Пепел богов

Пожалуй, то был самый длительный забег за всю историю Сил обороны. В полном обмундировании, на максимально высвобожденном потенциале, лейтенант Соширо Хошина преодолевал сопротивление пространства и времени, прижимая укутанную во все найденные ткани Йон к груди. За ним гналась сама смерть, кончиком косы деликатно касаясь плеча. Пульс Тенгоку слабел с каждым шагом, каждым поворотом и тревожным взглядом, толкая пересечь невидимую границу предела. Самое страшное случилось не там, где он увидел ее потрепанной и обессиленной, а после, когда в один прыжок позади остались ворота родной базы, плечом на непостижимой скорости снесена входная дверь, и Йон вырвали из мертвой хватки обтянутые резиной руки необычайно встревоженного врача. Да весь НИЦ съехался в Татикаву вместе с приборами, проводами, шприцами и склянками. И все это скрыло самую обворожительную, обаятельную и красивую женщину, переплетаясь вокруг тела. Когда двери наспех организованной и напичканной спецоборудованием палаты захлопнулись, у Соширо подкосились колени. Да, все же подобные нагрузки никогда не проходят бесследно. Электрическим током, достав даже до кончиков пальцев, прошлась боль от огнестрельного ранения, многочисленных трещин в костях и разрывах в мышцах. Даже голос пропал, и, если бы не снующие во все стороны медики, лейтенант не сумел бы сообщить о своем плачевном состоянии. Как после верно подметила оператор: «Да он бы и не стал». Потому что голова занята другим, все мысли крутятся вокруг борющейся за дверью Йон, переживающей одно за другим испытания, неизвестно за что свалившиеся на прелестную голову. Не до собственных переломов, не до этой боли, когда в паре метров угасает любимый человек. - На рентген его. Соширо водрузили на каталку, вкололи обезболивающее и строго настрого запретили нагружать и без того настрадавшиеся конечности. Результаты безрассудства повлекли за собой обязательный постельный режим, нарушенный тем же днем. Тревожная ночь плавно перетекла в утро, а то в обед, и едва стрелки часов пересекли порог полудня, Хошина уже верным псом сидел у палаты Йон, не поддаваясь ни угрозам, ни уговорам. Велели, мол, отдыхать, так он и отдыхает. Почему здесь? А почему нет? Под конвоем прибыли уже и свидетели, и сам генерал Шиномия, тяжелой аурой заливая здание. Двое суток Соширо провел на пороге палаты, и только когда измученная работой Мегуми едва не выползла обратно в мир, где сообщила, что опасность позади, мечник удосужился пойти на сотое собрание. Наверняка отчитают, вероятно, действительно создадут комиссию и снимут неспособного справиться с собой солдата с должности, но не сегодня. Йон выиграла свою войну, теперь его черед. Если проиграет, если оступится, его вышвырнут за борт, а Тенгоку навсегда останется в стенах базы. - Итак, лейтенант Хошина, - густые брови командующего сдвинулись к переносице – Вы убили одного государственного преступника, потеряли второго, тем самым нарушив прямой приказ доставить всех живыми для допроса. Мы слушаем ваши оправдания. - Так точно. Как вам известно, все участники боя, кроме Доктора, являлись носителями клеток кайдзю, в связи с чем я вынужден был прибегнуть к почти полному высвобождению, чтобы не дать возможности себя убить. - Позвольте подтвердить слова лейтенанта. К документам приложено заключение кандидата Кафки Хибино, чья квалификация позволяет выносить вердикт касательно останков кайдзю. Кандидат Хибино подтвердил, что Нагато Тэцудзан не являлся человеком. Также, прибыв на место, мы обнаружили, что Исии Широ сращивает обратно отрезанные конечности, что является прямым доказательством необходимости использования костюма, - четко отрапортовала Мина. - Старик, мы все понимаем, что Хошина действовал из необходимости. Если бы его прихлопнули пенсионер, фанатик и школьница, его клан ни в жизнь не смог бы отмыться от позора. Старикан с девицей нам еще и двери выломали, так что давайте не будем терять времени и вернемся к допросу? Наговорили на три отстранения. Капитан Ашира фальсифицировала данные, ведь Нагато резался как самый настоящий человек, а Наруми нарушил субординацию своим фамильярным обращением. То, что Ген вообще решил влезть в разговор, так еще в защиту ненавистного Соширо, уже чудо, но закинутые на стол ноги все же больше тянули на выговор. Между наказанием за ложь и за нарушение дисциплины в армии отдают предпочтение второму. Шиномия молчал, не угадать что творится в голове. Терять талантливого и способного лейтенанта нельзя, но и спускать с рук беспечную вольность тоже, потому генерал обратился к шаблону для подобных ситуаций: - Лейтенант Хошина отстраняется от дела. Ему запрещено контактировать с заключенными, принимать участие в операциях и каким-либо образом вмешиваться в ход событий. Более того, лейтенант Хошина отстранен от наблюдения за объектом номер один и отныне должен получать письменное разрешение о встрече. Соширо ничуть не расстроился. Пусть его и лишили прямого доступа к Йон, в голове он давно выносил план, которому мелкие запреты не помеха. Правда, вот за него ему действительно может грозить увольнение. *** Оконоги несла тридцать подписанных бланков на имя лейтенанта – по одному на каждый день месяца, и материлась почти вслух. Каждую свободную минуту молодой человек коротал у постели больной. Даже маршруты строил так, чтобы мимолетно просунуть голову в узкую щель палаты и тут же побежать дальше. Эти разрешения – его официальный подарок от оператора на день рождения. Вообще подозрительно, что отстранение не вызвало в нем негодования или хотя бы разочарования. Лейтенант ходил все также бодр и весел, шустро выполнял задания и задалбливал всех льющей через край ехидной доброжелательностью. До этого момента Кономи справедливо избегала встреч, не имея возможности высчитать, к чему это притворно естественное поведение ведет. «Прибыла Кономи Оконоги» Женщина из аппарата оповестила Соширо о долгожданной посетительнице, и он даже встал. Наверняка приветствовал не ее, а принесённые бумаги, а поздоровался исключительно из приличия. Ну еще из любопытства, ведь новости о ходе дела мог узнавать только от верного друга, коим аналитик стала ему после возвращения. - Присаживайся, дорогая Оконоги. Господи, даже стул отодвинул. Лейтенант совсем с ума сошел. Мало ему было пригласить на обед и заказать половину ресторана, так еще и нацепил маску джентльмена. Жуть какая. - Как дела? Как работа? - Вам же ни капельки не интересно, так что перейду сразу к делу. Вчера собрали все, что смогли выбить из Исии. Этот «Новый мир» оказывается полная противоположность «Райским вратам». В основном там состоят родители, потерявшие детей, и оказывается некоторых из мутантов приюта действительно приняли в семьи. В общем, их связали идеей, что они получат благословение от главы и смогут зачать такое потомство, которое и ядерную войну переживет. Но этот Сэн странно разговаривает и отлично терпит боль, так что даже изощренными методами не удалось вытащить все. На установленном подчиненными столе дымился ароматный чай, наполняя комнату запахом корицы и печеных яблок. Хошина не признавался, но и без слов ясно, что любитель простых вкусов ароматерапией хотел заставить Тенгоку Йон быстрее прийти в себя. Чем черт не шутит. - Вот оно как. Ну спасибо что сказала. А как там Рейши? - Доктор? Невменяем. Все также твердит, что рано овдовел и не помнит, чтобы ставил опыты над женой, - Оконоги сокрушительно покачала головой – По нашим подозрениям никаких зацепок нет. Все пропавшие в те годы женщины и девочки-подростки не подходят под ДНК Йон, и поэтому вменить ему похищение и убийство прокурор не сможет. - М-да, негусто. А откуда он вообще взялся? - Из Токио. Отец торговец, мать оператор в колл-центре, сам закончил школу с отличием, потом поступил в Токийский и оттуда же отчислился на втором курсе. Одногруппники говорят, что он всегда был странноват. Замкнутый, неряшливый, постоянно под нос себе что-то бубнил и однажды напал на преподавательницу по философии. - Необщительный парень. Вряд ли он девушкам нравился. - Уж наверное. Вот, посмотрите. Оконоги протянула копию фотографии мечнику. На снимке дистрофичный юноша в огромных очках и с бездонными синяками под глазами кривился в улыбке. Такие обычно ходят немного вприпрыжку и широко размахивают руками. Из них же, как правило, часто вырастают всякие насильники и, видимо, сумасшедшие доктора. - Непонятно только почему назывался Доктором и откуда такие познания. - Дорогая Оконоги, здесь все проще, чем кажется. Скорее всего потому, что врачи пользуются уважением и восхищением среди массы людей, а познания дело приобретенное. Окружил себя детьми и разбрасывался терминами из учебников. - Ну он все-таки умен. И он, и Сэн скрывались годами, хоть и делали жуткие вещи. Если бы не Одзаки – сама, могли и вовсе не попасться. - Да. Вот так одно слабое звено ломает вроде бы проверенные опытом планы и тактики. Зачем же обычному парню создавать себе ручных чудовищ? - Рейши без ума от дочери. Говорит, что вложил в Йон душу и растил как принцессу, чтобы, цитирую, никакая мирская грязь не была ей страшна. - Его представление о принцессах конечно отличается от общепринятого. Повисла тишина – приятная, позволяющая подумать о своем. Наверное, Доктор и правда желал ей счастья, но будучи психопатом не мог понять, как воплотить желание в жизнь. Можно ли назвать подобное проявлением любви – спорный вопрос. Хошина не специалист по части душевных болезней, этим пусть занимаются люди в халатах, но он достаточно проницателен, чтобы видеть за пытками что-то более неприятное. Это похоже на желание завести себе преданную собаку, чтобы не осудила ни за слова, ни за поступки, молча виляя хвостом. Хошина повернул голову, за ним последовала и Оконоги. Цепочка перекаывалась меж пальцев, соскальзывая с острых фаланг, и напоминала про другой важный вопрос, говорить о котором не хотелось. Пожалуй, это неправильно ненавидеть школьницу, простую жертву обстоятельств, пережившую ужасы, о которых и в книгах не пишут, но лейтенант не мог перебороть себя. Если бы мальчишка не подставился, эта Мидзуна Рэи наверняка убила бы Йон и глазом не моргнув. Скорее всего она сделает это и сейчас. Поэтому Оконоги сама не подняла больную тему, умело обходя любое упоминание о третьей заключенной – не хотела проходиться по еще саднящему чувству опасности. Однако говорят, что ближе всех нужно держать врагов, поэтому Соширо все же попросил: - Оконоги, дорогая, будь другом, помоги заполнить разрешение на встречу с той девочкой. - Так точно. Аналитик бросила последний взгляд на кулон в руке мечника. Знаменитая семейная реликвия клана Хошина. Сыновья дарят его избранницам, давая понять другим, что девушка занята, и номинально уже входит в семью. Аметист бросился в глаза Кономи сразу же, но тогда казалось неуместным задавать вопросы. Неужели младший сын с первых встреч очаровался Тенгоку? Неужели этот подарок значил, что провались последняя миссия, он бы весь клан пустил в погоню за Доктором, чтобы отвоевать невесту? - Йон знает, что это? – спросила уже в дверях оператор. - Нет. Не думаю, что знает. Странное поведение и неожиданное спокойствие встали на свои места, вырисовываясь во вполне прозрачную картину. Хошина женится на ней, и как можно скорее. Тогда, согласно строгим правилам, она должна будет переехать в семейное поместье. На фоне таких абсурдных событий наверняка начнутся горячие споры, но СО связаны с кланом старыми узами, и оба их наследника занимают стратегически важные позиции. Столько головной боли ради брака – стоят ли оно того? Кономи вспомнила вице-капитана, мечтательно насвистывающего что-то незнакомое, когда из Токио приходили требования о визите. Да, в его глазах спокойствие – меньшее, что можно поставить на кон, чтобы занять место рядом с девушкой-кайдзю. *** Подземные камеры Татикавы построены по такому же чертежу, как и все прочие. Укрепленные десятком слоев защитных пластин гладкие стены, такие же пол и потолок. В металлической поверхности только и виднеются толстые болты креплений. На графитовом фоне плачущая школьница выглядела неуместно. Лапы размазывали слезы по лицу, рваное дыхание прерывалось икотой. Рэи недавно передали распоряжение командования: для мира она погибла, родители оповещены. Превратиться в монстра, смириться с участью и пережить ужасы подземного укрытия Доктора было несравнимо легче, чем осознать, что путь в прошлую жизнь для нее навсегда закрыт. - Ну, привет. Решительный настрой Соширо улетучился, когда он встретился лицом к лицу с совсем еще ребенком. Мидзуна подняла на визитера заплаканные глаза, пропитанные горечью, и ее становилось жаль. Не каждому на долю выпадает необходимость зализывать зияющие пустотой раны и разрываться между двумя сущностями. Наверное, совсем единицам. - Здравствуйте. От чудовища с битвы в лесу ничего не осталось. Мдзуна - обычный поломанный непредвиденным обстоятельствами ребенок, запертый в клетке для монстров. - Как дела? - Плохо. Мама и папа меня больше не ждут. Меня больше никто не ждет. Идиотская идея притащиться сюда. Хошина рассчитывал встретить кайдзю, а не убитого горем ребенка, поэтому растерялся, не находя слов. В таких случаях нельзя врать, чтобы не давать ложной надежды, ведь она права – во всем мире Мидзуна Рэи погибла при штурме лаборатории Доктора, да и кто в своем уме выпустит ее наружу в настолько нестабильном состоянии. Где-то размеренно капала с потолка вода. Надо бы сказать инженерам, чтобы устранили неполадки, а то ведь может и затопить, а тут, как никак, живой человек в темноте и полном одиночестве. Стыдно поддерживать речами, когда сам и десятой части такого сложного пути не прошел. К своим годам Хошина не пережил столько, сколько Рэи, будучи обычной старшеклассницей. - Не ждут, ты права, - мечник сел прямо напротив, ощущая холод металлического пола даже сквозь костюм – Но ты можешь создать новые узы. Люди всегда тянутся друг к другу, так что еще не все потеряно. - Вы врете, - пуще прежнего разревелась Мидзуна – Я урод, аномалия. Меня убьют! Пожалуйста, отпустите меня домой, я не хочу умирать здесь. - Не могу. Не в моей власти принимать подобные решения. Если спросить Соширо, сталкивался ли он когда-либо с одержимостью, то он опишет этот момент. Атмосфера изменилась, воздух загустел, питаясь чужой жаждой крови. Метаморфозы произошли в считанные секунды. Вместо школьницы снова чудовище, которое тянет лапы через прутья и сыпет угрозами. - Ах ты тварь! Я разорву эту мерзавку! Дайте только отомстить шлюхе Йон, и можете убить меня. Да, убейте потом, после того как собственными руками проломлю ей череп! – хватило моргнуть два раза, чтобы лицо девочки вновь изменилось – Простите… это не я. Простите меня, пожалуйста… Тварь! Ненавижу!... Нет… Замолчи! Замолчи! Замолчи! Рэи сползла по толстым прутьям, то сжимая голову, то зажимая рот. Оставалось надеяться, что существует среди светлых умов НИЦ тот, кто сможет вылечить тяжелый недуг. Хошина решился спуститься в этот ад, но не сумел заставить себя обернуться, прямой спиной принимая оскорбления вперемешку со слезными извинениями. *** Участники встречи хранили тяжелое молчание, не решаясь произнести приговор, вертящийся у всех на языке. По протоколу от Хошины потребовали изложить детали разговора, но выводы товарища не пришлись по душе ни высшему руководству, ни капитанам. Генерал знал, что так будет, готовился к принятию тяжелого решения, едва ступил на территорию третьего дивизиона. В нем говорил не страх, а жалость. - Рэи Мидзуна приговаривается к пожизненному заключению. Гильотина, висевшая над головой Рэи, со свистом полетела вниз. Былая неприязнь улетучилась еще там, пятью этажами ниже, впитавшись безысходностью в стены камеры, и оставила за собой горький вкус сожаления. Лейтенант не часто ставил самого в себя в тупик в эмоциональном поле, и очередной раз неприятно царапался в душе. Да, школьницу жаль, но не настолько, что рисковать безопасностью Йон. Холодная рассудительность всегда приходила на помощь там, где чувства не справлялись. - Где мы будем ее содержать? - В Токио. - А что насчет объекта номер один? - При таком раскладе она останется здесь, в Татикаве. Такое размещение детей разумно и милосердно. Они причиняли друг другу слишком много боли, выступали триггером, вытаскивая из глубин души самые низменные вещи – страх и зависть. Слишком жестоко заставлять юных девушек жить бок о бок, знать, что где-то поблизости находится тот, кто сделал непоправимое. - Позвольте, генерал, - капитан Ашира на школьный манер подняла руку, выдавая волнение – Правильно ли я понимаю, что Тенгоку Йон останется здесь навсегда? - Да. - А если окажется, что она, ну, допустим, бессмертна? Тогда девчонка-кайдзю просто станет наследием от одного капитана к другому? Навроде реликвии базы? - Да, Ген, именно так. Пока что нет никаких подтверждений, что объект номер один не подвержена старению, но подобное НИЦ не исключают. Это покажет только время. Безумная идея о ее неспособности умереть появилась следом за новостью, что в теории из крови Тенгоку можно вывести элексир вечной жизни. Эксперимент остановлен, опечатан и запрещен для продолжения, но в воспаленные умы докторишек наверняка уже пустила корни идея стать революционерами в области науки. Это вторая причина, по которой объект категорически нельзя привозить в столицу. - А что мы будем делать с найденными детьми? - Дождемся результатов медиков и примем решение. Я поставлю вас в известность. - Не хватало нам еще троих спиногрызов. Если они тоже кайдзю, все базы на ушах будут стоять. Обсуждение сворачивало в неправильную сторону, и генерал принял трезвое решение закончить его на этой ноте: - Приказ понятен? Тогда все свободны. Хошина бездумно брел по коридорам, ноги сами несли его к нужному месту. Палата отличалась от прошлой ее спальни. Здесь пахло спиртом и резиной, постоянно пищал аппарат, отслеживающий жизнедеятельность. Мечник огляделся с порога, ненарочно подмечая изменения: окно открыто, булочки с корицей убраны со стола, цветы в вазе начали осыпаться розовыми лепестками, а с кровати слабо косила глаза на вошедшего очнувшаяся Йон. Секунда. Две. Соширо пришел в движение, крикнул в распахнувшуюся дверь, позвал любого ближайшего врача, и в три широких шага оказался у постели. Наконец-то пришла в себя и смотрит на молодого человека как тогда, при первой встрече – немного заинтересованно и испуганно. Девушка разомкнула губы, силясь что-то сказать, но из горла вырвался только сухой кашель. К этому моменту подоспела и Мегуми, бегло осматривая пациентку. Анализы, один за другим узкопрофильные специалисты и прочие незваные гости – все слилось в одно размытое пятно, и только ослабленное тело в мельчайших деталях привлекало внимание. Когда все назначения толстой стопкой украсили стеклянный столик, а за последним посетителем затворилась наглухо дверь, Хошина сел на стул у изголовья. Темно также, как на том полигоне, где впервые Йон разглядывала тогда еще оппонента своими шоколадными глазами. Аналогичный искусственный свет, те же бледные щеки и сухие губы, то же сомнение в движениях. Что крутилось в этой голове всегда будет для Соширо загадкой, и он жизнь положит, чтобы ее разгадать. Горячая рука легла на дрогнувшую ладонь, чуть сжала подрагивающие пальцы. Так нежно лейтенант смотрел на свое сокровище, будто не было похищения, бессонных ночей, страха смерти и самих смертей, и Тенгоку против воли расплакалась. Девушка знала, что нужно признаться, нужно все рассказать и сообщить, что с ней делали, но так боялась ответной реакции. Йон гнала опасения, но гнилой корень все же прорастал, и мысль, что Хошина не простит и уйдет затаилась где-то на периферии. Желание кричать сдавило грудь, страх отверженности парализовал руки, стыд отнял речь, но прикосновение развеяло все, снимая слой за слоем, превращая в слезы. Йон смотрела на любимого человека и не могла отвести глаза, чувствовала грубую ладонь и хотела прильнуть к ней щекой, не веря в происходящее. Полюбил, нашел, сдержал данное обещание и все это время без слов понимал, о чем она молчит. Не это ли то самое эфемерное счастье, о котором пишут в книгах? - Я люблю тебя. Три слова, заветных и желанных. И почему только люди бояться их произносить? Это же так здорово говорить их тому, чье тепло принимаешь каждый день, чья забота создает вокруг безопасность. Глупые люди, и Доктор тоже дурак. Озлобленный дурак, просто не сумевший найти радости, потому отказывающийся от самой идеи ее существования. Хошина не отвечал, все глядел и глядел, как изголодавшийся пес, как одержимый, как безумец. Красивая, прекрасная, неземная, святая, чарующая Йон любит его и передает хрупкий осколок сердца ему в руки, а он должен сберечь, сохранить и приумножить. Начало долгого пути положено возвращением кулона на законное место и словами, что слишком долго вертелись на языке: - Йон, - глаза в глаза – Выходи за меня? *** - Придурок. Хоть бы цветы подарил. Да кто вообще так предложение делает? В столовой на завтраке было шумно, как всегда. Разнообразные разговоры лились со всех сторон, но многих интересовал именно тот, что происходил за женским столом. Там смущенная Йон прятала руку с кольцом в складках юбки, а кулон из того же набора за волосами. Все же не стоило Соширо так громко заявлять о предложении на вечернем собрании. - Это вполне в духе лейтенанта… Да и нашей Йон такое подходит. Скажи, Тенгоку, ты бы предпочла романтичное предложение на берегу моря и на фоне заката? - Нет, солнце на закате не является полностью безопасным для кожи, так как ультрафиолетовое излучение все равно присутствует. Хотя оно менее интенсивно, чем в полдень, длительное воздействие может повредить клетки кожи, вызвать фотостарение, солнечные ожоги и повысить риск развития рака кожи. - Да вы явно стоите друг друга. Два сумасшедших. Честное слово. Кономи, если твой парень поступит также, я выгоню его в ту же минуту. - А мне кажется это мило. Вы посмотрите на все со стороны. Это, во-первых, любовь, считай, с первого взгляда. Во-вторых, он ее спас, как в плюшевых сказках. В-третьих, лейтенант больше всех ждал, пока Йон очнется, и с порога заявил, что женится на ней. - Да вы все больные. Мегуми укоризненно ткнула вилкой с наколотым кусочком мяса в загибающую пальцы Таэ, и только нервно вздохнула. Этот мальчишка с катушек слетел, поэтому с раннего утра и получает нагоняй на ковре. Из-за бездумных действий накрывший базу хаос подавил своими масштабами даже похищение Тенгоку. Где это видано, чтобы второй наследник именитого клана связал себя узами брака с подопытной, наполовину чудовищем, которых его предки, едва завидев, пронзили бы мечом? Невероятный случай, требующий не менее невероятного вмешательства. Вон, даже старейшин Хошина вызвали, и теперь на собрании не только капитаны и руководство, а еще и несколько потомственных семей охотников. Решение не предугадать. Никакими законами не предусмотрен запрет на такого рода женитьбу, просто здравым смыслом все понимали, что подобное невозможно и неправильно. А потом появилась незнакомая, непредсказуемая переменная – Соширо Хошина, и клал он с высокой колокольни на здравый смысл. Раз уж клан передал брачные ювелирные украшения, значит они не против? Он же их не выкрал? - Как вы думаете, вице-капитан способен на воровство? Пауза и неловкие переглядывания ясно свидетельствовали, что не одной Мегуми пришла в голову такая мысль. Вероятность, что перед отправкой в Ариаке Соширо крадется под покровом ночи за драгоценностями, мала, но никогда не равна нулю. От гадания толку столько же, сколько от попыток пробить защитный покров алюминиевой ложкой, вот и остается только ждать приказа сверху касательно свалившейся из ниоткуда проблемы. - Ладно, это не важно. Скоро узнаем. Едва последние слова слетели с губ, в столовой воцарилась гробовая тишина, а в дверях замаячил предмет горячего обсуждения. Каждый шаг приближал приговор, и будто в замедленной съемке лейтенант неспешно, позволяя расти напряжению, направлялся в застывшим девушкам. Таэ быстро подвинулась, позволив главному герою сплетни устроиться рядом с упрямо глядящей на него Тенгоку. Хошина уперся локтями в стол, поместив подбородок на скрещенные пальцы и немного наклонив голову, но ничего не говорил. Хитрый лис наверняка знал, что всех интересует результат разношерстного собрания. - Йон, милая, нам нужно немного подождать. - Почему? Ты передумал, потому что меня изнасиловали? Я читала, что мужчины, бывает, предпочитают девственниц. Соширо скривился. Рано или поздно Йон должна была произнести скребущиеся опасения, и их наличие не было для мечника тайной. Слишком уж она притихла в последнее время, слишком пристально наблюдала за потенциальными изменениями в его отношении. - Нет, дорогая моя, это здесь не при чем. Я уже говорил, что ты не виновата. - А какая тогда может быть причина? Пока Тенгоку пыталась сформировать другое логическое оправдание, со всех сторон посыпались вопросы и утверждения. - Отказали? - Запретили. - Этого стоило ожидать. - Пусть пересмотрят дело! Это нечестно! - Да они же, по сути, разных видов. Если так можно это назвать. - Придурок. Следи за языком. Шум голосов нарастал, Йон продолжала в задумчивости кусать губы. Погрузившись в размышления, девушка и сама не заметила, как принялась крутить на пальце кольцо, и милое действие вызвало на губах вице-капитана неподдельную улыбку. - Холодно. Зима на носу, а брачных ритуалов гораздо больше, чем ты думаешь. Я бы не хотел, чтобы ты заболела. - Мать твою, Хошина! – бесновалась напротив старшая Оконоги – Ты нас чуть в могилу не свел! - Но разве это повод? Нерациональное объяснение может быть следствием нежелания или сомнений, а также… - Милая Йон, - мир сузился до лица, уместившегося в ладонях. Тепло и мягкость щек, тревожные глаза, приоткрытые губы и мелкая россыпь еле заметных веснушек уже принадлежат ему, а официальная церемония так, формальный пустяк – Не придумывай. Это называется беспокойство, и у него не всегда есть разумная база, оно исходит от чувств. Хошина встал с чувством выполненного долга, невесомо коснулся лба чуть покрасневшей невесты и под аплодисменты и поздравления покинул помещение, оставив сослуживцев гадать, каким образом ему удалось убедить генерала и клан в безопасности своих действий. Мегуми готовилась закурить прямо в столовой, Таэ требовала подробностей от лишившейся дара речи Йон, а Оконоги лихорадочно вспоминала, был ли в истории Сил обороны настолько же полный на события год. Нет, не было. Вот они накануне, в прошлом декабре, жаловались, что всем надоела рутина, и под переливчатый звон бокалов пожелали разбавить серые будни, и, вот, получите и распишитесь. Громкое дело, новое действующее лицо, любовь, преодолевшая ужасы, трудности и сопротивление, казалось, всего мира, а скоро будет еще и свадьба. Кономи зареклась впредь быть осторожнее в желаниях, хотя результат аналитика и радовал. В кармане завибрировал телефон, на экране высветилось уведомление о входящем сообщении, и оператор наперед догадывалась, каким окажется содержание. «Дорогая Оконги, не могла бы ты мне помочь еще раз. У Йон совсем нет родственников, так что ей некому помочь с выбором кимоно на свадьбу. Деньги я отправлю»