Summer camp S.K.Z.

— Я жду, — в голосе директора казалось, что он уже заебался до такой степени, что готов выпрыгнуть в окно, как это сделал Чонин. — Ну и чего молчим, как партизаны? — Ну это вышло случайно, я даже не понял как матом выругался, — начал оправдываться Джисон, а Сынмин после каждого слова Хана кивал, мол, матом вообще никогда не ругался. — Я не только про маты, парни, это же вы разрисовали лагерь, вы опрокинули кастрюлю. Мне продолжать? — директор даже не казался таким страшным, в смысле пугающим, как думали парни, обычный мужик, у которого и так дел по горло (не в том смысле, о котором вы подумали!). — Мы больше так не будем, пожалуйста, поверьте последний раз, — умолял Джисон, готовясь даже на колени встать и кланяться. — А больше и не будете, я звоню вашим родителям и докладываю, что вы сегодня же покинули лагерь. — НО ТАК НЕЛЬЗЯ, ДИРЕКТОР! ВСЕ ИМЕЮТ ВТОРОЙ ШАНС! — Хан Джисон, я всё сказал, можете идти, и вы, Ким Сынмин, тоже можете оповестить всю вашу компанию о том, что они могут собирать свои вещи. И позовите Со Чанбина, я хочу с ним лично поговорить. Джисон и Сынмин вышли из кабинета директора в коридор, где их уже ждал Минхо. По лицам друзей Ли понял, что дела обстояли очень хуево. По пути в комнату парни всё-таки нашли Бан Чана, который выходил из уборной. — А ты чего такой грустный? — спросил Минхо, глядя на выходящего из уборной Чана. — Он хуй сосал невкусный. — Сынмин, вольни ебало, — без каких-либо эмоций сказал Ли. — Вы только посмотрите на него, какой грустный, сам только и мечтаешь скорее съебаться с этого сарая. Чего замолчал? Я ведь прав, Минхо? — Сынмин, сейчас не время выяснять отношения, надо вернуться и помочь парням с Чонином и обсудить всё, что сказал нам директор. — Отлично! Ты еще и заступаешься за своего ненаглядного! Идите нахуй все, — Сынмин быстрым шагом вышел на улицу, чтобы где-нибудь незаметно покурить и переварить все произошедшее. — Что с ним? — спросил Бан Чан, глядя на уходящего парня. — Истеричка, — ответил Джисон. — Бан Чан, помощь твоя нужна, Чонинка наш из окна выпал, надо подлатать бедненького. — Это как так он выпал? — Летать захотел научиться. — Ладно, ведите к вашему раненому. *** — Сколько пальцев показываю? — спросил Хёнджин Чонина, который был без сознания. — Нахуй ты ему факи в ебало тычешь? — Это метод такой, белобрысый, ты не шаришь. — А ну-ка оба отошли от него, — сказал Чанбин, стоя около Феликса и Хёнджина. — Мне повторить? — О бабка-целительница идет! — радостно подскочил Хёнджин, — а где шуллера потеряли? — В унитазе утопили, — сказал Минхо, сев на кровать Джисона. — Ты какой-то грустный Минхо, — сказал Хёнджин погрустнев, а потом снова натянул улыбку до ушей. — Ну показывайте, где ваш больной, — Феликс и Джисон отошли в сторону, чтобы не мешать Чану. — По виду уже понятно, что у него либо сотряс, либо будет гигантская шишка на пол лица, Хёнджин, метнись до кухни и принеси что-нибудь холодное. — А где я найду что-то холодное? — У поварих попроси, идиот, — сказал Феликс и взял Хвана под локоть, — я с ним схожу. — Хорошо. Пока парни ушли в столовую, Джисон вышел в центр комнаты и прокашлялся, чтобы привлечь внимание, но никто не подал и виду, тогда Джисон прокашлялся еще раз, но реакция все та же. — А ну-ка повернулись ко мне ебалом все! — от такого крика Хана Чанбин даже вздрогнул. — У меня печальные известия для всех. — Про Сынмина я уже понял, — ответил Чанбин. — Шуллер живой, но нас выгоняют из лагеря, это во-первых. Во-вторых, мы уже сегодня съебываем из лагеря, и в-третьих, Чанбину пизда от директора. — Джисон, скажи, что это шутка. Я же вас предупреждал! Я так и знал, что когда-нибудь вас выпрут, так еще и меня следом за вами отправят, нашел я себе геморроя в свои двадцать три года. — Кого выгоняют? — Чонин приоткрыл глаза и посмотрел две секунды на Чана, а потом попытался встать. — Ай бля, а чо так больно? — Воскрес, родной! — крикнул входящий в комнату Хёнджин, а сзади него показался и Феликс с пакетом замороженной курицы