Awareness/Осознание

Тэхён, вернувшись в обитель алхимика, тихонько просочился в кладовую, когда услышал, как через пару минут после его прихода, дверь лаборатории скрипнула и тут же захлопнулась. Он спрятался за стеллажами, уловив звук шагов двух пар ног, спускающихся по лестнице. Голоса показались знакомыми и, по мере приближения мужчин, Тэ понял, что это старик-алхимик и наследный принц. — Ты плохо рассчитал дозу, старик! — рычал светловолосый. — Он должен был умереть по дороге в Уэльс! — глаза Тэ округлились. Мысль о том, что они говорили про Чонгука начала грызть сердце, заставляя пропускать удары. — Ваше высочество, здесь нет моей вины! Я вам говорил, что состав не доработан. И второй принц уже должен был отправиться в путь с герцогиней, — оправдывался старик. — Это уже не важно! Больше он не будет мешаться под ногами. Тэхён сорвался из своего укрытия, сжав кулаки и зубы. В чёрных, как сама ночь глазах разгоралось пламя. — Что! Вы! Сделали! — отчеканил каждое слово. — Прости! — опустил взгляд алхимик и попятился назад. — То, что ты и услышал! — ехидно оскалился принц. — Твой дорогой Тэхён уже на том свете! — подошёл ближе. — Видишь ли? Другой участи у него и не могло бы быть! — приблизил лицо вплотную, заглядывая в чёрные бездны, отливающие красным, — Твой дражайший учитель – последователь Арнольда из Виллановы, — дыхание Тэ ускоряется, он уже на приделе. — Составил яд на основе порошка наследников, который должен был убить его после того, как он отправится в путь со своей будущей женой. Но по каким-то обстоятельствам графиня в спешке покинула замок одна. А стража, услышав в спальне Тэхёна грохот, ворвалась к твоему ненаглядному и обнаружила уже его холодное тело, — почти прикоснулся к губам. — Но ты не отчаивайся! Теперь я буду к тебе заглядывать. Ярость застилает глаза, сердце лопается, истекая кровью. Кулак сжимается крепче. Удар. Белобрысый ублюдок падает с грохотом на голые камни. Тело Чонгука хорошо подготовлено, удар отлично поставлен. Тэхёна ведет. Он падает на колени и кричит, что есть мочи. По замку прокатывается рёв раненого медведя, которого не добили, бросив умирать долгой и мучительной смертью. Когда тело покинули все силы и потерялся смысл существования, он завалился на холодный камень, а слёзы лились ручьём, застилая глаза пеленой. Резко вскочив, Тэ рванул вверх по лестнице, не обращая внимания на причитания старика, пытающегося вымолить у кого-то прощения. И вот та самая дверь. За которой его уже никто не ждёт. Тэхён буквально вышибает её и кидается прямо к проклятому зеркалу. — Нет! Этого не может быть! Всё должно закончиться по-другому! — слёзы не перестают обжигать глаза. — Он должен уехать, он должен предать меня! — кричал так, что хрупкая стекляшка задребезжала. — Он должен быть жив! — изо всех сил ударил кулаком по столешнице. — Я умру без него! — уже шёпотом. По поверхности зеркальной глади пошли волны. Тэхён поднял к нему слипшиеся от слёз глаза и упал в темноту. Свет постепенно возвращается. Тэхён открывает глаза, чувствуя тягучую боль в груди, и непроизвольно всхлипывает. Света слишком много. Зрение приходит в норму, и он оглядывает помещение. Стандартная больничная палата, всё в светлых тонах, что режет мозг. Звук аппаратуры вынуждает повернуть голову. В палату заходит высокий мужчина в белом халате и планшетом под мышкой. — Как ваше самочувствие? — спрашивает тот. — Я доктор Чхве, — присаживается на стул возле кровати, доставая из нагрудного кармана маленький фонарик. — Где… кх-кх… где Чонгук? — воздух едва проходит по иссушенной глотке. — Он ещё не пришёл в сознание, — светит фонариком в глаза, проверяя реакцию. — Я должен позвонить господину Паку и сообщить, что вы пришли в себя. Дверь открывается, и доктор переводит взгляд на вошедшего мужчину. — О! Господин Пак! Я как раз собирался вам звонить. Раз вы уже здесь, я оставлю вас, — фонарик отправляется обратно в карман и Чхве спешно выходит из палаты. — Я рад, что вы в порядке, Тэхён! — расплылся в улыбке Пак. — Я очень испугался, услышав шум наверху. А когда вошёл в комнату, то увидел два бессознательных тела. Вы просто потеряли сознание, а вот господин Чон при падении ударился головой об угол столешницы трюмо, – Тэ затрясло, зрачки забегали. — У него небольшое сотрясение. Он в соседней палате, но в себя пока не пришёл. Ким подскочил на кровати, но перед глазами плыло. — Тише, тише! Не так резко! — надавил на плечи Пак. — На самом деле вы с Чонгуком ближе, чем кажется? У меня с самого начала не было шансов, ведь так? — Тэ сглотнул ком. — Я, конечно, отступлю. Но не перестану вами восхищаться, — на привлекательном лице проскочила грустная улыбка. — И ещё, Тэхён! Если он вас упустит, то я вас заберу себе! — расхохотались оба. — Этого не будет! Я его не отпущу! — Тэ поджал губы. — Что ж, Тэхён, мне пора. Дела никто не отменял, — поклонился и вышел, тихонько прикрыв за собой дверь. Начало вечереть. Тьма потихоньку опускалась на землю, просачиваясь сквозь окно больничной палаты. Стихли шаги и голоса персонала и посетителей за дверью. Тэхён решается встать с кровати, душа тянется к человеку в соседнем помещении, давая сил телу. Он поворачивает ручку и входит в полумрак комнаты. Вокруг такие же белые стены и угнетающая обстановка, тот же размеренный звук аппаратуры возле койки, на которой лежит Чонгук с закрытыми глазами и подключенными датчиками к руке, не накрытой одеялом. Тэ подошёл и присел на корточки у самого края кровати, положил руки и голову на татуированную конечность, почти полностью прикрытую, на которой не было проводов. — Ты знаешь, Гук-и? Алхимик был прав, это сработало! Я осознал, я понял! — поднял блестящие от проступающих слез глаза. — Теперь я уверен, любовь есть, и если ты действительно любишь, то никогда не предашь! Это ведь были не наши предки – это мы. Это наша прошлая жизнь! И если бы я не попал в твоё тело, я бы никогда не узнал, что ты никогда меня не предавал. Ты жив, мы вернулись в своё время и свои тела. А это значит, у меня есть шанс всё исправить, шанс поступить иначе. Только прошу тебя, очнись поскорее! — поправил выбившуюся прядь волос и провёл по щеке мирно спящего мужчины. Затем опустился задницей на пол и вытащил недвижимую разрисованную руку из-под одеяла. — Я так хотел увидеть её целиком! — улыбнулся грустно. — Только рассчитывал, что всё же при более приятных обстоятельствах, — коснулся губами костяшек и провалился в сон. — Кх-кх-кх… — вырвало из дремы. — Тэхё-он! — хриплым голосом. Рука потянулась к любимому лицу. — Это и правда ты? Где мы? Это был сон? — Опять куча вопросов! — в палате стало ещё светлее от озаряющей улыбки Тэ. Он кинулся на шею едва очухавшегося Чона. — Ты меня задушишь! — обнимая в ответ и улыбаясь как идиот. Тэхён, не долго думая, впивается в пересохшие губы, пока ничего не соображающего Чонгука, не ослабляя хватки вокруг шеи, не собираясь больше ни на секунду отпускать из объятий. Руки оплетают тела, лица напротив друг друга. Чёрные пропасти заглядывают в янтарные бездны, губы отрываются от сладкой муки, лбы соприкасаются. И в этой уютной тишине бархатистым шорохом раздаётся громче, чем взрыв сверхновой, создающей новую вселенную: — Люблю тебя, Гук-и!