Принцип Талиона

      На выходе из «Новаромы», откуда я вылетела, практически спрыгивая со ступеней, меня, за вóрот плаща, словно котёнка за шкирку, схватила чья-то рука, вытянув в сторону, чуть не заставляя улететь в заснеженный куст.       — Что там забыла, — слова, сформулированные как вопрос, хотя и были таковыми, звучали холодным приказом отвечать. Осознание, кому принадлежит суровый, скрипучий тон, пришло с секундной задержкой.       — Исаак…       — Уже лет сто как Исаак, — преувеличение, настолько очевидное, что я не удержалась, закатывая глаза так сильно, что удивительно было, как шары глаз не застряли в глазницах в неудобных позах, — Что делала там? — снова тот же вопрос, но серьёзнее, с небольшой, непривычно небезразличной ноткой.       Я нахмурилась, глядя на то, как алхимик, единственным рабочим глазом, посмотрел на дверь «Новаромы», а после, не дав мне начать отвечать, потащил в сторону, пару раз оглядываясь за плечо. Он тащил меня вниз, на второй ярус Брумы, резко свернув влево, к огонькам уже затихающего «Радушия», где, около двери всё так же стоял Бротч, пьяный, но задумчиво-одинокий, сразу же оживившийся, увидев Исаака.       — Айзек! Вот ты где! Кто это был? Я имею ввиду длинноухого… Когда тот мер потащил тебя за собой, я уж побоялся, что тебя, — он провел рукой по шее, а после, драматично шикнув, откинулся назад, словно горло ему перерезали.       Но, заметив меня, более молодой, чем мой учитель, алхимик, остановился, выпрямляясь обратно, спешно поправляя одежды, словно пытаясь выглядеть подобающе. Словно я не видела ту кучу раз, как он флиртовал с девками в Гильдии, да даже с парой взрослых знатных дам.       Исаак рядом огрызнулся, услышав, то прозвище, коим к нему обратился Калус, от чего, мне казалось, сейчас и мне достанется. И я не прогадала, чувствуя, как меня резко дернули за воротник, заставив зазвенеть кинжалом, мешком золотых и теми вещами, что были в рюкзаке.       — Заткнись уже. Пошёл, гад, с дурой этой, обратно, хорош мешаться! — привычные ругани и после небольшой харчок в сторону, прежде чем Исаак взял и Бротча за воротник рубашки, таща за собой мертвым грузом, под громкое ойканье второго мага.       И всё же, ни одного ответа. Так, что я забылась в моменте, едва поспевая шагать, практически висящая над землей от хватки наставника.       Вернулась «в себя» я только после того, как нас затолкали внутрь здания Гильдии Магов, практически швырнув на пол, покрытый сине-фиолетовым ковром, да так, что я почти сбила с ног одного данмера, который, громко ругаясь на «грязных н’вахов», успел отпрыгнуть в сторону. Исаак проигнорировал ворчания и недовольства Бротча, а после пошел ко мне, глядя сверху вниз, прежде чем пнуть в живот, заставив меня сжаться в комок, бросая на него гневный взгляд, на что получила кривую ухмылку.       — Крепко. Обновки? — спросил он почти с интересом, присев на корточки передо мной, а после приподнял двумя пальцами край плаща, одобрительно хмыкая при виде нагрудника, прежде чем выпрямился, убрав руки за спину.       Гад ждал, когда я тоже встану. Чего он не любил, так это слабости, боле одобряя ответную наглость, хотя в том тоже нельзя было перегнуть. Практически рыча от недовольства, я встала, прямо, легко. Как бы я ни хотела признавать, удар был слабым, да и броня неплохо смягчила то, как нога алхимика прилетела в живот.       В ответ Исаак приподнял бровь, а после, махнув рукой, веля следовать за ним, пошел, привычно, в сторону своей лаборатории. Выдыхая через нос, я проследовала за ним, постепенно стягивая с себя рюкзак — вешая на одну руку, туда же — плащ, а после отстегнула зáпонки нагрудника, оставив его просто висеть на кожаных лямках на своих плечах.       Оказавшись в привычной серости и темноте лаборатории, я устало выдохнула. Даже бы не подумала, что могу так устать, хотя, что-то подсказывало мне, что дело было в той… странной встрече у Сурутана.       — Так… Что ты у «Новаромы» делал? Обычно же туда ни ногой… — спросила я с притворной безразличностью, скидывая на пол около двери свои вещи, и стягивая, окончательно, нагрудник.       В ответ Исаак промолчал. Удивительно было то для него — засунуть язык в жопу. Поэтому и подозрительно.       Я нахмурилась, встав прямо позади него, скрещивая руки на груди и чувствуя, как мышцы заныли. Слегка.       — Ну? — настояла я, а после, не выдержав ещё одной серии тишины, пихнула сапогом его собственный, что, хотя бы, вызвало реакцию, хотя и недовольную.       Исаак выдохнул, поднимая руку, чтобы протереть, этими сухими, как пепел Вварденфелла, пальцами переносицу и глаза, а после, глядя на меня, пихнул в сторону алхимического стола, всучив в одну руку пустой бутылёк, а в другую лист с каким-то рецептом. Лишь бы не что-то только придуманное — обязательно взорвётся, вопреки всем мольбам в сторону Аэдра.       Мои плечи осели, глядя на рецепт, а после, поставив стекло под трубку алхимического стола, я начала рыскать на полках, избегая, по памяти, той, что с варёным пальцем гоблина. Ну и гадость.       — Альтмер… — начал Исаак, практически заставив меня вздрогнуть от неожиданности, и дело было даже не в том, что он решил говорить, а в том, какой тон был у алхимика, неожиданно неуверенный, в попытках подобрать слова, — Его имя Атисс. Ты его увидела внутри, — слишком много пауз с его стороны. Боги, как мне это не нравилось, — он… Учитель.       Секунда тишины, и я практически выронила из рук мешочек с вампирским пеплом, вовремя подхватив его, ровно за мгновение до того, как алхимик успел бы поднял руку для поучительного удара. Учитель учителя? Это, что, шутка? Или Шеогорат играет с моим разумом?       — Я-то думала, что ты дилетант-самоучка, — только слова сорвались с губ, как о затылок прилетела знатная оплеуха, заставившая голову зазвенеть. Заслуженно.       Исаак покачал головой, да так сильно, что, показалось, что с его сухой, слабой копны волос несколько слетело на пол, но зная его, это, вероятно, так и было.       Я же поджала губы, а после, вернувшись к алхимическому столу, засыпав пару щепоток вампирского праха в ступку, кинула туда же горноцвет. Под тихий шум пестика, давящего растение с неприятным хрустом стебелька цветка, я подняла голову.       — Так… Что это за Атисс? — имя неприятно ощущалось на языке, словно дорогое украшение, попавшее в грязные, полные мозолей руки, — и давно он там тебя учил?       — Бездушный, — короткий, и как обычно, ни на что не отвечающий ответ.       В ответ я приподняла бровь, издав тихое «м-хм» вместе с кивком. Довольно… изобретательное описание. Даже боялась представить, что он делал с Исааком, раз уж теперь он выглядит так, словно у него каждый день — неудачный. Видимо, дерьмовый из этого альтмера учитель. А может, наоборот, гораздо лучший, а от того еще более строгий. Хотя было странно и страшно подумать о том, что есть кто-то более неприятный для роли наставника, чем мой имперец.       — Это все?       — И этого тебе хватит, — ворчливо произнёс он, прежде чем неожиданно положил руку мне на макушку, от чего я посмотрела на Айзека так, словно он отрастил себе вторую голову, чего точно я не желала, учитывая, что он, и так, не был симпатягой, — иди спать. Завтра продолжишь.       Я хотела сказать ему, что у меня были планы — зайти за наградой в Гильдию Бойцов, а после отправиться, из Брумы, в Чейдинхол. Но, почему-то, только кивнула, чувствуя странное ощущение в груди, борясь с тем, как раскрылись глаза, а голова опустилась вниз, в слабом кивке.       — Хорошо.       А после, он вышел из лаборатории, оставляя меня, и ту небольшую лежанку в виде скамьи, мешков и, что я обнаружила с удивлением, какого-то одеяла. Я не хотела спать, и все же ноги понесли меня туда, прежде чем я легла на спину, сложив руки на животе, пока взгляд уставился в никуда.       — Атисс… — практически позвала я, если бы пытаясь призвать к себе того загадочного учителя, альтмера с холодным приказным тоном, одним ухом и золотистыми глазами.       Руки сжали ткань рубахи сильнее, неосознанно, прежде чем, закинув на плечи одеяло, я перевернулась на бок, готовясь к очередному ночному кошмару, пока мысли, словно рекой, перетекали от одного учителя к другому…