born raw

Джек медленно просыпается, разбуженный лаской языка Джока на затылке. Джок прижимается к нему, грудью к спине, пахом к заднице – его дыхание горячее и поверхностное, упираясь в самый верхний бугорок позвоночника Джека, и пока глаза Джека мелькают, открываются и закрываются, бёдра Джока поддаются вперёд, и горячая, твёрдая линия его члена проскальзывает между ягодиц Джека, плоть к влажной ткани, и… — …б-блять, тирак, — хрипло говорит он, полуслепо, в подушку под собой – над ним Джок просто смеётся, прерывисто покусывая затылок Джека: просто игра, никакой боли. Джок успокаивает кожу Джека крепким прикосновением губ, его тёплая ладонь прижимается к бедру Джека, а пальцы впиваются в едва уловимую податливость плоти Джека. Джек тяжело моргает, сердце колотится в горле. Сквозь сонное, пьянящее марево наслаждения он вспоминает, как Джок целовал его ухо, челюсть, шею – вспоминает, как Джок шепчет ему, лаская языком и зубами мочку уха: Можно, тирак? – вспоминает себя, задумчивого и мягкого, протягивающего ему скрюченные, ищущие пальцы и тёплую ладонь, шепчущего ему: — Тирак, — задыхаясь, как произносит это Джок. Глаза Джека закатываются, его наслаждение сосредоточено на том, как член Джока скользит по нему, как Джок трётся о него, как его бёдра медленно, резко, непрерывно прижимаются к мягкой податливой попке Джека. Джек откидывается назад, подпрыгивая под изгибом бёдер Джока, хмурясь, пока его член пульсирует, влажный и твёрдый, между животом и кроватью, зажатый во влажной ткани боксёрских трусов. Джок стонет, тихий, негромкий звук, который касается ушной раковины Джека, но Джек чувствует, как сок скапливается в глубине живота, тяжело оседая на затылке и основании позвоночника, и когда кулак Джека сжимает простыню под ним, его спина выгибается, поддаваясь движению тела в такт неглубоким толчкам Джока, Джок бормочет, судорожно и полуневнятно: Я хочу этого, тирак. — Блять… — Джек. Джек, — голос Джока низкий, судорожный и стонущий. Он устремляется прямо к голове Джека — к зажатому члену Джека. Джек сдвигается, чтобы открыть рот Джока, его кожа горит, когда Джок трётся о него, головка члена цепляется за наполовину испачканную ткань боксёров Джека — Джек чувствует, как ткань липнет к его заднице, липкая от густого предэякулята Джока. Над ним Джок трясётся, его бёдра дрожат, Джеку это, конечно, не в новинку; Джок уже близко, его бёдра дрожат, дыхание перехватывает, и как раз когда мысли Джека блуждают, гадая, как долго Джок этим занимается, Джок наклоняется, его зубы игриво и дразняще касаются формы уха Джека. Джек шипит, дыхание вырывается прерывистым, когда Джок целует его ухо, голос всё ещё почти невнятный, когда он говорит ему, пронзительно и жадно, после того как он лизнул ухо Джека: Джек, я хочу этого. — Д-да, — выдыхает Джек, и… — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, тирак. — и горло Джека сжимается от странного звука, чего-то искажённого между стоном и затиханием имени Джока. Он… Он этого не ожидал. Это хорошо. Это тоже хорошо. — Т-тирак, — ахнул Джек, и от удовольствия у него сжался живот. Он пытается приподняться, уговорить Джока упасть на спину и на кровать, хотя бы для того, чтобы устроиться между его жадных ног и сделать именно это — чтобы раскрыть его, трахать, любить и целовать, пока рассвет ещё не наступил, — но Джок всё ещё прижимается к нему всем своим весом, привязывая его лицом к кровати. — П-пусти меня, тирак. Голос Джока прерывается, искажается: Я… я хочу… — Позволь… Отпусти меня, тирак, и я… — …хочу, хочу, чтобы ты прижал меня к земле, тирак, — кричит Джок, и зрение Джека на мгновение затуманивается, его член твёрд и жался к животу, сердце колотится в груди, а движения бёдер Джока запинаются в такт его надломленному голосу. — Хочу… хочу, чтобы ты… трахнул меня, хочу, чтобы ты сделал со мной всё, что… хочешь, тирак, я… — …с-слезь, тирак… — М-можно? Можно, тирак? — голос Джока становится тише, мягким и сладким, несмотря на жар и наслаждение, разгоревшиеся между ними, разгоревшиеся, словно огонь в ночи. Стон Джека теряется, спутавшись в сплющенной подушке под его головой, когда руки Джока хватают его за ягодицы, сжимая, разминая и раздвигая под тканью. — Д-да. Да, тирак, — потому что – чёрт, это хорошо, и это тоже хорошо; на мгновение Джеку кажется, что Джок мог бы трахнуть его, вот так – что Джок мог бы расправить его пальцами, поливая предэякулятом, слюной и горячей, влажной лаской этого языка, что Джок мог бы прижать его ладонью, лежащей плашмя и привычно прижатой к изгибу его позвоночника, но… — Блядь, — хрипло говорит Джок. — Д-Джок, — словно вздох, – то, как он уходит. Кожа Джека горит, дрожь за дрожью тянется по линии позвоночника, словно танцующие, трепещущие кончики пальцев. Член Джока теперь горячий и ровный, в расщелине задницы Джека, плоть к плоти, а боксеры Джека сжаты вокруг бёдра, впиваясь в нежную кожу под задницей. — Т-тирак… — голос Джека запинается, стихает и переходит в стон, когда бёдра Джока надавливают на него, его толчки торопливы и вялы одновременно. Джок сжимает голый зад Джека руками, его стоны становятся неестественными, глубокими; бёдра запинаются, учащаются — его член твёрдый и истошный, оставляя сморщенную плоть дырочки Джека влажной и блестящей от предэякулята. Дыхание Джека учащается, застревая в горле, когда головка члена Джока дразнит его дырочку, надавливая ровно настолько, чтобы почувствовать многообещающее давление, прежде чем член соскользнёт, устремляясь к выемке копчика Джека. — Дж-Джок, — мокро, задыхаясь. — Тирак, тирак. Джок стонет, долгий, гортанный звук, который скользит вверх по линии позвоночника Джека, оседая, словно физическое прикосновение, на затылке, — и Джек чувствует это, то, как Джок подходит к нему, на него, почти внутри него: то, как бедра Джока подергиваются во время движения, как его дыхание с трудом вырывается из него, обдуваемое горячим и тяжелым ветром, скользким от пота, между дрожащими крыльями плеч Джека. Член Джока проскальзывает между полушариями задницы Джека, оставляя его размазанным и испачканным густой спермой Джока – звук скользкий, влажный и пьянящий, пока бедра Джока продолжают двигаться прерывисто, скупо: лишь немного сбиваясь с толку их дыханием, и… — …блять, — выдыхает Джок, мягко и дрожащим голосом, упираясь в самый верхний бугорок позвоночника Джека, – и когда вес Джока опускается на него, его тело становится болезненно мягким под гибкими конечностями, Джек стонет: дрожащим, мягким. Его глаза трепещут. Его член болит. Его возбуждение горячее, сгусток, пульсирующий жар внизу живота. Джек дрожит всем телом под жаром тела Джока, когда рот Джока медленно, томно целует чувствительную, скользкую от пота кожу за ухом Джека, а зубы Джока покусывают, нежно впиваясь в нежный хрящ, Джек шипит, его бёдра опускаются вниз и погружаются в матрас под ними, и… ...всё происходит быстро; одним быстрым, ловким движением. Рот Джека полуоткрыт, губы размазаны по слюне, загорелая кожа горит мягким румянцем и тонким слоем пота, когда он поднимается, его руки лишь слегка дрожат, когда вес тела Джока спадает, отклеиваясь от линии позвоночника, – и затем Джек слепо, бездумно наполовину стягивает, наполовину сбрасывает свои боксёры, прежде чем перевернуться и устроиться между гостеприимно принятыми ногами Джока. Джок тихо и бездыханно смеётся под ним, и, несмотря на нарастающее возбуждение, густое и пьянящее, скапливающееся под пупком, Джек чувствует, как в нём разворачивается нежность, как безграничность его любви сливается, сворачивается и обвивается на фоне бездонного озера его желания. Джек облизывает нижнюю губу — движение губ, которое сразу же привлекает тяжёлые, полуприкрытые глаза Джока; затаив дыхание, Джек хватается за твёрдую кожу бедра Джока, крепко сжимая кожу, и падает вниз, чтобы поцеловать его — чтобы спросить его тихо, тихо и почти бездыханно, несмотря на отчаянное желание Джека укусить его: Что это было, чёрт возьми, тирак? — Я… — голос Джока затихает, хрипловатый, губы спутаны от прикосновения Джека, и… и это проходит прямо сквозь него, лёгкое, томное скольжение губ Джека по его губам, нежные поцелуи Джека, мягкое скольжение языка Джека. Живот Джока дрожит, сжимается; его рот открывается, когда тупые ногти Джека скользят по задней части бедра, вздох, который быстро поглощается тёплым, знакомым ртом. Джек наклоняет голову. Джок следует за движением, нахмурив брови в недовольстве, когда Джек отстраняется, глядя на него сверху вниз глазами цвета ириски в слабом сиянии медленно восходящего солнца. — …Я не мог… не мог сдержаться, тирак. Я… я просто… — …не мог сдержаться, — тихо бормочет Джек, и Джок улыбается, широко и сладко, с сердцем, застывшим у основания горла, готовым излиться и лечь с другим. Джек крепче сжимает заднюю часть бедра Джока, его взгляд скользит по телу Джока — раскрасневшемуся, блестящему от пота. Член Джока истекает предэякулятом, почти размягчившись в выступе бедра, но всё ещё подёргиваясь, красный и влажный под взглядом Джека. — Дж-Джек, — и когда взгляд Джека метнулся вверх, — Тирак, — брови Джока нахмурены — под ним он наполовину скрыт, в тени силуэта Джека. В безопасности. Сохранён. Живой и сладкий. Всё. Взгляд Джека скользит по тонкой части рта Джока, его внимание сосредоточено на том, как нижняя губа Джока втягивается внутрь – как тупые зубы Джока вгрызаются в розовую, опухшую плоть, прежде чем отпустить, оставляя едва заметные следы. Словно в знак благодарности, Джок приподнимает бёдра, прижимая их плоть к плоти. — Тирак. Давай. Джек мычит – тихо, тихо и вопросительно. — Я… — дыхание Джока прерывается, колено подёргивается, бёдра поднимаются, когда рука Джека скользит внутрь, пальцы длинные и широко расставленные, на мягкой коже внутренней стороны бедра Джока. Медленно восходящее солнце смещается, оставляя на Джека бесформенные линии. — Я хочу… — Я знаю, — бормочет Джек, и тут Джек наклоняется, его отражение расплывается в тонких зрачках расширяющихся глаз Джока. Бёдра Джока раздвигаются шире, его руки цепляются, сжимаются. Под ним Джок прихорашивается, издавая то высокие, то низкие звуки в горле, когда его целуют, — когда твёрдые, знакомые связки мышц меняются, опускаются и перестраиваются под тёплой, знакомой плотью. Джек жадно впивается языком в вялый рот Джока, его дыхание отдаётся влаге во рту Джока, удерживается и обменивается, а затем проглатывается — и когда Джек ёрзает, отступая назад, чтобы провести двумя пальцами между ягодиц, собирая густую сперму Джока, которая начала проскальзывать мимо его отверстия и спускаться к яйцам, Джок... — ...б-блять, — глубоко и в то же время мягко, переходя в стон, который ещё больше разжигает извивающийся жар под пупком Джека. Джек только улыбается, тихий смешок его обжигает скользкую от слюны нижнюю губу Джока. — Т-тирак, — его голос дрожит, мышцы напрягаются, а бёдра наклоняются, когда грязная рука Джека скользит между ними; Джок замечает это, слабый блеск собственной спермы на пальцах Джека в тусклом свете восходящего солнца – и вот кончики пальцев Джека прижимаются к нему, кружа вокруг его отверстия скользкими, медленными прикосновениями. Дыхание Джока глубоко, вяло покидает его. Тупые ногти впиваются в предплечье Джека. Упираясь в углубление бедра, член Джока начинает шевелиться, пульсируя и нерешительно истекая с каждым маленьким псевдотолчком, который Джек делает ему пальцами – и когда Джок хмурится, сгиб его ноги поднимается, пальцы Джека скользят внутрь него, сгибаются, и… — …хорошо? — шепчет Джек, и успокоение его голоса почти теряется в прерывистом вздохе Джока. Джок тяжело моргает, поворачивая лицо в сторону голоса Джека. Джек целует его, целомудренно и сладко, пока Джок содрогается, лениво кивая ему в ответ. Его губы раскрываются в прерывистом стоне, когда пальцы Джека скользят внутри него, задевая простату, уговаривая член Джока подёргнуться и затвердеть между ними. Голова Джока запрокидывается назад, глаза полуприкрыты и слезятся, когда рот Джека впивается в чувствительную часть его плеча и сосет, сосет. Джок скулит, стонет — зубы Джека покусывают синяки на коже, и когда пальцы Джека глубже проникают в него, бёдра Джока откидываются назад, поддаваясь нежному толчку руки Джека. — Дж… Джек. тирак, я… — Я знаю, тирак, — и Джек отстраняется от него, свет струится по точеному телу Джека, когда он выпрямляется, и прежде чем Джок успевает нахмуриться, прежде чем Джок успевает зарычать, вцепиться ногтями и притянуть Джека ближе, в тепло их общего пространства, свободная рука Джека скользит по передней части тела Джока, широко раскинув руки и почувствовав тепло, прежде чем он нежно сжимает пальцами его горло. — Ты хотел, чтобы тебя прижали к земле. — Тирак… — хрипло, как будто он отпускает его. Давления почти нет, но Джок чувствует это как укус, как удар в живот: задыхаясь от того, как это ощущается. Джек смотрит на него сверху вниз, его края стали мягкими, а любовь родилась необработанной, обнажённой и настолько ощутимой в воздухе между ними, что он не осознаёт, как пальцы Джека выскользнули из него, пока головка члена Джека не упирается в влажный, расслабленный край его отверстия, кружа по кольцу мышц, имитируя то, как его пальцы играли, прежде чем войти внутрь. Глаза Джока захлопываются, твёрдый узел в горле подпрыгивает под ладонью Джека. — С-сильнее. Джек сжимает руку. Брови Джока хмурятся, стон искажённый и низкий, Джек толкается внутрь, затаив дыхание, когда тело Джока дёргается, гудя под весом собственного тела Джека. Глаза Джока яркие, блестят и полуприкрыты в теплых лучах рассвета, и когда дыхание Джока со свистом вырывается из него, Джек ослабляет хватку и прижимается к мягкой податливости задницы Джока; дыхание Джока словно выбивает из него, его тело качается вверх, мышцы на бедрах подпрыгивают, сжимаясь о бедра Джека, его талию, и... ...а ​​затем Джок прижимает свое тело вверх, вжимаясь своей плотью в симметрию Джека, их тела толкаются и тянутся в тандеме, когда Джек входит, а Джок поднимается ему навстречу, содрогаясь и дрожа, когда дыхание Джека вырывается из него сверху, горячее и тяжелое в воздухе между ними. Джек трахает его нежно, медленно – резкий контраст с той хваткой, что он сжимает горло Джока, его прикосновения то усиливаются, то ослабевают, словно биение сердца, помогая Джоку адаптироваться к практически полному отсутствию кислорода, а затем, казалось бы, даруя ему жизнь пьянящим порывом дыхания, но Джок сам просил об этом раньше – чтобы его прижали, чтобы его трахнули, чтобы… — …н-нгх, — хрипло вскрикивает Джок, его зрение затуманивается. Джек то появляется, то исчезает из фокуса, словно защищая его от любопытных глаз, от взглядов божеств, от всего, что не является им. Он вздрагивает, когда большой палец Джека нежно скользит по пульсирующей жилке на его шее – вздрагивает, когда рука Джека покидает его горло, опускается вниз, его ладонь плотно прижата к центру груди Джока, слово «ВЕРНОСТЬ» написано с ошибкой между четырьмя раскрытыми пальцами. — Дж… Джек, — выдыхает Джок, бёдра подпрыгивают, бедра и живот дрожат, когда бёдра Джека резко двигаются вперёд, его член горячий внутри него. Джек лишь наклоняет голову, грудь вздымалась, когда выбившиеся пряди волос прилипли ко лбу от пота; от этого зрелища Джок смягчается, чувствует удушье, его любовь, несомненно, родилась сырой и обнажённой, познаётся по дыханию и прикосновению, что-то неявно Джек, Джек… Джек. В горле Джока бьётся сердце; и как раз когда он думает, захочет ли Джек почувствовать его, захочет ли Джек сохранить его, рука Джека снова скользит вверх, кончики пальцев сжимаются там, где пульс Джока учащается. — Т… Тирак. Бёдра Джека замирают. Любовь глухо бьётся в его ладони. Бёдра Джока дрожат; тело Джока трясётся. — Тирак, — бормочет Джек, и дыхание перехватывает от собственных судорог Джока, от этого звука, который делает его острым и сладким – сладким, тонким, задыхающимся и слишком знакомым. Пульс Джока скачет, глухо ударяет, маленькими скачками задевает линии судьбы, жизни и любви, выгравированные на ладони Джека с рождения. У Джека кружится голова, он задыхается; вокруг него напрягается тело Джока – под ним веки Джока трепещут, узел в горле сопротивляется хватке Джека, и… ...его тело дергается, член пульсирует, пальцы ног сжимаются, жар под пупком сжимается всё туже и туже, пока его член дёргается, дёргается и пульсирует, но член Джока остаётся полутвёрдым, предэякулят стекает с кончика слабыми, вялыми струйками. — Дж-Джок... — но Джок не может перестать дрожать; даже когда рука Джека ослабевает на его горле, и даже когда Джек прижимается к нему и целует его, его рот перчит вдоль розовой, опухшей плоти нижней губы Джока, уголка рта Джока и разреза его челюсти, тело Джока продолжает дрожать, его бедра покачиваются, его член болит, отверстие пульсирует. Толчки Джека запинаются на середине движения, пульсация тела Джока вокруг него невыносимо тугая - и когда тупые ногти Джока впиваются ему в плечо; и когда дыхание Джока оставляет его скованным, горячим и влажным; и когда лицо Джока поворачивается внутрь, брови сведены, а нос прижат к шарниру челюсти Джека, хотя бы для того, чтобы вдохнуть его вместе с потом его кожи, Джек стонет - заикающийся, неторопливый звук, когда он изливается в теплое тело Джока. — Т-тирак… — Бл… блять, — голос Джока срывается на смех, на стон. — Я… я не могу останов… — дрожь не произносится, пока Джек целует его, лицо раскраснелось и покрылось потом, когда Джеком овладел оргазм, и Джоку остаётся лишь наклонить голову и поцеловать Джека в ответ, лениво, по-доброму, с любовью, которую он и не подозревал, что когда-нибудь сможет предложить, пока прощающий не простил ту странную карту, пока бутылка не крутилась, пока Джек намеренно не перевернул её, пока Джок не сказал «вызов», несмотря на то, что Джек считал это правдой, и… — …я люблю тебя, — тихо и мягко бормочет Джек, сбиваясь с толку после каждого медленного поцелуя с открытым ртом; поцелуй за поцелуем, свободно даруемый прикосновением губ Джека, Джок получает. Джок втягивает воздух, извивающаяся, тонкая дрожь пробегает по его телу, словно трепещущие, танцующие кончики пальцев. — Я люблю тебя, — ещё один поцелуй — ещё один мягкий, нежный поворот бёдер Джека; Джок стонет, его член всё ещё полутвёрдый, ноющий. — Я… — …любишь меня? — Д-да, — и Джок смеётся, произнося это, его лицо розовое, глаза медовые. — Да, я люблю тебя, я люблю тебя, — и когда Джек улыбается ему сверху вниз, широко, сладко и искренне нежно, Джок ёрзает, выгибаясь под жаром тела Джека. Пылко: Тирак. Джек мычит — тихо, вопросительно. Воздух между ними остыл, озарённый рассветом. Глаза Джока широко раскрыты и умоляюще смотрят, тело гибкое, плечи расслаблены. Джек наблюдает, не отрывая взгляда от того, как Джок прикусывает нижнюю губу, и когда ладони Джока поднимаются, скользят по рукам Джека, груди и плечам, а затем опускаются вниз, чтобы упереться в ребра Джека, Джек переносит вес на одну сторону, поворачивая запястье и просовывая руку между ними, лишь чтобы прижать пальцы к тому месту, где всё ещё находится его член, смягчаясь в медленно пульсирующем тепле тела Джока. — Джек… — Снова, тирак? — Д-да, — кивает Джок, нахмурив брови. — Да. — Ага, — голос Джека дрогнул, поддразнивая. Он потирает растянутую плоть Джока. Волосы падают ему на лицо, когда он наклоняется. — Думаешь, справишься? — Да… — дыхание Джока прерывистое. — Я хочу этого, — и когда Джек падает вперед, чтобы поцеловать его, покорно уступая, Джок улыбается ему, его пальцы широко расставлены и располагаются между впадинами ребер Джека.