Скрытый за маской

Итто стоял на месте, не двигаясь, сжимая руки в кулаки. Луна висела высоко, отражаясь в глазах, но свет казался слишком ярким, слишком реальным. Сердце билось как сумасшедшее, а мысли плутали по кругу, не давая покоя. — Это… это был Горо… весь этот… весь этот образ… — пробормотал он сквозь дрожащие губы. — Всё, что я видел… каждое движение… каждый жест… это он? Он вспоминал смех, лёгкие шутки, радость, встречи под сакурой… и вдруг осознал, что всё это было связано не с Мисс Хиной, а с Горо. — Но тогда… тогда этот поцелуй на лоб… удар… всё это… — мысли перескакивали, путаясь, как лепестки, закружившиеся в ветре. — Как мне теперь понимать всё это? Он пытался соединить воедино все свои ощущения с Горо и Мисс Хиной, но они будто разлетались. Каждое воспоминание теряло прежний смысл, смешивалось с удивлением, обидой и странным теплом, которое он не мог объяснить. Итто моргнул, закусил губу. Его голова кружилась, мысли норовили сорваться в хаос: — Я… я всегда думал, что… что это была она… а это… это Горо… — он не мог закончить мысль. — Но тогда… все эти чувства… это теперь значит… что? Он опустил руки, сердце всё ещё колотилось. Внутри него — смесь смущения, удивления, лёгкой вины и растерянности. Всё казалось одновременно неправильным и важным. Прошло несколько дней. Время шло, но оно не принесло облегчения. Итто продолжал ходить по двору и залу банды, привычно занимаясь делами, но глаза его оставались хмурыми, мысли — рассеянными. Казалось, что даже привычный смех и шутки не способны пробить эту невидимую стену вокруг него. Члены банды уже привыкли видеть Итто активным, энергичным, всегда готовым к приключениям. Сейчас же его тихие шаги, задумчивый взгляд и редкая улыбка настораживали. — Видели, как он ходит? — снова переспросил один из ребят, переглядываясь с другими.— Прошло время, а он всё ещё не такой, как раньше. — Да, — кивнул второй. — Кажется, это что-то серьёзное. Ребята снова обратились к Куки. Он уже знал, что подойти к Итто напрямую придётся осторожно. — Куки, — сказал один из них, — тебе лучше спросить, что у нашего главы на душе. Не могу смотреть, как он так ходит день за днём. Ночь опустилась на Инадзуму, серебристый свет луны мягко окутывал город. Итто сидел на краю обрыва, держа в руках бутылку сакэ, горлышко которой слегка мерцало в лунном свете. Он смотрел в пустоту, глаза полуприкрыты, плечи опущены. Куки шла к нему тихо, осторожно, чтобы не спугнуть. Она знала Итто — видела, когда он замыкается в себе, и чувствовала, что сейчас он особенно уязвим. — Итто… — начала она тихо, присев рядом. — Неужели дело в Горо? Итто вздрогнул, словно кто-то прорезал плотный туман его мыслей. Он медленно повернул голову к ней, глаза блестели в свете луны. — Горо… как ты… как ты узнала? — наконец выдохнул он, не скрывая удивления. — Честно говоря, Итто… сложно было не догадаться. Он ведь оставлял слишком много следов, чтобы я могла этого не заметить. В манерах, в жестах, в том, как он всегда заботился о тебе… Даже его молчание иногда выдавало больше, чем слова. Итто опустил голову, тяжело вздохнув. — Я… совсем запутался, Куки, — тихо сказал он. — Каждый момент с Мисс Хиной, всё, что я видел… теперь всё кажется другим. И я не знаю, что теперь думать, что чувствовать… — Это… из-за того, что он парень? — осторожно спросила она, пытаясь понять его внутренние чувства. Итто моргнул, нахмурившись на мгновение, а потом покачал головой: — Девушка, парень… какая разница? — ответил он решительно. — Я вообще… они хоть и в мужском воплощении. Всё, что я чувствовал, всё, что видел — это он. Пол здесь не имеет значения. Куки улыбнулась мягко, видя, как Итто старается быть честным с самим собой. — Понимаю, — сказала она. — Значит, дело не в форме, а в том, кто он на самом деле. Итто кивнул, слегка расслабляясь, но всё ещё глубоко погружённый в свои мысли: — Да… всё это запутано, но главное, что я должен понять — свои чувства к нему и к тому, что произошло. Ветер шевелил листья сакуры вокруг, тихо кружив их. Ночь была тёплой и тихой, словно предоставляя им время и пространство для того, чтобы наконец начать разбираться в себе.

Тем временем Горо...

Генерал ходил по издательству, шаги тяжёлые, глаза усталые. Каждое письмо, каждый документ, каждый звук — всё казалось пустым, лишённым привычной энергии. Даже Яэ Мико и Мидзуки заметили, что его походка стала медленнее, движения — задумчивее, плечи — тяжелее. Он пытался сосредоточиться на делах, но мысли постоянно возвращались к Итто, к той ночи, к словам, к удару, к уходу. Всё это оставило в нём чувство безысходности и усталости. Вечером, возвращаясь домой, он шёл по знакомой улице. Ветер шевелил листья, свет фонарей отражался в лужах, а город казался пустым, холодным, будто забрал с собой всю радость. И вдруг, на своем рабочем столеон находит записку написанную знакомым подчерком. Она была аккуратно сложена, почти невесомая, и на ней простыми буквами было написано: "На том же месте." Горо подошёл к той самой сакуре, где они раньше встречались. Лёгкий ветер шевелил лепестки, и ночь полнолуния мягко освещала каждую ветку. Он больше не носил амулет — теперь не было маски, не было иллюзий. Только он сам, полностью уязвимый. Сердце колотилось так, что казалось, каждый удар слышит весь мир. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось. Он останавливался на мгновение, стараясь собрать мысли, но каждая попытка обрывалась волнением: Неужели Итто позвал меня сюда, чтобы окончательно расставить все точки над «и»? — думал Горо. Горо едва заметил движение из-за деревьев, когда перед сакурой появился Итто. Но это был не привычно весёлый и разговорчивый Итто. Он стоял прямо, плечи расправлены, взгляд сосредоточенный, лицо серьёзное. Сердце Горо застучало быстрее. Он инстинктивно сделал шаг назад, словно пытаясь создать дистанцию. — Неужели… — пробормотал он себе под нос, — не собрался ли он опять пустить в ход кулаки…? Всю прошлую встречу под сакурой Горо ещё свежо ощущал: резкий удар по щеке, гнев и обида Итто… Это оставило внутри глубокий след. Теперь же он стоял, нервничал, хвост дрожал, уши прижались к голове. Итто сделал шаг к нему, спокойно, но решительно. Каждое движение было уверенным, выверенным. Горо почувствовал, как напряжение внутри растёт: каждое мгновение ожидания было острым, словно натянутая струна. — Горо… — сказал Итто тихо, но голос был твёрдым и серьёзным. — Нам нужно поговорить. Горо замер. Он понимал, что теперь нельзя отступать, но страх всё ещё бился в груди, заставляя сердце биться быстрее, дыхание сбиваться. — Я… — начал он, но слова застряли. Он не знал, с чего начать, ведь это было больше, чем разговор о мисс Хине. Это было о доверии, о чувствах, о всей правде, которую он так долго скрывал. Итто сделал шаг вперёд, серьёзный взгляд не отводя от Горо. Он поднял руку, слегка остановив его жестами. — Дай мне сначала высказаться, — сказал он твёрдо, но голос дрожал от эмоций. Горо замер, сердце колотилось. Он понимал, что сейчас услышит всю правду о том, что чувствовал Итто в момент обмана и масок. — Это было очень больно, — продолжил Итто, слова срывались, но он говорил решительно. — Всё это с враньём про Мисс Хину… это ужасно. Я не знал, кому верить, что думать, как себя вести… Горо опустил глаза, хвост подёргался от напряжения, дыхание сбилось. Он чувствовал каждое слово как удар, и одновременно понимал, что это справедливость, которую он заслужил. — Я доверял тебе… я радовался каждой встрече, каждому моменту… а потом оказалось, что всё это — ложь. Ты играешь с моими чувствами! — голос Итто дрожал, но звучал искренне. Горо сжал руки в кулаки, пытаясь удержать слёзы, но каждое слово Итто пронзало его сердце. — Я… я понимаю… — тихо пробормотал он, — я… я не хотел, чтобы так получилось… Итто сделал шаг ближе, взгляд не смягчился, а голос оставался серьёзным: — Я не хочу просто услышать «извини». Я хочу, чтобы ты понял, как больно это было для меня. Итто сделал шаг ближе, глаза всё ещё полные серьёзности, но в них мелькнуло что-то мягкое, почти трогательное. — Вместе с тем… — начал он, слегка замявшись, — ты подарил мне столько тепла и заботы. Каждая встреча под сакурой, каждый момент… они были самыми драгоценными для меня. Горо замер, сердце сжалось от неожиданности. Он не ожидал услышать такие слова. — И поэтому… — продолжил Итто, голос его стал чуть мягче, — я не хочу, чтобы в наших отношениях была ложь. Я хочу, чтобы мы были честны друг с другом. Полностью. Горо замер, едва веря своим ушам, и переспросил, почти шёпотом: — В… в отношениях? Итто улыбнулся игриво, глаза блестели озорным светом: — А что ты, песик, думал, что так легко получится от меня отвязаться? — сказал он, медленно приближаясь. Итто мягко прижался губами к его губам. Это было короткое, но одновременно полное нежности и уверенности прикосновение. Итто слегка улыбнулся, отстранившись на несколько миллиметров, но всё ещё держась близко: — Так что… готов быть честным со мной? — спросил он, глаза полны теплоты, но в голосе слышалась лёгкая игривость. Горо замедленно кивнул, ещё не осознавая, насколько сильно сердце его переполняется. Он понимал одно: маски больше не нужны, и теперь всё честно, и это было страшно и одновременно прекрасно. Лепестки сакуры мягко падали вокруг, ночь словно замерла, наблюдая за этим важным моментом их отношений.