского садовника. Клэй терпел всё это, чувствуя, как начинающая было уходить тревога потихоньку возвращается. Он ловил на себе взгляд Мэйси, которая устроившись в кресле с книгой, время от времени поднимала глаза и с улыбкой наблюдала за происходящим. Её присутствие действовало на него успокаивающе. Внезапно Ланс замер, его рука застыла на вешалке с ослепительно-белым фраком. Его лицо озарилось внезапной мыслью, а затем паническим осознанием. — Чёрт! Роджер! Я совершенно забыл! — Он резко выпрямился, обводя всех виноватым взглядом. — Простите, мои дорогие, но мне придётся вас покинуть. Дело величайшей важности! Мой старый друг, Роджер, должен был прибыть сегодня утром! Если я не встречу его, он обидится на всю жизнь, а его обиды, поверьте, эпичны, как оперы королевства Аккордия! Аарон поднял бровь: — Роджер? Тот самый музыкант, о котором ты трещал без остановки всё детство? Ты же говорил, что он пропал лет десять назад... — Аарану не нравилось, когда речь заходила об этом старом друге Ланса, а сейчас он и вовсе приезжает в королевство! Что-то ёкнуло внутри Фокса. Он смотрел на Ланса улыбаясь, но на самом деле не хотел, чтоб Ричмонд уходил. — Он вернулся! — воскликнул Ланс, уже на ходу поправляя причёску в зеркале. — И я не могу заставить его ждать! Клэй, ты выглядишь... допустимо в этом сером. Но не принимай окончательного решения без меня! Аарон, не смей ничего советовать! Аксель... просто не трогай ничего руками, липкими от варенья! Мэйси, следи за ними! — И с этими словами он вылетел из магазина, оставив за собой шлейф из аромата дорогих духов и лёгкого недоумения. — Прекрасно! — Жалобным эхом пронеслось в голове у рыжеволосого. Воцарилась короткая пауза. Аарон решается взять себя в руки и произносит: — Ну что, „за главного“ теперь я? — Он с комичной важностью поднялся с дивана и подошёл к стойке с галстуками. — Итак, моё первое решение в качестве стилиста... этот ужасающий изумрудный бархат, который отверг наш беглец! Клэй, примеряй! —Ни за что! — Клей отшатнулся, но улыбка уже пробивалась на его лицо. — Ланс прав в одном, что в этом я буду выглядеть как попугай, переевший химикатов! —А я примерю! — возразил Аарон, приставляя галстук к своей груди. — Смотрите! Я как тот самый драгоценный камень! — Ты как болотная тина, которую выловили и попытались нарядить — не удержался Клэй. Все рассмеялись, включая Мэйси. Аксель, молча наблюдавший за происходящим, вдруг подошёл к самому дальнему шкафу и вытащил оттуда простой, но элегантный камзол глубокого тёмно-синего цвета, почти цвета ночного неба, с тонкой серебряной вышивкой по краям. — Этот — коротко произнёс он и протянул его Клэю. Тот примерил, подойдя к зеркалу. И все замерли. Костюм сидел идеально, подчёркивая его плечи, и цвет удивительным образом оттенял его глаза, делая их более спокойными и глубокими. — Вау, Аксель — прошептала Мэйси. — Это... идеально. — Да — согласился Клэй, поворачиваясь перед зеркалом. — Спасибо, друг! Аксель лишь кивнул, с удовольствием принимая очередное пирожное. — Ну вот — развёл руками Аарон. — Даже Аксель стал стилистом. Ланс бы с ума сошёл от гордости. Или от зависти. Ладно, Клэй, с тобой определились! Теперь моя очередь! Я хочу что-нибудь... ослепительное! Они снова погрузились в весёлую суматоху, примеряя и отвергая наряды, подшучивая над отсутствующим Лансом и его возможной реакцией. Клэй ловил себя на том, что смеётся по-настоящему. Он смотрел на Мэйси, которая, подобрав платье небесно-голубого цвета, кружилась перед зеркалом, и его сердце сжималось от тёплого, знакомого чувства. Именно в этот момент раздался настойчивый звонок из кармана Мэйси. Она взглянула на экран, и её улыбка мгновенно исчезла, сменившись маской досады и тревоги. — Родители... — она с обречённостью посмотрела на Клэя. — Мне нужно в замок. „Срочно и немедленно“, как всегда. Веселье в комнате разом угасло. — Опять? — поморщился Аарон. — Да они специально сегодня выбрали время! Только начали веселиться! Клэй подошёл к ней. Он видел напряжение в её глазах, ту самую внутреннюю борьбу, которая была знакома и ему. — Тебе правда надо идти — сказал он тихо, и его голос прозвучал мягко, но без возражений. — Это... важно. Она кивнула, не в силах подобрать слова. Принцесса вышла в пустынный прохладный переулок, залитый светом из высоких арочных окон. За ней вышел и сам лидер, оставив Аарона и Акселя вдвоем. Шум из магазина остался позади, и их окружила звенящая тишина. Мэйси остановилась, глядя на его лицо, освещённое светом из окона. В нём была та же усталость, то же бремя, что и в ней. Но также и сила, которая всегда придавала ей уверенности. — Клэй, я... — она сделала глубокий вдох, её пальцы нервно перебирали складки платья. — Я не знаю, что они скажут. Но я знаю, что чувствую. Я не хочу всего этого. Трон, церемонии... я хочу... Она не решалась закончить. Её сердце колотилось где-то в горле. Она хотела сказать «тебя». Хотела сказать, что её настоящее место с ним, с рыцарями, что её сердце давно сделало свой выбор. Клей смотрел на неё и в его глазах она прочитала всё, и понимание, и ответ. Но это был не тот ответ, на который она надеялась. Он видел её порыв, видел её готовность высказаться, и медленно, почти неуловимо, покачал головой. — Мэйси... не надо — его голос был тихим, но в нём слышалась сталь. — Не говори того, чего не сможешь взять назад. Ты — принцесса. А я... я сын Руины. У нас с тобой... разные дороги. Твой долг здесь. И он важнее любых чувств. Мурингтон не отводил взгляда, принимая на себя всю боль, которую видел в её глазах. Он отрезал ей путь к признанию, чтобы защитить её. От себя, от последствий, от горького выбора, который ей пришлось бы сделать. Они стояли в молчании, которое длилось вечность. В нём было всё: невысказанные слова, подавленные надежды и понимание той суровой правды, которую Клей только что озвучил. Мэйси чувствовала, как по её щекам катятся предательские слёзы, и она смахнула их тыльной стороной ладони, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Тебе пора — наконец произнёс Клэй, и его голос снова стал тихим и усталым. — В замок. К родителям. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Развернулась и пошла прочь по улице, не оглядываясь. Каждый шаг отдавался в её сердце пустотой. Она хотела вернуться, но не решилась на это. Клэй смотрел ей вслед, пока её фигура не скрылась за поворотом. Он сжал кулаки, чувствуя, как знакомое холодное пламя магии шевельнулось в его груди, отвечая на его боль. Он был прав. Он знал это. Но от этого не становилось легче. Он только что добровольно оттолкнул от себя единственный источник тепла в своей жизни, потому что некоторые стены были слишком высоки, чтобы их перейти, а некоторые проклятия слишком сильны, чтобы их игнорировать. — Блять.... — Очень тихо прошептал Мурингтон, садясь на холодную землю и закрывая лицо руками не в силах больше сдерживать эмоции. _____ Золотой Дом семьи Ричмонд сверкал на солнце, оправдывая своё название. Ланс, слегка запыхавшись, подбежал к резным воротам как раз в тот момент, когда к ним подъезжал всадник. Это был не просто всадник — он был облачён в кожаную куртку, украшенную стальными вставками, а за спиной у него был закинут странный предмет, напоминающий гитару, но с рукоятью как у меча. — РОДЖЕР! Всадник легко спрыгнул с коня, и Ланс бросился к нему, забыв о всякой аристократической чопорности. Они обнялись, как братья, долго не отпуская друг друга. — Ланс, старый хвастун — первым нарушил тишину Роджер, и его голос, низкий и бархатный, зазвучал для Ланса как самая прекрасная музыка. — Признавайся, ждал у окна с самого рассвета? — Я? Ждать? — Ланс отскочил, делая вид, что обижен. — У меня расписание сделано по минутам! Я... просто оказался в этом районе по счастливой случайности! — Он отступил на шаг, чтобы окинуть друга оценивающим взглядом. — Ты... вымахал что ли? Раньше-то я был выше! Роджер рассмеялся, и его тёмные длинные кудри заплясали на плечах. — Всего три сантиметра, а он уже заводит речь об этом. Да, 189. Доволен? А ты, я смотрю, всё так же помешан на своей внешности. — Это называется — уважать себя и своих зрителей. — с достоинством парировал Ланс. — Но хватит обо мне. Идём в дом! Ты должен мне ВСЁ рассказать! Они устроились в гостиной Ричмондов, в огромных креслах перед камином. Первые полчаса пролетели в бешеном потоке воспоминаний.... — Помнишь, как на том балу в соседнем Королевстве мы украли торт с праздничного стола и залезли на ту самую вращающуюся башню? — глаза Ланса блестели. — Мы ели его там под салют, а крошки падали на головы "важным" людям! Роджер ухмыльнулся: — А потом ты сказал, что это голуби-сладкоежки. Твой отец был в ярости! Он пытался нас потом поймать, но у него так ничего и не получилось! —О, это было весело! — закатил глаза Ланс. — Мы смеялись до слёз, пока у нас не свело животы. — А наше Тайное Общество Двух Мечей? — продолжил Роджер — Мы нашли ту пещеру у озера и объявили её своей базой! . Ты притащил туда старый занавес вместо знамени, а я свою первую самодельную...гитару... — Музыкант запнулся на последнем слове. — И мы клялись, что будем защищать невинных и сражаться со злом.— Ланс говорил уже без иронии, с чистой детской ностальгией. — Мы были такими наивными... и такими счастливыми. — Но самым же эпичным был наш побег с официального приёма в Королевстве....блин, забыл как оно называлось, но не суть. — Роджер покачал головой, улыбаясь, и продолжил дальше — Нам было так скучно, что мы переоделись в платья горничных и проработали весь вечер на кухне, моя посуду! — За что и получили по полной золотых монет от настоящих горничных, которые воспользовались внезапным выходным! — закончил Ланс. — Это был мой первый «гонорар» за актёрскую игру! Но постепенно смех стих. Ланс посмотрел на друга более пристально, заметив следы суровости в уголках его глаз, которых не было в детстве. — Роджер... а что... что случилось тогда? Ты просто исчез. Сначала приходили письма, а потом... тишина. Улыбка с лица Роджера исчезла, как будто её сдуло ветром. Он отвёл взгляд, уставившись на языки пламени в камине. — Помнишь, мои родители собирались в экспедицию? В Горы. — Его речь с веселой резко сменилась на серьёзную. Уже по интонации было понятно, как больно ему давались все эти рассказы о прошлом. — Да... — тихо сказал Ланс. — Твой отец хотел найти источники резонирующих кристаллов для новых инструментов. — Они... не вернулись. — выдохнул Роджер, и его слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. — Лавина. Спасатели нашли только обломки повозки... и ту самую гитару отца. Разбитую. Ланс замер, сердце его сжалось. Он хотел что-то сказать, найти слова утешения, но они показались ему пустыми и бесполезными. Он подсел ближе к своему другу и приобнял его за плечи одной рукой. — Меня забрали дальние родственники. — продолжил Роджер без эмоций. — На самом краю королевства. Жизнь... изменилась. Вместо балов и уроков музыки — ферма, физический труд и упрёки, что я «бездельник-артист», который не может принести реальной пользы. — Но... как же ты... — Ланс широко взмахнул рукой, указывая на гитару-меч и дорогую, хоть и походную, одежду друга. — Ты же... ты же Роджер! Тот самый «Принц Струн»! О тебе говорят во всех королевствах! На лице Роджера снова появилась улыбка, но на этот раз — гордая и закалённая. — Потому что я не сломался, Ланс. Музыка была моим спасением. Всё, что у меня осталось — это та самая разбитая гитара отца. Я её починил. Потом сделал из неё что-то новое. А после начал играть на площадях. Мои тексты... они были не только о боли и потере, но и о силе, которая рождается из пепла. Людям это заходило. Если бы не музыка... — он усмехнулся — Я бы до сих пор убирал навоз на той ферме. Цель не дала сломаться. Цель стать легендой, достойной своих родителей. В этот момент в гостиную вошли родители Ланса. Их лица были окрашены искусственной светской печалью. Ланс, увидив своих родителей, тут же отстранился от гитариста и сделал пафосное лицо, смотря на них. — Дорогой Роджер — начала Голди Ричмонд, подходя к нему ближе — Мы были в ужасе, когда узнали о трагедии. Такие прекрасные люди... Ваши родители... — Это огромная потеря для всего культурного мира. — добавил Кутберт Ричмонд. Роджер вежливо, но холодно кивнул, его поза стала закрытой. — Благодарю вас за соболезнования. Всё уже в прошлом. Чувствуя неловкость, Ланс резко встал. — Нам надо идти — сухо сказал Ланс и, не дожидаясь ответа, схватил друга за руку и почти вытащил его из гостиной. Они вышли в тихий, уединённый сад за домом, где только шелест листьев нарушал тишину. — Прости за них — вздохнул Ланс — Они... они всегда такие. Ничего не понимаю. — Всё в порядке — Роджер с облегчением опустился на каменную скамью — Я привык. Такие «соболезнования» я слышал сотни раз. Людям кажется, что это их долг. Но никто не понимает, каково это на самом деле. — Продолжил он, улыбаясь, смотря на Ланса. _____ Тем временем в замке Найтонии атмосфера была далека от праздничной. Мэйси, получив срочный вызов, входила в тронный зал с тяжёлым предчувствием. Её родители, Король и Королева, сидели на своих тронах, и их позы говорили о решимости. — Дочь моя — начал Король, его голос гулко прокатился под сводами зала. — Мы рады, что ты пришла. Сегодняшний праздник не просто веселье. Это символ. Символ возвращения к нормальной жизни. И твоё место в этой жизни — здесь. Мэйси ощутила, как по её спине пробежал холодок. — Я понимаю, папа. Но моё место также и с моими рыцарями. Я могу совме... — НЕТ! —Иггрид ударил кулаком по подлокотнику трона, и эхо болезненно отозвалось в тишине. — Довольно этих игр, Мэйси! Тебе скоро двадцать! ДВАДЦАТЬ ЛЕТ! Ты наследница престола Найтонии, а не наёмница, скитающаяся по полям сражений! Ты должна думать о законах, о дипломатии, о будущем нашего королевства, а не о том, как разбить очередного монстра! Королева, до сих пор молчавшая, попыталась вставить мягкое слово: — Мэйси, дорогая, твой отец прав. Твоя роль... она меняется. Мы не говорим, что твои подвиги не важны. Мы говорим, что пришло время для другой, большей ответственности. — Большей? — Мэйси заставила себя не кричать, но её слова жгли, как раскалённые угли. — А что может быть большей ответственностью, чем отдавать свою жизнь за жизни других? Даже побывав в моей шкуре, вы так и не поняли этого?! — Она не сдержалась. Годы усталости, страха и давления вырвались наруху одним яростным потоком.— Вы стараетесь для Мэйси? А ВЫ ХОТЬ РАЗ СПРОСИЛИ, ЧЕГО ХОЧУ Я? НАСТОЯЩАЯ Я! Я НЕ ХОЧУ ЗАКАНЧИВАТЬ С РЫЦАРСТВОМ! ЭТО МОЯ ЖИЗНЬ! Сказав это, она увидела, как багровеет лицо отца и как бледнеет мать. Но было поздно. Слёзы, которые она так отчаянно сдерживала, подступили к глазам. Не в силах больше ничего говорить, она резко развернулась и, срывая с шеи парадное ожерелье, бросилась прочь из зала, оставив за собой гробовую тишину. Она бежала по бесконечным коридорам, не видя ничего перед собой, пока не ворвалась в свою комнату. Дверь с грохотом захлопнулась. Мэйси, не добежав до кровати, прислонилась спиной к холодной стене и медленно села на пол. Колени она подтянула к груди, а лицо спрятала в ладонях. И тогда её накрыло. Тихое, горькое, безнадёжное рыдание вырывалось из самой глубины её души. Она знала, что они правы. Но почему эта правота должна была убивать в ней всё, что она любила? Почему долг должен был чувствоваться как предательство самой себя? — Я не хочу... — шептала она сквозь слёзы. — Я не могу это бросить... Клей... Аарон...все они... В тронном зале повисло тяжёлое молчание. Королева первой нарушила его, подойдя к мужу. — Быть может, мы были слишком суровы? Ей нужно время, чтобы принять это. — Время? — Король грозно поднялся с трона. Его лицо было искажено гневом и... страхом. Страхом за дочь, который он маскировал под тиранией. — У нас НЕТ времени! Мы и так ждём уже слишком долго! Мы стараемся для неё, готовим её к великому будущему, а она ведёт себя как глупая, избалованная девочка, которая хочет только бегать с мечом и играть в героиню! Это ДОЛЖНО прекратиться! — Он прошёлся по залу, его шаги отдавались гулкими ударами. — Я принял решение. Сразу после торжества мы с тобой уезжаем в соседнее королевство с дипломатическим визитом. На месяц. Мэйси остаётся здесь. ЗА ГЛАВНУЮ. Пусть почувствует, каково это нести НАСТОЯЩУЮ ответственность. Пусть столкнётся с бумагами, приёмами, жалобами людей и интригами двора. Может быть, тогда до неё ,наконец, дойдёт, что такое её настоящий долг! — Но... — попыталась возразить Хаммерин. — ЭТО НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ! — рявкнул Король, и его крик заставил её вздрогнуть. — Решение окончательное! С этими словами он тяжёлой походкой вышел из зала, хлопнув дверью. Королева осталась одна. Она медленно, словно её тело внезапно стало неподъёмно тяжёлым, опустилась на свой трон. Она склонила голову, и её плечи содрогнулись от беззвучного рыдания. Она была раздавлена между любовью к дочери и долгом перед королевством, между мягкостью мужа в обычные дни и его железной волей в моменты кризиса. Она проиграла сражение за будущее своей дочери, и теперь ей оставалось лишь наблюдать, как решение отца ломает их хрупкий мир. _____ Вернемся к саду Ричмондов. Они ещё какое-то время молча сидели, наслаждаясь покоем. Пение птиц и отдалённый гул города создавали умиротворяющий фон. — Знаешь — негромко начал Роджер, поправляя пирсинг в ухе. Его пальцы бессознательно начали барабанили по колену, будто отбивая сложный ритм. — До меня всё это время доходили слухи. О том, как на королевство нападали. Сначала лавовые монстры, потом каменные... Все эти истории были полны хаоса и разрушений — Он замолчал, подбирая слова, его взгляд стал отстранённым и сосредоточенным. — Но меня меньше интересуют сами монстры , победы или поражения... Все газеты и сплетни крутились вокруг одного имени. Зловещий Шут. Джестро. Ланс фыркнул, отмахнувшись, как от назойливой мухи. — А, этот клоун ! Да, было дело. Он устроил тут непередаваемый цирк на крови. Но, к счастью, всё уже в прошлом. И знаешь.— Ланс снисходительно усмехнулся. — Из него злодей, как из меня балерина. Ничего он из себя не представлял, просто марионетка в лапах у Монстрокса. Без своего "хозяина" он и мухи не обидит. Сейчас он тихонько сидит в тюрьме и перебирает камушки, так что можешь не волноваться. Роджер не ответил сразу. Он смотрел на Ланса, внимательно слушая, но в его глазах не было ни облегчения, ни насмешки. В них читалось что-то иное, острое, затаённое разочарование. Перед его внутренним взором всплыло воспоминание, яркое и болезненное, будто вчерашний день: Четыре года назад... Жара. Невыносимая вонь навоза. Его руки, покрытые мозолями и грязью, сжимают вилы. Вся его жизнь свелась к этому бесконечному, унизительному труду. — Роджер! Иди сюда, к нам пришли газеты, давай взглянем и отдохнём! — позвала его тётя Амая. Он с надеждой подошёл, мечтая хотя бы на минуту забыть о своём жалком существовании. Тётя разложила свежий номер «Королевского Вестника». Его взгляд упал на заголовок: «НАЙТОНИЯ ПОД УДАРОМ: ТЬМА НАСТУПАЕТ!». Рядом с текстом была фотография с искажённой гримасой безумия, лицо клоуна в фиолетовом костюме. — Это что-то новенькое — равнодушно протянула тётя, указывая на фото Джестро заточённым ногтем. — Не повезло королевству. — Она посмотрела на Роджера, и в её глазах вспыхнул знакомый ему огонёк жестокого веселья. — Роджер, как ты думаешь, ты бы смог его победить?— она сделала паузу, давая вопросу повиснуть в воздухе. — Или ты только умеешь петь свои песенки? Амая громко рассмеялась, но для Роджера её слова прозвучали как приговор. Они вонзились в него острее любого ножа. В тот самый момент, глядя на насмешливое лицо Джестро в газете, он почувствовал не просто обиду, а жгучую необходимость что-то доказать. Не только тёте, но и самому себе. Он не просто «певец». Он — воин. Ему нужна была цель. И он её нашёл. С того дня он начал усердно работать над собой. Выучил сотни боевых приёмов, совмещая их с виртуозной игрой на гитаре. Темноволосый превратил своё тело в идеальное оружие, накачав мышцы так, что даже Клэй Мурингтон, эталон физической мощи среди рыцарей, позавидовал бы его рельефу. И всё ради одной цели — однажды встретиться с этим шутом лицом к лицу и доказать всем, а в первую очередь себе, чего он стоит. Вернувшись в настоящее, Роджер почувствовал, как внутри всё сжалось. Он приехал сюда, в Найтонию, не только ради встречи с Лансом и праздника. Глубоко внутри теплилась главная надежда — найти Джестро. И теперь он узнал, что его цель недостижима. Она томится за решёткой. — Он... в тюрьме? — переспросил Роджер, и его голос, к его ужасу, дрогнул, выдавая внутреннюю панику. Он не поверил Ричмонду. Не мог поверить, что тот, кто годами был его тайным «врагом», символом его мотивации, оказался всего лишь слабой «куклой». — Ты уверен? Может, он притворяется? Готовит новый план? Ланс лишь рассмеялся в ответ. — Поверь, после всего, что он устроил, за ним присматривают очень и очень пристально. Никаких планов. Сплошное раскаяние и пыль. Роджер резко встал, сделав вид, что поправляет гитару за спиной. Ему нужно было скрыть разочарование, вытравить это глупое, детское чувство. — Ладно... что ж... — он с силой выдохнул и натянуто улыбнулся. — Тогда... покажешь мне, где будет проходить это грандиозное празднество? Я слышал, ваш шеф-бот Эклер творит чудеса с безе. — Гитарист резко перевёл тему, и в его голосе снова зазвучали лёгкие, беззаботные нотки, будто того напряжённого разговора и не было вовсе. Но в глубине его глаз, как заноза, осталась горечь от рухнувшей цели.