Пепел богов

Затишье перед бурей – это вам не крылатая фраза, призванная помочь собраться, нет, это кроваво-красное предупреждение. Только показалось, что все вернулось на свои круги: капитан отбыла в Токио чтобы вернуться к вопросу о Кайдзю 8, Соширо временно принял на себя обязанности руководителя, а Йон получила новое назначение на забор крови, как ночное небо прорезали огненные всполохи десятка летающих тварей. Все же стоит быть осторожнее, конкретнее формулировать ожидания от грядущего года. Фортитуда десятого устрашала, невольно клонила голову к земле потоком яростной силы, но вице-капитан успешно держал оборону, сдерживая чудовище на учебном полигоне. От Татикавы камня на камне такими темпами не останется, но сложившиеся обстоятельства не оставили альтернатив на выбор. - Лейтенант! Вы погибните! Кономи отчаянно звала руководство по внутренней связи, но Хошина в ответ только легкомысленно отшучивался, чтобы стоящая за спиной аналитика Йон ненароком не впала в панику. Объект номер один совершенно случайно, по воле случая, который то и дело сталкивает оборонцев с трудностями в эти дни, оказалась в мозговом центре внезапной операции. Не разбирая слов и терминов, Тенгоку стояла статуей и силилась определить уровень опасности для молодого человека. - Северное крыло. Докладываю о разрушении здания. Сэн ведет бой с кайдзю в руинах. «Еще и старик сейчас сбежит, черт его дери. Да пусть лучше сожрут уже. Надоел так, что сил нет» - быстро позабыв про недавнее обещание самой себе, мысленно пожелала Оконоги. Ответ от вселенной пришел мгновенно, эхом яростного крика пробиваясь в аналитический отдел. - Я – бог! Бог! Грязная тварь, не смей ко мне приближаться! На расстоянии человеческие кости на зубах громадных существ хрустят, как семечки. Боевой клич затих, Кономи сглотнула. - Северное крыло. Задержанный Сэн потерял сознание. - Жив? - Так точно. - Что с Доктором? - Остался на месте. Не предпринимает попыток побега. - Следите за ним! Оператор набрала воздуха в легкие и вернулась к ожесточенному бою Соширо уже при поддержке Шиномии Кикору. Два солдата оперативно и точно пробивали толстый покров десятого, демонстрируя совершенную командную работу, расчищая путь капитану Ашира. Осталось совсем немного, буквально один рывок, и эта ночь останется очередным кошмаром позади, рассеется утренним туманом. - Соширо, пожалуйста… Наверное так ощущается прохладный бриз душным летним днем, когда воздух такой плотный и тяжелый, что пленкой ложится на кожу. Йон за спиной нервно сжимала кулаки, не моргая глядя на огромный экран перед собой. Каждое ранение измотанного мечника превращалось в ее собственное, тупой болью отдаваясь в сердце. Еще немного, и девушка готова была самолично сорваться на поле боя, пусть когда-то этот же самый Хошина и требовал от нее бежать подальше от места своего проигрыша. - Йон, - Кономи серьезна и честна – Он не уступит десятому. Поверь, лейтенант вернется живым. *** С того дня прошло немало. Кадетов разбросало по отрядам, информация об их успехах в чужих землях радовала начальство. Сэн, он же Исии Широ, почувствовав шкурой мощь потусторонних существ, впал в безумие: бормотал под нос про свою божественную сущность, остервенело ломал себе пальцы, вырывал без того жидкие седые волосы. Капилляры не успевали восстанавливаться, оттого белок превратился в алое полотно с черными зрачками. Все в точности, да наоборот, если сравнивать с заточенной в подземелье Рэи. - Что за цирк… Однако все прошедшее сдвинулось на второй план, уступая сцену тройке комиков на полигоне, призванным стать испытательной площадкой для первого разумного костюма. Десятый сопротивлялся воле хозяина, стремился проложить свою дорогу и найти успокоение в бесконечный битвах. Только Йон оказалась с ним не согласна, и вот отчитывала кайдзю, склонившись к груди жениха. Крестообразная щель в ответ очевидно сочилась сарказмом, и если бы такое было возможно, наверняка по-детски показала бы язык невесте носителя. - Я читаю его мысли. Он меня больше любит. - Эй, придурок, ты чего несешь?! - Соширо, не переживай, я знаю, что он врет, - Тенгоку злостно стрельнула глазами в упрямо глядящий единственный глаз – А ты, железная скотина, имей ввиду, что твои провокации не работают. Мы скоро поженимся, а тебя сдадут в утиль, понял? - Не поженитесь. Сам сдохну, и лейтенанта твоего с собой прихвачу. Будешь знать, малявка! - Ах ты! По ту сторону экрана нервно засмеялась Оконоги, глядя на попытки Йон вцепиться пальцами в прорезь костюма. Видимо намеревалась вытрясти душу из соперника за сердце мечника. Пока Хошина держал ее за запястья, параллельно отчитываю довольно размахивающего хвостом десятого, истерический хохот оператора добавлял происходящему некоторой изюминки. - Да уж, и как мне с вами двоими справляться? - Откажись от него. - Поменяй невесту. - Йон, милая, пожалуйста, успокойся. Он не хочет умирать, поэтому мне ничего не грозит. А ты, десятый, закрой рот и не неси ерунды. - Понял? Железный ты олух. И, вообще, имя у тебя дурацкое. - Сама-то четверка. - Хоть с научной точки зрения, суеверия — это иррациональные убеждения, которые возникают из-за когнитивных искажений, а не из-за логически обоснованных причинно-следственных связей, и наука объясняет их как пережиток эволюционного прошлого, когда инстинкт самосохранения заставлял наших предков находить связь между случайными событиями, я хочу назвать тебя по-другому. Хошина прыснул. Замешательство кайдзю повисло в воздухе – он явно переваривал пулеметом выпущенные слова и не мог уловить сути. Кто бы мог подумать, что первым, кто поймет состояние Соширо в первые дни окажется тот, кто едва их всех не прикончил не позднее, чем несколько недель назад. - Че ты несешь? - Как дите малое, честное слово. Я говорю, что как корабль назовешь, так он и поплывет, и если ты дальше будешь зваться Джу, это поговорка может стать реальностью. Теперь ты будешь Итами. - Что за имя идиотское? - Оно везучее. Везение - это не сверхъестественное явление, а субъективная оценка случайных, благоприятных событий, основанная на вероятности и статистике… - Замолчи свою жену, Хошина. О чем она вообще говорит? - Просто слушай. - …А также результат определённых психологических установок и действий человека. Так что сильно на него не полагайся, понятно тебе? - Д-да… По-учительски выставленный в щель указательный палец стал последним ударом по нервной системе операторов, и к Кономи присоединились и соседи. Если до командования дойдет этот диалог, также весело будет вряд ли, но прямо сейчас, в этот момент, напряжение спадало благодаря развернувшейся на экране сцене. Отчетливо раздался стук молотка по последнему гвоздю в крышке гроба благоразумия, когда лейтенант и его новый напарник глядели в спину удаляющейся Йон, и десятый в самом что ни на есть искреннем недоумении спросил: - На что там не полагаться? - Забудь. Возвращаемся к тренировке. - Зачем вы вообще женитесь? - Тебе не понять. - Это точно. Сопротивление костюма поубавилось, пошатнувшееся у самого корня нравоучительной лекцией, и удалось даже перешагнуть порог в пятьдесят процентов совместимости. Именно этот результат, признанный более чем удовлетворительным для первого теста, направился на стол генерала в Токио. Ему ни к чему знать, каким путем третий дивизион добился успеха, а его старому другу и подавно незачем узнавать, что его именем окрестили орудие массового уничтожения. *** Дни летели. Финальная битва с девятым изрядно сократила ряды Сил обороны, оставила выживших переживать потери и зализывать раны. Теперь уже точно все потихоньку, шаг за шагом приходило в норму. Атаки кайдзю, с которыми успешно справлялись возмужавшие бойцы, быстро залечиваемые раны благодаря преобразившейся Йон, болтовня о прошедшем и будущем. Привычную атмосферу извечной боевой готовности разбавляло милое, наверняка нежно-сиреневого оттенка, ожидание грядущей церемонии. Под высокими сводами Татикавы, где в рекордные сроки из зала для приветствия новобранцев общими усилиями вылепили более менее подходящее для свадьбы место, собралась куча людей. Члены клана Хошина, кланы Ари, Сузуме, Ниши и прочие не менее известные, расположились по одно сторону от выстеленной белой дорожки, тогда как верхушка штаба, капитаны и некоторые из офицеров – по другую. Разрешение на брак было выдано с зубным скрежетом и условием, что объект номер один продолжит быть донором, и, более того, из соображений безопасности останется жить на базе. Глава семьи чертыхался, не хотел идти наперекор давним традициям, но ситуация, уникальная в своем роде, требовала некоторой гибкости. Теперь уже муж планировал перебраться сюда в качестве временной меры. Выбор между строительством отдельного дома в отдалении от городов и мелких поселений, и строительством отдельного здания на базе все еще не сделан, вот и не осталось у бравого лейтенанта иной опции, кроме как поселиться до тех пор в знакомой комнате, которую он уже давно считал домом. Хошина рад был бы обосноваться где угодно, если гарантировано можно просыпаться с чужим теплом под боком, если вечерами на пороге нетерпеливо будет ждать Тенгоку. В сегодняшнем платье, скользящем и струящемся по телу, Йон походила на мифическое существо, только не то надуманное, которое гниет в камерах, а самое настоящее – доброе, нежное, по-своему сильное и упорное, источающее неописуемый свет. В поцелуй мечник вложил всего себя без остатка. Кто бы ни явился, какую бы угрозу в себе не нес, он защитит хрупкое счастье своей семьи. Развеет по ветру пепел поверженных богов, их костями выложит разрушенные дороги, по которым будет ступать супруга ему навстречу. - Соширо, я поняла… Уже вечером, в перерывах между стонами и рваными вздохами, пока сухие губы горящим клеймом оставляли следы на разгоряченной коже, Йон в своей уникальной и неповторимой манере сказала, что счастье – знать, что Хошина рядом. Вторая ночь близости отдавалась теплом, дрожью и неутомимым желанием поглотить, сделать кого-то другого частью себя. Соширо двигался плавно. С каждым толчком все больше прогибалась спина возлюбленной, ногти глубоко вонзились в предплечья, и на самом пике мечник впился в приоткрытые губы, заглушив протяжный крик. Кольцо на пальце смотрелось превосходно. Лейтенант осыпал мелкими поцелуями ладонь, запястье, двинулся вверх по руке и остановился лицом к лицу с застывшей в ожидании жене. - Милая Йон, запомни навсегда, что я очень верен в своих привязанностях. - К чему это? - К тому, что твои чудесные мысли имеют свойство выходить из под контроля. Всегда приходи ко мне, всегда делись тем, что на уме, что не дает покоя, что радует и расстраивает. Хорошо? - Да. Снова томное желание разлилось в воздухе, снова руки блуждали по крепким плечам, широкой груди и рельефному прессу, пока пальцы вице-капитана вынуждали извиваться на смятой простыни, краснеть от того, до какого состояния безжалостный Хошина доводил девушку. Крупной дрожью по телу, широко распахнутыми глазами, абсолютной покорностью и безоговорочным доверием Йон окунулась с головой в щедро подаренное удовольствие. Довольная улыбка вице-капитана, уткнувшегося в нежное место у основания шеи, наполняла будущее смыслом и ожиданием. Приятным и томительным, обещающим оправдать себя и доверие. *** - Сатоко, где ты? В радиусе десятков метров от дома росли высокие деревья, верхушками нанизав нависшее грозовое небо. С минуты на минуту свинцовые тучи разольются нешуточным летним дождем, что значительно усложнит поиски. - Сатоко! Йон пробиралась сквозь высокую траву, вертела головой из стороны в сторону, только нигде не оказалось темноволосой макушки проказницы. Младшей Тенгоку должно стукнуть одиннадцать, а подростковый кризис уже дал о себе знать. Первые его ростки пробились недавно, вылившись протестом, показным равнодушием и вот такими побегами. В прошлом году Йон встала во главе участников программы по социализации вызволенных при последней операции детей. Ей лучше всех удавалось понять, как подходить к диковатым и нерешительным спасенным, потому что каждый сделанный ими шаг, каждое пережитое событие, она знала не понаслышке. До недавнего времени удавалось обходить острые углы и не провоцировать трудности, но гормоны логике неподвластны. - Сатоко! Самая старшая из подопечных, не успевшая принять в себе чужую, чудовищно сильную сущность, осталась человеком, прожившим целую жизнь за несколько лет заточения, и успешно обретала новые ориентиры, начинала чувствовать опору под ногами. - Сатоко, пожалуйста, - Йон чувствовала, что девочка где-то поблизости – Что случилось? Почему ты расстроилась? Что бы ты ни думала, это не пустяки. Все твои мысли и чувства важны, и я хочу о них услышать. Ты знаешь, в свое время Соширо мне часто это повторял, но сложно начать делиться, когда тебя через страх учили давить себя изо дня в день. Пожалуйста, я правда хочу сделать эту дорогу легче для тебя. - Тебя уже любят. Лейтенант Хошина на каждом углу твердит, какая у него чудесная, красивая и умная жена. Задолбал. А нас уже вся страна ненавидит. Голос доносился слева. В зарослях переплетенных стеблей камелии Сатоко кусала губы, давя непрошенные слезы и сжимая смартфон. Йон хватило одного короткого взгляда чтобы еще раз вспомнить прописную истину – дети злы. С яркого экрана пропитанными ядом буквами лились комментарии об уродах, мутантах и желании смерти всем пережившим бойню Доктора. - Не ненавидят. Агнософобия. Они боятся. Это распространённая психологическая реакция на неопределённое будущее, которая может проявляться и вот так. Мы для них просто непредсказуемая и неизвестная переменная, которая гораздо сильнее. - Я же просто человек. Обычный, как и все они. - Да, но никто из них не сталкивался с такими же трудностями, поэтому они не знают, как себя вести. Сатоко упорно молчала, но уже заблокировала экран. - Ты боишься идти в школу? Я слышала от Соширо, что Оконоги-сан уже договорилась о пристройстве. Зимой, кажется? - Да. - Не переживай раньше времени. Сатоко, ты умная и сильная, иначе давно бы сломалась. И разве есть кто-то страшнее Доктора? Девчонка дернулась. - Ты пережила его, переживешь и глупых одноклассников. А если они перейдут черту, мы обязательно тебя защитим. Первые крупные капли впитались в землю, но собеседницы не двигались. Йон не хотела говорить о наболевшем, но необходимость дать понять, что самое страшное уже позади, не могла остаться невысказанной. Младшая Тенгоку впитывала слова, собирала силы и мужество, только, как и всем другим, ей требовалось время и поддержка. Та, которую когда-то обещал лейтенант объекту номер один, обычному подопытному существу. - Тебя не пустят в учебное заведение. - Значит пойдет Соширо. - Вы не мои родители. Его тоже не пустят. - Пустят. Если он захочет, пройдет куда угодно. *** Соширо сидел за столом, перед ним дымилась чашка чая. Напротив, активно жестикулируя, сокрушалась супруга, пересказывая события дня, а в комнате на втором этаже спала Сатоко, по программе каждые выходные проживающая в доме четы Хошина. Не будет преувеличением сказать, что переживания гостьи Йон принимала как собственные. Проживала трудность каждого шага адаптации снова и снова вместе с подростком, и злые слова комментаторов не стали исключением. Мечник задумчиво отстукивал пальцами по дереву, взвешивая риски потенциального решения. Никто не удивится, если с ним он заявится в штаб, подкрепляя заранее отшлифованными аргументами. Слухи о том, что со дня свадьбы у замкома немного поехала крыша уже стали неоспоримой правдой, поэтому самой важной частью должно стать мнение жены. - Мы можем оформить опеку. - Что? - Я могу оформить на нее опеку. Мой возраст позволяет это сделать. - Соширо… - Ты хочешь? У них никогда не будет детей, и оба это прекрасно знали. Давно озвученное условие брака единственным темным пятном висело на семейной жизни, но не видеть, как Тенгоку к ним тянется, было невозможно. Догадывается ли она сама, что часами играет с ними и занимается не потому, что это долг, а исключительно из внутреннего желания? Даже если и нет, Хошина заметил, что уже служит достаточной причиной обдумать возможные решения проблемы. - Я… не знаю. Хочу, но что тогда будет с оставшимися двумя? Это нечестно по отношению к ним. - Оформим на троих. - Ты с ума сошел. Тебя точно уволят. - Нет, милая моя Йон, я в здравом уме. Для них прямая дорога в приют. Как только Сатоко пойдет в школу, ее тем же днем распределят в специальное учреждение. - Вдруг я не смогу и сделаю только хуже? - У тебя прекрасные показатели по последним тестам НИЦ. Если бы сомнения были, тебя не допустили бы до работы с детьми. Поверь, вы, как бы ужасно это не звучало, имеете одинаковые прошлые корни. Наверное, никто и не справится, кроме тебя. - А ты? Ты сам хочешь? - Да. В действительности он мог бы прожить и без трех дополнительных пар ног в доме, но на что только не пойдешь ради любви. Подтолкнуть Йон к исполнению ее желание – самое малое, что он может сделать. - Тогда я тоже. Хошина улыбнулся в ответ на заплескавшуюся в карих глазах радость. А еще потому, что представил лицо сестер Оконоги, когда он быстрым движением отправит просьбу о помощи в оформлении документов и запрос на проведение аттестации его и Йон. Когда его вызвали четыре года назад проверить мутанта на возможность взаимодействия, никто и подумать не мог, что спустя столько времени он обзаведется женой, с которой станет планировать удочерение. Звучит несомненно по-идиотски, но случилось как случилось. Любовь не живет три года. Если ее подпитывать, она за этот срок только расширится в масштабах и укоренится даже в таких мелочах, как заметить на прилавке свечку с ароматом яблок, а потом принести ее домой, потому что другому человеку это наверняка понравится. Хошина без прикрас любовался Тенгоку, с горящими глазами распаковывающую маленький презент, и у мечника снова защемило в груди. Пройдет ли это когда-нибудь, будет ли он с меньшим трепетом отслеживать ее реакции и ловить улыбки. - Соширо, спасибо. Руки обвили шею, губы невесомо коснулись острой скулы, а сам мечник притягивал светящуюся Йон за талию ближе. Нет, не пройдет. Будет только хуже, ну и пусть. Пусть выжжет его до основания, построит новою личность – более преданную и восхищенную, сильную и зависимую. Пусть произойдет что угодно, пока Йон живет с ним под одной крышей и доверчиво жмется к груди.