Заря перемен

      "Ну наконец-то..." - было первой мыслью Хорнет, когда высказался последний крылатый наблюдатель, но за ней пришло "Что я наделала... Что я буду делать, если всё не будет, как с Халлоунестом?"       Впрочем, если бы червам хотелось завоевать Фарлум, они бы давно на него обрушились. Впрочем, никому из этих червов не сдалась бы такая далёкая колония. Наблюдатели скопом слетели вниз, крылень радостно подлетел к Хорнет.       - С тобой всё хорошо? Тебя не ранили?       - Нет, меня несколько сотен раз убили, но я в порядке. Не заноси это никуда, большинство моих убийц уже мертвы. Поверь, я пыталась вести переговоры.       - Это лучший исход, чем я представлял, - крылень сделал круг вокруг Хорнет, - Вижу, ты слегка изменилась...       Хорнет вытянула из-под накидки корень и помахала им перед глазами крыльня.       - Не волнуйся, я полностью их контролирую. Поговорим в более уединённом месте.       - Просьбы помощи ещё актуальны? - спросили Сирени.       - Да, здесь разруха, почти как в Халлоунесте сразу после второй волны чумы, Фарлуму не помешают приезжие инженеры, архитекторы и лекари; к тому же, мы тут начали писать свод законов, так что опыт ваших королевств очень пригодится... особенно по части прав и норм для рабочих. Ах да, то, зачем я в первую очередь хотела связаться: у нас был небольшой пустотный апокалипсис, и многие жуки пропитались Пустотой, их нужно вернуть в первоначальный вид или хотя бы как-то интегрировать в общество.       - Отлично, план работ скоро подготовим... - крылень вытащил из корпуса пустотное щупальце и ткнул на венец Цитадели, - Что случилось со здешней богиней?       - Утонула в Пустоте. Кстати, как вы сюда отправите подмогу?       - Обыкновенно, мост Грёз установим, - бросила Златозуба, - Не пешком же сюда идти.       Хорнет встала и, откашлявшись объявила насколько вышло громко:       - Жители Цитадели и члены совета Фарлума! Мы уже вступаем в междержавные отношения, поскольку прибыли гонцы, голоса властителей держав, что столкнулись с охотой на ткачей в их землях! Мы уладим все разногласия и вместе восстановим Фарлум!       Эвлинд смотрел за разговорами во все глаза, шепча то ли молитвы, то ли проклятия. Его руки тряслись, время от времени он набирал воздуха, словно чтобы что-то крикнуть, но продолжал бормотать и шептать. Хорнет почти забыла про него. Голубое произведение Циана подлетело к нему и протянуло лапку, Эвлинд не двигался, хирурги медленно попятились под крышу, двигая за собой каталку с Дирижёром.       Поначалу уединённым местом Хорнет выбрала Звонкий Узел, но там же была и станция артерио, который жители Цитадели начали очень активно использовать. В записке на стене в Терминусе говорилось, что артерио вывели из эксплуатации из-за каких-то несчастных случаев с рабочими; сейчас Хорнет думалось, что кто бы не отдал распоряжение решил, что отладка такого полезного средства передвижения не стоит средств или времени, да и трубы артерио были слишком уж целые для чего-то, что долго использовалось. Из Звонкого Узла отправились в Звонвиль.       Призрак уже ждал у станции, гоняя по ней фрума. Фрум то и дело наровил убежать в пещеры под Звонвилем, но Призрак всякий раз отбивал его щупальцем от пещерок.       - Вот, и мы! - Хорнет соскочила с Колокольного Зверя и махнула рукой Призраку.       Он бросил фрума, подплыл поближе и требовательно уставился на крыльня, тот раскрылся, уронив из створок половинки новой маски Призрака. Призрак взял их и сщёлкнул вокруг головы, его тело затвердело, но щупальца никуда не делись. Возле головы Призрака в воздухе зажглись и потухли слова "Наконец-то, я могу снова разговаривать понятно для окружающих...".       - Где наши шёлковые наследницы? - поинтересовалась Хорнет.       "В Органе" - зажёг Призрак.       Историю своих злоключений Хорнет местами сократила, местами слегка приуменьшила или приувеличила масштаб, субъективность, ничего не поделаешь. Окончание пришлось на "...мы провели импровизированное собрание и решили реформировать законы и власть и заключить новые союзы".       - Замечательно! - шикнула Сизочерв, - Значит, самое противное уже почти решено за нас!       - Если не секрет, что вы изначально собирались делать с Фарлумом? И, пап, это к тебе лично, почему у хоровиков не отшибло память, когда они вышли за пределы твоих полей?       - Возможно, потому что я изменил их свойства: полная амнезия мешала бы междержавным связям.       - Мы думали между вторжением и агрессивными переговорами, - сказала Златозуба, - Мы можем поговорить с наследницами Шёлка? Они, предположительно, займут трон, так что нам хотелось бы установить не опасны ли они.       - Они совершенно безобидны сейчас: старшая много натерпелась и не будет повторять за матерью, младшая тоже. Мы обязательно к ним наведаемся, но спрева, вот, это, - Хорнет ткнула когтем в вырост, - Что с ним делать? Это вообще что?       - Новая пара зубов, - сказал отец, - Странно, что они только сейчас проявились.       - И?       - Когда основная пара прийдёт в негодность - они займут её место;это наследие времён, когда мы буквально проедали себе ходы в камне.       Хорнет рассмеялась.       - Это вы в детстве грызли камни, не я. Разве что наспор. У меня рот, там где у всех жуков должен быть.       - Возможно, это наследственное, - сказал Циан, - Летим к шёлковым принцессам?       - Да... Давайте, вы пока сюда лично не прибывайте, а то я слишком хорошо помню, как на вас нормальные жуки реагируют.

***

      "Прекрасный день, чтобы прогуляться" - подумал Корнифер и высунулся из окошка, любуясь несколькими занятыми домиками. Грязьмут постепенно оживал, всё новые и новые жуки приходили в его с Изельдой магазинчик за картами и значками. А сегодня вообще произошло нечто невероятное: Полый Рыцарь вышел из своей темницы и занял один из домиков. Так сказала Изельда, когда Корнифер проснулся после очередной дрёмы. Она никогда не выдумывала историй, в её жизни и без того было полно такого, о чём немало жуков только слышат или читают в приключенческих романах, так что не верить было бы очень глупо. Да и вообще, романтикам свойственно верить романтическим историям и новостям.       "Решено! Сегодня я наведаюсь к нему в гости!"       После перекуса из сочнейших ягод Зелёной тропы, которые им ещё вчера подарил Зот за выслушивание его заповедей и лестные комментарии насчёт нескольких, Корнифер торжественно вышел из дома. Изельда сказала, что выйдет чуть позже: нужно было прибрать кое-какие вещи и закрыть двери, чтобы никто ничего не выкрал. Здесь, пожалуй, действительно стоило запираться, потому что там где искатели приключений, часто и мародёры ошиваются. Бретта даже как-то рассказывала, что однажды вернулась с прогулки и обнаружила, что в её вещах кто-то рылся, а на её кровати валялся.       Свежий воздух казался сегодня ещё свежее, на улице это было особенно заметно, не было больше того сладковатого оттенка, что обычно несло из колодца. Корнифер бодрым шагом двинулся к домам, про которые рассказывала Изельда. Если считать, что монумент отражал приближенные к реальности размеры Полого Рыцаря - именно там ему было бы лучше всего. Путь был близкий, но Корнифера то и дело заносило в сторону, было очень волнительно, как никак, Полый Рыцарь - историческая личность, он видел Халлоунест в его золотой век. Потом картографу вспомнился его постоянный покупатель, который отчасти походил на Полого Рыцаря, но был маленьким и немым.       "Лишь бы он не оказался немым или не знающим современного наречия... или языка жестов"       До заветной двери оставалось несколько шагов... И тут она резко распахнулась, а на пороге возникла уже знакомая Корниферу в лицо, но не по имени, воительница в красной накидке, которая заглядывала к нему на чай утром, а рядом с ней стоял...       "Не может быть..."       Второй жук был примерно одного с ней роста и как две капли воды походил на статую у фонтана из Древнего Котлована. Или всё-таки нет, у него не было того одеяния, и Корнифер мог рассмотреть все его сегменты и конечности. И великолепные шесть крыльев, по сосудам которых, кажется, циркулировал чистый свет заклинаний. И сам панцирь этого жука излучал бледный холодный свет. За ними можно было разглядеть и комнату, и Полого Рыцаря, разлёгшегося на полу на коврике. Все приветственные наскоро сочинённые речи вылетели из головы, и он просто замер, разрываясь между желанием сбежать и пасть на колени перед ним и присягнуть на вечную верность. И тут его голову резко пронизало холодом, желание служить улетучилось.       - Как вы себя чувствуете? - вдруг прошептал незнакомец, так похожий на статуи и идолы короля, - Уже нет навязчивого желания поклоняться нам?       - Н-нет... - пробормотал Корнифер.       - Прекрасно. Простите нам это влияние, его не всегда можно предотвратить или проконтролировать.       - Добрый день, - протянул Корнифер, вспоминая, зачем он вообще здесь, - Я не обижаюсь, я ведь даже не знаю, что это было... Вы от Полого Рыцаря?       - Да, - бросила воительница, - С ним сейчас бесполезно вести переговоры: он немой и ещё не освоился. Мы вам сообщим, когда он обучится языку жестов или письму.       Корнифер так и остался провожать их взглядом до самого колодца. Вскоре подбежала Изельда.       - Ну что? Поговорил?       - Мне сказали, что он немой и к чему-то приспосабливается.       - Понятно. А это кто?       - Без понятия...       - Знаешь, этот светящийся тип очень похож на идолы короля, - заметила Изельда, - У нас, кажется, даже есть один, ты его нашёл в чьей-то пустой квартире в столице.       - Да?       - Да. Точно как тот шестикрылый жук.

***

      Возрождение. Самая странная и неожиданная вещь, которая только могла случиться. Хотя, возможно, всё это время подобные фокусы были в её природе. Фантом отчётливо помнила, как умерла, как игла иноземной богини разорвала её ветхое тело в клочья; тогда она действительно хотела умереть, но не от гнили и сырости, а от клинка какого-нибудь умелого путешественника. Казалось бы, что может быть кончиной поэтичнее... Она не знала, сколько времени прошло, но Фантом ощутила, что жива. Нет, куда больше, чем просто жива, по сравнению со всей своей жизнью до. Словно невидимые оковы разом пали, дав энергии свободно циркулировать. Она кое-как собралась, клочок за клочком, и уползла сквозь вентиляции в нижние цеха, чтобы найти себе каркас. Разыскала нечто близкое к своему старому телу, оплела его крепко-накрепко.       Сейчас, после горячих ванн у Хорнет, Фантом чувствовала, что определённо полна сил, хотя это было в каком-то смысле противоестественно, потому что она просто отлежалась в горячей воде. Это было очень приятно и спокойно, словно в каком-то старом полузабытом сне, но всё же...       "Неужели весь вопрос шёлка так просто решался?! Нет, должно быть ещё что-то, какая-то деталь..."       До родного Органа путь был относительно близким, Дорога Грешников опасна лишь для живых жуков из плоти. Орган встретил сестёр залпом пара из труб, в конце концов, он по ним ещё шёл, хотя Орган сейчас не работал. Пустотопокалипсис практически ни на что не повлиял внутри него, сломанные лифты не изломались ещё больше, а полотняные мухи не пропитались Пустотой, словно ничего и не случилось. Но как бы то ни было, здесь всё равно стоило провести не только генеральную уборку, но и ремонт. До своего возрождения Фантом практически не убиралась, потому что уборка была слишком энергозатратной в её состоянии, теперь же можно было наверстать упущенное за десятилетия и заодно как следует обсудить всё с сестрой без посторонних. Да и вообще, свой дом всегда лучше чужого, пусть даже там есть горячая ванна, музыка и коллекция безделушек.       - Почти, как в старые недобрые времена, - вздохнула Фантом, - Ты, я и огромное строение для прочистки вентиляций Цитадели. Только теперь мы главные.       Лейс внезапно посерьёзнела. То ли она всё это время притворялась, то ли наконец осознала, что случилось... То ли...       - Что со мной? - прошептала Лейс, - Почему всё так пульсирует?       - Прости. Я не знаю.       Осознание навалилось, как груда тяжёлых камней. Не стало "Наконец-то она не держит нас! Наконец-то свободны!". Она сгинула навсегда в пустотных глубинах. Та, чьего внимания Так жаждала Лейс, что бы она не говорила временами; та, кто породила их и обрекла вечно служить, вечно просить хоть катушку, чтобы просто существовать. Теперь её поглотила тьма и забвение. Она ведь любила их? Или нет? Или да?       "Что будет с Лейс? Что с ней сейчас?"       - Голова пухнет, - пробормотала Лейс, - мне кажется, меня сейчас разорвёт на части...       Фантом отчаянно попыталась вспомнить всё, что за десятилетия накопила из знаний про высших существ. Ничего дельного: они не червы, они не корни-паразиты, они не повеливающие электричеством медузы, не порождения Грёз, не слизни. Вспомнились ещё сильфиды, но они тоже не совсем подходили. Не было ни в одной переданной знакомыми курьерами легенде про жизненный цикл существ из шёлка.       "Да нет... был же слух, что ткачи хотели создать подобие нас!"       Лейс села на пол и закрыла лицо руками.       - Мы же... как это? Ух, я забыла слова! Это было что-то про независимость... Нет, не то. Мы... мы... - Лейс вцепилась руками в голову, её шёлк уже не просто мерцал, он ярко светился, - Мы станем, как мама? - в её голосе чувствовалась смесь страха и скорби, которая только сейчас настигла её, или это был другой страх.       - Повзрослеем? Ты... прости...       - Да хватит уже! Я знаю, что ты не могла её свергнуть! Я знаю, что ты на неё булавку точила, и что за меня боишься! Я всё это знаю... Я знаю, что всё по-старому не будет! Что она там сошла с ума от своих чувств! Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я маялась со свитками и всем таким! - её лапки утонули в шёлке, он то прорежался, то сжимался, пока Лейс не отвела руки от головы рывком.       Фантом молчала. Подходящих слов просто не было, ей самой захотелось отчаянно прокричаться.       "Может, это какой-то естественный процесс? Может, это пройдёт или Лейс научится этим управлять? Её шёлк всегда был таким плотным и красивым..."       - Всё... мешается... - Фантом поймала её взгляд, полный ужаса и ярости, как когда Лейс рассказывала про очередной улов экспедиций, за которым отправили один из хоров в полном составе, - Мы ведь? Мы её убили? Или я? Мы не развалимся?       Странное ребячливое веселье совсем истаяло, Лейс трясло. Фантом молчала. Она и раньше наблюдала, как приступы абсолютной беззаботности сменялись бессильным гневом. Было ли это платой за силу и физическое совершенство или следствием поддержания преданности, она наблюдала с таким же бессилием, как и годы назад. Примеров выхода из ситуации перед глазами никогда не было, а страх получить по руке и остаться без руки никуда не девался. Но сейчас всё было, словно бы, иначе...       - Всё хорошо, - "Всё очень плохо" - Я с тобой... - "И скоро буду не только я..." - Мы живы, мы свободны, мы дома...       Она медленно шагнула к Лейс, та не убегала, не отстранялась. Фантом рухнула на колени и осторожно обняла сестру, та тихо прильнула. Сейчас она тоже почувствовала, как энергия в шёлке давит и словно рвётся занять больше места. Она шептала, что приходило в голову успокаивающее про будущее, про новый порядок, который они вместе построят, про то, что Лейс будут брать на все собрания, а самую скучную правительственную работу она сама возьмёт... На словах про новый порядок Лейс словно бы усмехнулась. Или всхлипнула.       Вместе с волнами энергии её, как горячим паром окатило едкой смесью зависти и злобы, горя и ужаса, жажды обратить на себя внимания и жажды со всем покончить. Вихрь воспоминаний и кошмаров застлал зрение. "Дитя безумное, но преданное, лучше такое... из Нашего шёлка" - пронеслось в голове, шёлк сжался, хрустнул какой-то шарнир. И новые шёпотки, голосом матери зазвучали со всех сторон под аккомпанимент звона душ.       "Хрупкие дети..."       "Верные дети..."       "Не убегут... не предадут... не бросят нас..."       "Мы найдём их... Каждую... Всех вернём... и потомков их..."       "Нить не прервётся! Песнь не утихнет!"       Сквозь них пробивались словно бы мысли Лейс, то нервным бормотанием, то яростным воплем, то всхлипами, то шёпотом, то хохотом.       Вот, она бегает вокруг маминого кокона в Колыбели. Вот, она отчаянно просит хоть слово - в ответ тишина. Вот, она учится у стражей фехтованию, а уже в следующую секунду её булавка разит стайку воров где-то на пути к Цитадели. Вот, она носится за муравьями на Дальних полях ещё во времена, когда их называли муравьиными - и снова ответ от безмолвного шёлкового шара лишь тонкая коротенькая ниточка. Вот, она рышет по катакомбам, служители оглядываются, шарахаются, но не падают ниц и не гонят, должно быть, просто не знают, кто она или не нападёт ли. Вот, она на каком-то совете Дирижёров в уединённой комнатке в Верхних палатах, на столе разложены карты, пятеро высоких толстых жуков в золочёных шлемах, вооружившись дирижёрскими палочками, представляют маршруты походов на скарров, кольников решено оставить загибаться в грязи - один из Дирижёров даже предлагает построить руками хоров новую тюрьму возле Желчноводья, его идею тут же отвергают: нет ресурсов и надобности, Плита прекрасно справляется - она пытается вставить слово, но Дирижёры не обращают внимания. Её рука тянется к верной булавке, но замирает не в силах двинуться, словно её крепко связали, а тихий голос в голове - Долгожданный ответ! - шепчет, что ещё не время, что они ещё сослужат свою службу. Вот, она шествует по мосту к Плите, стража прячется по углам, они чувствуют, что она не жук, но не знают, что она дочь Верховной Матери, иначе кланялись бы. Вот, она стоит у двери в запечатанное гнездо ткачей где-то в Мшистом гроте, струны возле каменного ткачиного лица тускло переливаются; она перепробовала всё, что могла придумать: стучалась, пыталась просунуть булавку в какую-нибудь щель и поддеть механизм, она даже спела этой проклятой двери, но всё тщетно; а ведь там, за шестиглазой маской могли быть хранилища шёлка, ещё живые автоматоны, а может, и сами ткачи, вероломно забившиеся туда. Вот, она рассматривает устройства в Белых покоях, что так похожи на некоторые устройства ткачей из разрушенных гнёзд. Вот, несётся по платформам Глубоких доков, вокруг рабочие заняты своим делом, и снова её словно никто не видит. Вот, она в кузне пытается найти контакт с Дочерьми кузни, они не против разговора в перерыве, но её проблем им не понять. Вот, она скачет с клетки на клетку во владениях таракановодов, в грязной воде промеж участков земли и платформ копашатся личинки, таракановоды шарахаются, ей вслед несётся брань, ей на них плевать. Вот, она притаилась у границ Фарлума, высматривая возвращение экспедиции, наконец, появляются и они, позвякивают на шестах колокольчики, мелодия молитвенной песни заглушает всхлипы пленницы; её переполняет смесь злорадства и зависти, но она успокаивает себя мыслью, что ткачиха лишь добыча...       "Прошу! Не бросай и меня!" - перед взором замирает воспоминание: одна из последних экспедиций идёт к лифтам в Подточенных ступенях, странное существо в клетке с бессильной злобой оглядывается по сторонам, узоры рун так и просят сломать их, перегрузить...       Вернулось восприятие реальности, и вместе с ним пришло осознание, что у Лейс распустилось и разметалось по полу полголовы. Тем не менее, шёлк так же ярко светился, а Лейс его состояние словно бы не волновало. Но самым примечательным была дуга белого плотного света, парящая у сестры за макушкой. Лейс, похоже, почувствовала, что её внимательно рассматривают и подняла глаза на лицо Фантом.       - Ты немного размоталась, - сказала она повеселевшим голосом, - И у тебя светящийся обод, как у мамы, за головой.       - И ты... и у тебя...       Фантом пошарила рукой за головой, чувствовалось плотное скопление энергии душ, но рука проходила сквозь него.       - Я видела твои воспоминания, - прошептала Фантом.       - А я - твои, гнилушечка, - Лейс звучала бодрее, но оттенок горечи оставался.       - Тебе лучше? Может, ещё посидим, с мыслями соберёмся?       - Давай, но мне лучше.       Лейс снова к ней прижалась.       - Мне кажется, я скучала... И я ещё не знаю, что. Столько новых чувств, и так горько и радостно. Я, наверное, с ума схожу? Или в него прихожу? Тебе голову не ограничивали. Ты тоже иногда чувствуешь, что одновременно хочется и рыдать от горя, и скакать от радости, и тебе очень-очень жалко, и ты рада, и винишь себя?       - Я часто чувствовала, что очень хочу поднять бунт, но мне было слишком страшно. И однажды я очень хотела умереть, и в то же время, боялась, что умру. Но это немного другое.       Лейс, вдруг, быстро обернулась и прошептала:       - Мне кажется, у нас ещё были сёстры.       - Если они были - скорее всего, уже истрепались и сгнили. Ну или их убили.       "Были ещё? Хотя что тут такого удивительного, прототипы у всех автоматонов есть. Но... мы не автоматоны"       Со стороны нижних цехов послышался тихий треск крыльев, и красная заводная муха Хорнет влетела в комнату и рухнула на пол. Её глаза потухли, еле слышный скрежет жестерней затих. Лейс кое-как встала, подковыляла к автоматону и отцепила от её брюшка свёрток шёлка. В свёртке оказалась записка на осиной бумаге. "Мы к вам уже направляемся, я иду впереди. Пожалуйста, постарайтесь не нападать на их механизмы, они лояльные, но двинутые. Надеюсь, разговор по душам и всё то, чего вы при мне стеснялись случилось" - гласила записка.       - Что ты об этом думаешь?       - Она везучая, - протянула Лейс, - Или Пустота и ей разум выела. Я думала, что она издевается или шутит.       - Она их при мне звала.       "Нужно было связать этот клубок энтузиазма поболтать и уронить в лаву раз десять! "У них есть опыт, - говорила она, - "Они нам помогут, у них есть специалисты..." - утверждала она... У нас-то они тоже есть, пусть, опытом обменяются... А нам что? Ах, как было бы славно сначала решить всё внутри, а уже потом кого-то сюда приглашать"       И единственное существо, которое могло бы сказать, что с ними сейчас творится сгинуло. Больше непередкем выслуживаться, не у кого вымаливать внимания, лишь они двое, горстка интеллигенции, пережившие катастрофу мастера и пережившие экспансию. И пришлые боги. Фантом хотелось ругать себя за нерешительность и бездействие, но, в то же время, нет, ведь тогда всё было так спонтанно...       "Ладно. Фарлум пережил отчаянное безумие одного высшего существа - переживёт и других.

***

      После дней нервного сидения взаперти, после ночей кошмаров вперемешку с попытками как-то наладить контакт, после очень странных переговоров с несколькими, должно быть, правителями, которых Кела видела впервые, утром после неожиданно красивого завтрака пара придворных торжественно сообщили, что от неё больше ничего не требуется. И самое неожиданное, скоро она вернётся в Фарлум со своими коллегами. Последнее одновременно радовало и пугало: с одной стороны, быть здесь не то пленницей, не то гостей было жутко; с другой стороны, жутко было и за немногих знакомых, которые почти приблизились к понятию "друзья, пусть и не близкие", да и сама она бежала из Фарлума не ради возвращения туда, но уже с другими богами на троне.       До следующих объявлений Кела коротала время в прогулках по комнате и попытках почитать местную поэзию, которую ей принесли на неделе. Стихи были занятные, но очень уж много было в них обожания богов и той пафосной возвышенности, от которой у неё перекрывало дыхательные створки ещё в Цитадели. Только тут славили не одну единственную богиню, а множество. Вот, дверь в её комнату распахнулась, и на пороге возникла тощая мохнатая муха в золочёной маске и в песчаного цвета плаще.       - Мост Грёз подготовлен к переброске вас и ваших коллег, сударыня. Следуйте пожалуйста за мной, я проведу вас к нему.       - Что такое "мост Грёз"? - недоверчиво спросила Кела.       - Я не имею права об этом распространяется, сударыня, но вы можете спросить у её златорогого Величества.       Дорога к Мосту была недолгой, ибо во дворце были лифты, причём не сеть пневмотруб вроде артерио, а платформы, за мгновение пролетающие десятки этажей без потерь пассажиров. Вспомнились рассказы мух-кружевниц про древние технологии ткачей; тогда, накануне побега, казалось, что в части про скорость ей наврали. Наверное, отчасти из-за того, что артерио запретили пользоваться из-за каких-то проблем с безопасностью, а эти штуки летали ещё быстрее. После первого спуска перебежали небольшой коридор, похожий на выскобленный панцирь кого-то длинного и безногого, и воспользовались ещё одним лифтом. Потом снова шли, но уже сквозь огромные песчаного цвета залы с высокими потолками, здесь, в отличие от остальных помещений, были окна, через которые Кела могла рассмотреть окружающие, вероятно, королевский замок шары-купола каких-то других зданий и нечто, похожее на очень высушенные палящим солнцем растения. Вышли на улицу, Кела оглянулась - над ней нависала высокая башня, словно сделанная из целого панциря гигантской безногой твари, её верхушку венчали чудовищные не то рога, не то зубы, зубцы, очень похожие на рога королевы, только их было вдвое больше, и загинались они к центру. Яркий свет поверхности играл на сегментах. Впереди же раскинулчя, судя по всему, дворцовый двор, в центре которого находилась огромная круглая каменная платформа с узорами, похожими на те, что висели в пропастях в Грёзах; сам двор тоже был круглый, его ограничивал высокий каменный забор. У забора кучками торчали те же сушёные растение, но поменьше.       Королева стояла возле платформы и о чём-то говорила с Плифием, тот кивал в ответ. Рядом под присмотром двух рослых белых навозников стояла Гесси и с наигранной беззаботностью скребла ногой плитку двора.       - Гесси! - окликнула Кела.       - Кто к нам живой пожаловал! - Гесси всплеснула руками, - Готова поспорить, в тебе тоже рылась эта особа.       "Эта особа" резко повернулась к ним. Плифий дернулся, это было совершенно не в его манере: Кела прекрасно помнила, как он смело разговаривал с Дирижёрами и вообще вёл себя, как обитатель высшего света, хотя не мог похвастаться предками, занявшими высокие должности ещё при ткачах. Возможно, с ним ещё что-то делали. Возможно, его божество явилось к нему в Грёзах приказало слушаться...       - Надеюсь, мои подданные сообщили, что вы возвращаетесь в Фарлум. Возможно, у вас есть вопросы почему, - её шёпот звучал почти безразлично, - Ваша богиня пала жертвой своих интриг, ваше королевство едва не разрушено - специалисты Фарлуму не помешают, тем более вы лучше нас знаете, что именно вам нужно, вы нам укажите, что дать вам, и что вы можете предложить нам.       - Вашей державе? - процедила Гесси.       - И моей, и державам моих коллег: мы все деловые партнёры, за вас попросила наследница одного из членов нашего союза, так что поддерживать отношения исключительно в ваших интересах.       "Интересно, а что ещё в наших интересах, по-вашему..."       - Гесси Неутолимая, ваш опыт переводчика нам бы очень помог в переговорах с некоторыми племенами Фарлума: как следует из ваших воспоминаний, не всё ваше королевство говорит на одном языке, - бросила королева.       - Ваше Величество, боюсь, наш очень неполный словарь староскаррского вам мало что даст, - сказала Гесси, - Но я не отрицаю, что он пригодится историкам.       "Интересно, сколько ещё я не знала о своих друзьях..."       Златорогая королева воздела к небу руки, все шесть, богоискатели и стража торжественно повернулись к центру двора. Платформа вспыхнула ярче рун, воздух наполних заклинательный звон. Кела уловила краем глаза движение со стороны дворца и повернулась на него, из дверей, откуда недавно и её привели, выбыжали трое жуков в белых слоистых плащах с жемчужными брошками. На их головах не было масок.       - Ваше Величество, мы на месте! - крикнули они хором.       - На мост Грёз, - велела Златорогая королева, - и вы, фарлумцы.       Стоило ступить на сверкающие узоры - взор застлал белый нестерпимо-яркий свет, и уже мгновение спустя они шестеро стояли возле Первого алтаря в Цитадели. Вокруг была едва прибранная разруха, словно недавно случилось землетрясение. Странные иноземные крылатые автоматоны летали в воздухе, а к венцу Цитадели тянулись чёрные нити, по которым сновали шипастые существа, словно состоящие из самой темноты. Тут же Кела увидела ещё группку жуков, очевидно, что не из Фарлума, у них были светло-сизые плащи иноземного кроя, в их лбах поблёскивали кристаллические линзы, как у кружевниц в шлемах, а сами жуки почему висели в воздухе. Неподалёку из вспышки света выплыли семеро, если верить описаниям из бестиариев, медуз, двое в прозрачных вуалях, двое с толстыми сумками через купол, трое увешаны какой-то, по виду, сделанной из панцирей амуницией. В уголке с одним из пилигриммов в одеянии хора беседовала оса-наездница, а возле въезда в хоровые палаты Великий гурман жаловался какой-то толстой улитке на скудные яства в годы Наваждения. В происходящее не верилось.       "Интересно, Дирижёры уже это согласовали? Или... Кто сейчас правит?"

***

      После обсуждения предположительных торговых отношений, курса бусин по отношению к гео, бидам, талонам услуг и прочим валютам, после попытки договориться насчёт встраивания производств Глубоких доков в новую экономику и восстановительные работы и фиксации примерного нового положения рабочих нижних цехов и их новых доходов Хорнет рванула прочь из Органа к станции Звонкого пути, хотелось переговорить с Дочерью кузни лично. В конце концов, она может снова попытать удачу со скаррами. Одну из заводных мух она отправила в Верхние палаты с ультиматумом от себя, Лейс и Фантом касательно бусин для каров. На новом собрании предполагалось обговорить статус Лейс и официально обсудить законы, которые должен был сочинить Кардиниус.       - Я с тобой! - крикнула Лейс из-за спины.       - Ты совсем недавно побывала в Бездне под Фарлумом. Хочешь сгореть?       Лейс хихикнула, она пыталась натянуть свою прежнюю смесь беззаботности и навязчивости, но что-то глубоко протеворечащее им рвалось наружу, как пойманный в силки мстекрыл. Может, она так сложно свыкалась со своим разумом или силой? И одновременно с этим хотела уже Хорнет доказать, что чего-то стоит.       "Что же в твоей шёлковой голове, о белый рыцарь Фарлума?"       Хорнет вспомнилось, как она сама из панциря вон лезла в своё время, чтобы за неё наконец перестали решать, кем ей быть. Матери побуждали её не найти, так порубить свой путь. Что же было с Лейс? Вспомнился и отчаянный плач Шёлк в Пустоте.       "Она их любила... Интересно, есть ли хоть одно высшее существо, что может любить своё дитя или создание без всего этого"       - Ты пытаешься прочитать мои мысли, паучок? Ну, давай? Скажи, что в моей голове. Самой интересно.       - Может, когда у меня вырастет второй рот - скажу: я ещё не могу читать мысли, когда сама хочу этого.       - Так сыграй на своей игле - я их спою! Или тебе не интересно?       - Когда я так делала, у тебя не было этой светящейся штуки, как у твоей матери. И у Фантом тоже.       - Ты с ней сражалась, верно?       - Да, она первая на меня напала, как и почти все здесь во время Наваждения.       - Скажи, как она дралась?       - Как ты, если бы повелевала паром и... Ты никогда не видела, как твоя сестра сражается?       - Она еле двигалась, когда мне хотелось попробовать, я боялась её случайно убить. И вообще, я уже пропустила важное событие, больше не собираюсь. Ты или твои червяки не могут заставить меня сидеть на месте! Вы не моя мама!       - Ладно, только не зли меня.       "И всё-таки, что с тобой?"       Дальше они бежали уже вдвоём. На месте Хорнет заметила, что шёлк Лейс слегка взъерошился на голове, видно, наскоро собранная "причёска" была не очень прочной. Лейс этого словно и не заметила. Колокольный Зверь встрепенулся, увидев Лейс, хотя до этого он спокойно с ней ездил.       - Всё в порядке, она своя, - сказала Хорнет.       - Я тебя не обижу, если не нападёшь, - добавила Лейс.       Зверь что-то не очень довольно проворчал, но разрешил и ей сесьть себе на спину. Хорнет вспомнился момент их первой встречи: плотная стена шёлка, в которой запуталось огромное создание.       "Интересно, выводились ли его собратья как ездовые, раз тут по всему королевству станции. Или они сами приручились? В конце концов, все эти колокольчики могли просто переплавить, а не сваливать кучами"       Впрочем, разъяснить это могли бы только те, кто построил станции Звонкого пути. А поискать их потомков можно и попозже. Хорнет назвала станцию, и Колокольный Зверь припустил во всю прыть лапок, его детёныши хвостом последовали за ним. В Доках ситуация словно бы ещё улучшилась, уже больше рабочих вели себя, как нормальные жуки, то есть разговаривали друг с другом и делали перерывы в работе. А ещё теперь каждый, кто видел Лейс, провожал их испуганно-благоговенным взглядом, словно увидел нелюдимого правителя на публике или героя какого-нибудь мифа. Хорнет это казалось странным, потому что Лейс определённо должна была тут бывать, раз ждала её как раз на выходе к колоколу в их первую встречу, а значит её должен был хоть кто-то да видеть, да и когда Лейс выносили из Бездны на неё так не таращились.       Дочь кузни была на месте, как всегда ковала что-то. Разговор был недолгим, помощь от Доков продавалась всего лишь за хорошую плату и гарантии сотрудничества с Цитаделью на условиях Доков. Лейс пообещала, что всё выполнят, прежде чем Хорнет успела сказать, что идея хорошая. И напоследок сообщив про специалистов из других королевств, Хорнет и Лейс ушли.       В этот раз удалось наладить контакт с пятнистым, но подробно узнать что там да как с новым лидером не удалось из-за языкового барьера. Хорнет кое-как представляла, как по скаррски будет "маска" и "бумеранг", ещё было предположительно известно слово "держи", но всё остальное - нет. Фарлумский жестовый, тем более в версии скарров Хорнет тоже не знала. Лексикон Лейс на, внезапно, жестовом скарров ограничивался "убью", "стоять", "прочь", "бусины", "охота" и "вожак". Последнее отчасти помогло в сочетании с выразительным взглядом Лейс, но расшифровать, что имел в виду под своим жестовым перфомансем скарр, не вышло в полной мере. Жест "охота" повторился несколько раз в его речи, но значило ли это что-то врождебное или речь шла про охоту на какую-то местную живность, ещё предстояло выяснить.       "Нам понадобится переводчик, если мы будем вести со скаррами дела"       Швея, к которой решили заглянуть на пути к станции в Дальних полях, уже выходила из своего жилища. Она встретила их как раз рядом с ним с тушкой одной из местных агрессивных мух на плече. Лейс она обрадовалась, хотя сама Лейс её не узнавала.

***

      С одной из труб открывался прекрасный вид на грязые воды Желчноводья, кишащие навозными личинками. Жуки говорили, что эта жижа ещё и воняет, Фантом обонянием не обладала, но готова была поклясться, что чувствовала, как миазмы пропитывают это место. Личинки копашились, обкусывали друг друга, ныряли и выпрыгивали. Некоторые уже подросли и вот-вот должны были перебраться в укромные уголки Желчноводья, чтобы ещё разжиреть, отрастить ноги и крылья. Сама она ни разу ещё не видела слизнешлёпов, но дневники путешественников описывали их весьма красноречиво. Путешественников обычно высасывали духи ещё во Мгле, некоторые успели узреть местную фауну во всей её ужасающей пропитанной ядом Цитадели красе перед тем как остаться лежать бездыханными среди туманов. Некоторых на подступах к Мгле ловили мухи, это она тоже узнала из дневников, но уже других путешественников.       Однажды в её владения попал автоматон, похоже, из личных игрушек начальства Верхних палат. Фантом написала письмо с вопросами насчёт деятельности стражи Плиты и требованием прислать шёлка да побольше. Ответ пришёл через две недели с тем же автоматоном; писали, что насчёт мух ничего не знают, шёлком не распоряжаются, но рады будут и дальше переписываться, потому как "представители модели неразговорчивы, а программа требует общения". До Дирижёров через архитекторов дописаться не удалось. Потом прибежала с визитом Лейс с новостями что: раз - Дирижёры её не признали; два - шёлк должны выслать; три - хранители катакомб "еретики почище улиток". Шёлк тогда прислали с огромным опозданием, а Лейс снова не навещала её очень долгое время.       В трубе что-то завозилось, и из выходного отверстия выскочил автоматон вроде боевых слуг ткачей.       - Вы не возражаете, если завтра Дипбелл пришлёт представителей для личного присутствия? - пролязгал он и добавил каким-то жалобным голосом, - У меня уже голова от напряжения трещит.       - Мы обсудим это завтра с остальными представителями Фарлума, - сказала Фантом, - Предварительно скажу, что лично я не против, но только если не будет воинов и боевых машин. Мы на вас не нападём, вы нас не пугаете.       - Конечно! Мы не видим в этом никаких затруднений!       Слуга побежал обратно.       "Где там я свою коллекцию спрятала? Была ли она? Или она мне приснилась?"       Фантом взглянула на свои руки. Шёлк имитировал старую форму, плотно обхватывая металлический скелет автоматона, из нитей сформировались пальцы, тонкие и острые, как у Хорнет. И снова свились в прежние шёлковые коготки. И опять пальцы. Фантом поймала край шёлкового шлейфа и намотала на руку, наклонилась, плетение было каким-то другим, не сказать, что плотнее, но словно бы живее, души текли по нему свободо и легко.       "Лишь подобие жизни? Неужели ей нужно было погибнуть, чтобы мы ожили? Или это что-то другое?"       Из трубы послышался новый скрежет, из отверстия вылетел круглый посланец Бледного черва.       - Ваше высочество, с вами можно поговорить в неофициальной обстановке по относительно официальной причине? - прошелестел он.       - Можно. Как к вам тогда обращаться?       - Бледный. Мы называем друг друга по расцветке или другим внешним качествам. А как к вам? Что вы предпочитаете?       - Фантом. Я так себя назвала сама.       Посланец кивнул.       - Вы помните первые моменты своего существования?       "Интересно, они такие же безголосые, как и их машины"       - Не помню, моя сестра тоже. И мы не представляем, как появилась на свет наша мать. А вы сами видели других существ из шёлка или, может быть, слышали о них?       - К сожалению, нет. Мы имеем честь сотрудничать с другими формами жизни, но подобной вашей ещё не встречали.       - Вы про Пустоту? - "Откуда я помню это...".       - Пустота, Свет Грёз, Свет Кошмаров, наша супруга из корней. Наши коллеги и союзники тоже могут многое рассказать. Вам, кстати, тоже предстоит вести с ними дела; мы чувствуем, что Мрачная Труппа со дня на день явится сюда пожинать страдания ваших земель, Пустота уже здесь, с средоточием её разума или одним из таковых вы уже знакомы... - он замолчал, кажется, прислушивался.       Со стороны Дороги Грешников с тихим стрёкотом летела заводная муха с примотанным к ней свитком. Автоматон упал замертво рядом с Фантом. Она оторвала записку, краем глаза заметив, как посланец Бледного вытащил из себя пустотные щупальца и втянул муху Хорнет в свой панцирь.       - Мы возвращаемся из Глубоких доков, показала Лейс, что сейчас творится в Костяной низине и Червоточинах. Возможно, нам ещё обсуждать дела с таракановодами придётся в ближайшее время, потому что мы про них забыли. Лейс понравилось кататься на мне на потоках горячего воздуха, если будешь там пробегать - попробуй сама на своих запасах: очень весело. Передай, что мы скоро вернёмся, следи, чтобы кое-кто не разбежался.       Бледный не то закашлялся, не то засмеялся, щёлкнул сегментами посланца.       - Простите нам этот приступ, но прямо сейчас рядом с нами садовники очень смешно пошутили и... позвольте, - автоматон подлетел близко к руке Фантом и несколько секунд висел, словно рассматривая что-то, - Возможно, нам кажется, но вы состоите не совсем из шёлка, по крайней мере, не из обычного шёлка; ваше тело выглядит и ощущается, как одно очень масштабное шёлковое заклинание, пронизанное Грёзами. Ваша мать была из такого же?       - Я её не помню достаточно.       - Вы будете против одолжить нам небольшой фрагмент вашего шёлка при личной встрече? Нам хватит всего нашего когтя или крыла нашего крыльня.       - Я буду против.       "А мы были правы насчёт них..."

***

      Бездонная Глотка нашлась в неожиданном и ожидаемом месте, у Гриндла в мешке. Воришки определённо не разобрались в его работе, раз продавали дёшево, зато изломанных служителей Игнимов из, видимо, убежищ ткачей с горы Фей, продавали за десятки тысяч. Ног у этих бедняг уже не было, а фонари еле искрились. Знакомство с Лейс прошло поразительно спокойно; то ли Лейс очень сдерживалась, то ли считала, что ещё не время карать воров. Кораллы в песках Карака, кажется, немного посвежели, словно панцири старых халлоунестских вельмож после горячих источников. А потом Лейс предложила навестить кое-кого.       Этот кое-кто, похоже, или жил на самой границе, или его похоронили там. Лейс шла по каменным плитам с опаской, словно в любой момент из-под ног мог выскочить пескорез. Но черви-падальщики так и не покидали своей песчаной стихии, изредка высовывая зубастые пасти, когда Хорнет с Лейс подходили к самому краю перед прыжком через песок. Их можно было прикончить лишь взрывными рунами или бомбой, да и то этого хватало всего на горстку, убитых быстро заменяли новые. Они смутно напоминали мелких хищных многоножек из Глубинного Гнезда.       Наконец, у самой границы Лейс ткнула рукой в нечто тускло поблёскивающее в груде камешков у стены пещеры.       - Его звучность Дирижёр Ромино, - торжественно объявила Лейс, - он был умнее своих соучастников и попытался сбежать.       - От него осталась только маска? - уточнила Хорнет.       - Ещё где-то здесь лежала его палочка и несколько свитков в непроницаемых футлярах, но я их забрала... наверное... - Лейс потёрла голову, сияющая дуга вспыхнула чуть ярче, Лейс рассмеялась, - Теперь я понимаю дорогую сестрицу! Сегодня она цитирует "Фарлумское сумосбродство", а через полгода едва вспоминает что такое "подушка", а потом заново и так всю нашу жизнь!       - Жуки из плоти тоже страдают от проблем с памятью, - заметила Хорнет, - Я, вот, никак ни вспомню, научился ли один из моих братьев языку жестов...       - Он из Пустоты или живой?       - Из Пустоты и живой, наверное.       Они подошли к маске, Лейс бережно смахнула с неё пыль. Маска ничем не отличалась от той, что была на Эвлинде, Балладуре и ужасающем порождении экспериментов лекарей Цитадели, разве что треснула. Лейс хихикнула.       - Он даже со мной разговаривал два раза. Представляешь? Обычно обитатели нашей Цитадели или были слишком погружены в пение, или шарахались, а этот поговорил. Первый раз говорил, что я очень красиво пою; второй раз умолял сбежать из Фарлума, - ещё смешок, словно тень того безумного хихиканья, когда Наваждение ещё царствовало в королевстве, - Я даже помню, что он сказал! "Я не знаю, кто и что ты, но здесь больше оставаться нельзя! Волею Дирижёров, спасайся, дитя, спасайся, пока это безумие не сразило и тебя!" - кричал он.       - И ты его убила? - осторожно спросила Хорнет.       - Нет, конечно, паучок! Тогда я думала, что матушка хотела бы его не выпускать, а если его отпущу... - вздох, - Она заметит и отругает меня или прикажет ловить. Я смотрела ему вслед и ждала, когда же она со мной заговорит... - шёлк на голове Лейс расплёлся, завис облаком нитей и снова свился вместе, - Она молчала, и это было подло.       ~"А теперь она никогда больше не ответит..."~       - Она ответила тогда, в Бездне. Можешь считать, что ответила за все те моменты, когда молчала, - Хорнет старалась звучать ободряюще, - В своём уме или в помешательстве, но ответила.       - Она зверь, - сказала Лейс с грустью и теплотой, злость за годы была высказана ещё в домике в Звонвиле.       Шелест пескорезов где-то за спиной уже почти не настораживал, Лейс занялась рассматриванием себя. Хорнет достала из кармана Бездонную Глотку и тщательно осмотрела его: никаких сколов, никаких следов попыток расколоть амулет, полусфера из зеленоватого перламутра с вмятинами, образующими нечто похожее на рот слизня, мягко сияла, как прежде. Хорнет помнила, как он работает, но к своему сожалению поняла, что не помнит, как его получила. Четверня сжала амулет, в воздухе возник призрачный зеленоватый слизень и разинул рот, Хорнет запустила в него свободную руку и пошарила: вроде, так же полным полно всячины. Она сконцентрировалась на конкретном виде того, что, как помнила, туда складировала, на табличках - под руку тут же подвернулось что-то толстое и длинное, Хорнет ривком вытащила его - какой-то отчёт из Святилища Душ, вернее, снятая копия.       "Процедура - вскрытие; произвели - Эйд Алкающий, Силги Скромный, Сол Долгогляд, Агнис Журчащая и Рейнир Летун; инструменты - стандартный набор скальпелей, кусачки по металлу, щипцы третьего и первого размеров, зажимы операционные многоразовые, пила по металлу. Ход: продольный разрез (произведён кусачками по металлу, ибо стандартные не резали), - Хорнет пробежалась беглым взглядом за расписыванрем отделения разных плёночек и органов, пока в глаза не бросилось следующее, - ... распиливание маски (произведено пилой по металлу, больше похоже на распиливание доспеха): нервные узлы и нити, как и в остальном теле выжжены, глаза сложные, снабжены мембранными двойными веками; ротовой аппарат колющесосущий и дробящий (типичные клыки ткачей (два) и четыре подвижных изогнутых "клинка", нечто между ротовым аппаратом жрунов и жвалами ос). Заключение: объект имеет некоторые вышеописаные физиологические качества ткачей, наследственные качества высших существ (предположительно) - повышенная прочность и аномалии нервной системы, также замечен специфический тип бессмертия"       Воспоминание словно всплыло из пустотного бассейна: она ещё очень маленькая смотрит, как жуки с линзами во лбах пытаются перекусить кучасками сегменты её мёртвого тела, рядом стоит взрослая ткачиха и тоже смотрит.       "Как тебя звали, моя строгая спутница?"       - Что читаешь? - заинтересованно спросила Лейс.       - Старые отчёты одних очень амбициозных учёных.       - Про что?       - Про меня: мне кажется, я тогда назло взрослым к ним убежала, чтобы почитать то, что мне не давали, и обменяла возможность меня изучать на копии их текстов. Тогда я, наверное, думала, что они меня терпеть не могут; сейчас считаю, что побаивались, у их предков были тяжёлые отношения с высшими существами.

***

      Из Звонвиля Хорнет направила с одной из мух Плиты заметки насчёт положения рабочих Кардиниусу, а заодно и примечания насчёт Лейс, согласованные с Лейс и Фантом. Тогда же разговорились про Грёзы, как выяснилось, в Фарлуме Грёзы были широко известны исключительно как мир, куда попадают мертвецы, причём добродеятельные, в то время как грешники отправлялись в Забвение, правда, были и мнения, что Грёзы - нечто большее, чем просто загробный мир, но Цитадель официально признавала их еретическими. Хорнет рассказала о Грёзах, что помнила сама, а помнила достаточно сумбурно и смешано, так что время от времени приходилось делать паузы и пояснять про мотыльков, высших существ Грёз и отцовсктие эксперименты. Пришлось для полноты картины и про чуму Лучезарности рассказать в нескольких словах. А рассказ навеял воспоминания. И почему-то самым жутким было, что Лейс и Фантом слушали с таким задумчивым видом, словно прикидывали хуже ли такое Наваждения.       - Почему он её просто сразу не прикончил? - серьёзно спросила Фантом, - И почему это существо само его пустило?       - Наверное, они вдвоём надеялись на лучший исход. Логика высших существ, порой непостижима.       Посланцы червов лежали под столом, от них отключились до поры, а крылень улетел разведывать пустотную ситуацию, как он сказал. Призрак сейчас был у Канюк.       - Весть от хранителя катакомб! - крикнули из-за двери.       "Неужели, Кардиниус так быстро всё закончил"       Хорнет отперла засов и открыла дверь. На пороге стояла сторожевая муха и нервно облизывала хоботком себе щёку.       - Смотритель Кардиниус велел передать, что он вносит ваши предложения в черновик свода, - пропищала муха, - Ещё он просил, чтобы указанные вами наследницы Шёлка явились на встречу лично с ними, сопровождаемые вами. Он хочет убедиться, что они действительно наши новые богини, потому что последний раз, когда он встречался с сударыней Фантом, она ещё не была таковой, как и белый рыцарь. Что ему передать?       - Мы идём на встречу! - крикнула Лейс, - Это больше не может так продолжаться! Передай, что мы скоро будем!       - Есть! - взвизгнула муха словно бы с особым усердием и полетела в сторону Панцирного леса.       Хорнет обернулась на Лейс с Фантом, те, похоже, были рады, что их всего лишь вызвали подтверждать свою божественность.       Кардиниус поджидал почему-то не в своей обычной комнате с патефоном, а возле трупа одного из, похоже, верховных пантификов, свернувшись кольцами вокруг горы свитков. Он был в новом плаще, целом, в отличие от прежнего, его белёсые глаза заинтересованно сверкали в свете лампочки лампоносца.       - Мы пришли! - объявила Лейс, - Что ж ты собираешься высматривать? Вот, они мы, наследницы Фарлума.       Кардиниус не отвечал, его взгляд был прикован к сияющим дугам за головами шёлковых принцесс. Молчание провисело минуты три, пока его не нарушил скрежет чьих-то механических лап. В комнату вполз потрёпаный автоматон чистельщик с псалмовым цилиндром в лапках и услужливо посмотрел на смотрителя.       - Наконец-то! Хвала Шёлку! - прохрипел Кардиниус, - Они истинно Её дети, а значит, мне не придётся нарушать...       Что именно предполагалось нарушать заглушил грохот откуда-то снаружи. Как оказалось, громыхали автоматоны-ударники, карабкавшиеся к коридору в мемориум. Рядом с ними вились стайкой шипастые автоматоны-мушки из главного механизма, а с пола их подбадривали рабочие из цехов.       - С ними наши ещё впереди, чинить там будем, - прохрипел один из цехомётов, - Авось уже сегодня что-нибудь будет.       - А мы вам жалование сочинили на будущее, - сказала Хорнет, - Десять бусин за цикл хватит для начала?       Рабочие ничего не ответили, должно быть переваривали новость. Хорнет кивнула им и отправилась через хоровые палаты к ходу в Верхние. Остатки высшего света Цитадели расположились в уединённой комнатке и пили, судя по запаху, нектар, сняв маски, их было больше, чем на первой встрече совета. Рядом с ними на полу лежали заводные мухи.       - Четыре с половиной тысячи и не больше, - пробормотал один из министров, уронив кружку.       - Я передам ваши слова предводительнице каров. Вы ведь получили письмо с заводной мухой?       - Нет, - ответили почти хором.       - В этом письме я, и наследницы Шёлка настаивали на том, чтобы мы выплатили карам бусинами, рудой и чертежами, а кары, в свою очередь, приняли Цитадель и пилиримов, как союзников, а не добычу.       Все восьмеро кивнули, хотя лица у них были недовольные. Потом один из маэстро осторожно спросил.       - Первая - это та, что себя объявила, а вторая - это белый рыцарь?       - Да, теперь они ваши новые богини, кстати говоря.       В комнату влетел один из лампоносцев катакомб с клочком бумаги и проскрипел:       - В целях возвращения блаженного равенства жалование ваших чинов будет составлять десять бусин, тех, кто посягнёт на чужие запасы ждёт месячная ссылка в нижние цеха для искоренения лени и алчности, - прочитал он.       И тут же юркнул в дверной проём. И очень не зря, потому что ему вслед полетел золочёный поднос.       - Как там Дирижёр? - нерешительно спросил один из маэстро, - Он сможет вернуться на свой пост? Понимаете, до этого ужасного бедствия отдавал приказы его звучность Балладур, а теперь мы, получается, отданы на милость этого старого алчного собирателя цилиндров, личинки грешного племени, актёришки да юнца, который ухаживает за алтарём. Уж не собираетесь ли вы действительно позволить занять трон автоматону, возомнившему себя дочерью Шёлка, безумному руцарю и этим?       - Собираюсь, судари, - ответила Хорнет, - Но и вас лишать должностей никто не станет, если не будете саботировать восстановительные работы. К слову, можете сами убедиться, что принцессы действительно те, за кого себя выдают.