месть по телефону - позор в жизни

Говорят, если взглянуть на друзей человека, можно сказать, кто он. Хенджин молился всем богам о том, чтобы ни у кого не возникло желания оценить человека, коего он считал своим близким другом на протяжении трех лет. Вроде знал его долго, вроде столько всего вместе прошли, а в один момент — как подменили. Люди не меняются — ха! — в худшую сторону еще как. Сначала это были медленные, едва заметные перемены. Им обоим удалось съехать из родительского жилья к двадцати (что в Сиднее было весьма похвально — цены на аренду потянет разве что Рокфеллер) и начать самостоятельно выстраивать быт. С переездом, конечно, появилось куда больше свободы — никакого тебе пусть и условного, но комендантского часа, чрезмерного любопытства и ворчания на пустом месте. Лично для Хенджина настоящей победой было поесть от души, завалить раковину посудой и оставить на ночь — добро пожаловать таракашки! Конечно, хотелось и на вечеринку сорваться и гулять ночью и сигаретку у красотки или красавца стрельнуть — раньше Мэтью — тот самый его близкий друг, — за такое бубнил, что-то рассуждал о вреде для здоровья и прочем-прочем. Однако через неделю после переезда Мэтью, всегда говоривший о себе, как о заядлом зожнике и противнике сигарет, алкоголя и травы, внезапно обнаружился в кабаке второго сорта с десятой пинтой пива. У Хенджина тогда претензий совсем не возникло — кто не напивался в баре, почуяв запах свободы? Ответ простой — Хенджин! — но тут дело обстояло куда проще. Один бокал и парня выворачивало так, что от двухсот миллилитров приходилось отходить около двухсот часов. Хенджин справедливо рассудил, что блевать четыре часа без перерыва не стоит того, посему ограничился электронкой и предпочитал наслаждаться атмосферой вечеринок, шумом музыки и теплыми объятиями юности. Однако, если вернуться к метаморфозам уже, кажется, бывшего лучшего друга, то, чем дальше в лес — тем больше дров. Одна пьянка, вторая, третья — то, что Хенджин воспринимал как безобидные выходки, превращалось в настоящий алкоголизм. С одной стороны, юноша не очень любил осуждать людей за выбор или подвергать решения окружающих, которые никому не вредили, сомнению, но он действительно переживал за лучшего друга. С каждым разом после попоек болел он все хуже и вел себя все сквернее. Ладно, Хенджин смог бы принять такие изменения в Мэтью. Попытался бы ему помочь сократить употребление, наверное. Но за бутылками пошли сигареты и косяки, а за ними излишняя грубость, безответственность (а они, между прочим, работали спасателями и дайвили — в океане быть беззаботным смертельно опасно!), использование привилегии лучшего друга из разряда «прикрой меня тут», «прикрой меня там», «ну, тебе же не сложно». Хенджину правда было не сложно — особенно, если об этом просил Мэтью. Но абсолютное отторжение и даже отвращение, поднимавшееся волной в его груди до самой глотки, мешало адекватно воспринимать ситуации и не злиться. Хотя, Хенджин всегда был уверен в своем непробиваемом спокойствии. Сначала он пытался вытащить своего друга из разного рода зависимостей — особенно незаконных. Получалось очень неважно — Мэтью бросал пить на неделю, а потом не трезвел в два раза дольше; не курил три дня, а потом тратил месячную зарплату за один вечер. Срывался на Хенджина, срывался на своих излишне мягких родителях. Со временем из человека, которого Хенджин уважал и любил, Мэтью превратился в тупого, быдловатого хама, которого не волновало ничего, кроме секса и травки. Юноша, приходя на работу, когда их смены совпадали, умирал от тоски. Невыносимо больно смотреть на то, в какого злого и глупого человека превращается тот, кого ты любишь — или, по крайней мере, любил, — братской любовью. В один момент Хенджину показалось, что свет в конце тоннеля — есть. Типичным рабочим деньком на пляже, Мэтью пришел необыкновенно счастливым — не таким, словно бы он что-то употребил и был навеселе, а таким, будто бы что-то зажгло его изнутри. Мэтью ерзал на стуле на вышке больше часа, прежде чем разразился сбивчивой, но очень радостной речью: — Хенджин, я должен тебя кое с кем познакомить! — он сжал ткань шорт, на секунду отвел взгляд. Хенджин испытал своего рода мандраж — восторженность друга сказалась. Помедлив секунду-другую, Мэтью вскочил и поманил парня за собой. — Меня зовут Сынмин. — спокойно, но, тем не менее, доброжелательно произнес юноша и протянул руку. Хенджин с удовольствием ее пожал. — Это мой парень! — довольно протянул Мэтью, горделиво выпячивая грудь. Хенджин своего удивления даже не скрывал — Сынмин выглядел опрятно, ухоженно, а люди, с которыми Мэтью обыкновенно водился предпочитали не тратить лишние центы на стирку. — Мы встречаемся уже неделю. — Очень приятно познакомиться. — искренне произнес тогда Хенджин и улыбнулся. Любой человек, заставивший его несносного друга хоть немного, но взяться за голову, автоматически становился другом Хенджина. Конечно, спустя пару недель, парню пришлось столкнуться с немного огорчающим пониманием: он-то, может, к Сынмину и тепло относился, но последний его мягко говоря недолюбливал. Или Хенджин совершенно разучился различать вербальные и невербальные знаки. Это все, в любом случае, было неважно, пока Мэтью, на волне всеобъемлющей любви ходил реже выпивать, почти бросил баловаться косяками и выкинул электронку. Хенджин практически выдохнул, однако, к сожалению, изрядно поторопился. Сначала Мэтью стал угрюмее, а Сынмин прекратил появляться на пляже. Затем одухотворенность лучшего друга возросла (соразмерно градусу алкоголя в его крови), а частота посещений рабочего места его парнем — нет. Хенджин понял, что застал Судный День, когда вместо должностных обязанностей Мэтью предпочел накуриться. Почуяв запах былых времен однажды, Хенджин ни за что не захотел терять своего прежнего лучшего друга, поэтому силком затащил его к себе домой на разговор. Сделал это, чтобы в конце вечера перестать испытывать теплые чувства по отношению к Мэтью совершенно. Зато отвращение из него струилось, как магма из жерла вулкана. Мэтью понадобилось два стакана, чтобы признаться в неоднократных изменах (как это могло произойти? они встречались всего два месяца!), четыре — чтобы начать сально и мерзко обсуждать того, кого должен любить. Когда бутылка подходила к концу — ровно как и терпение Хенджина, — Мэтью пытался «похвастаться» интимными фотографиями своего бывшего парня. Хенджин не мог поверить, что когда-то будет орать на лучшего друга за бесчеловечное поведение. Впрочем, Мэтью было, что в лоб, что по лбу. Он отрубился на диване Хенджина посреди его же монолога с удовлетворенным и безмятежным лицом. Юношу тогда такая злоба взяла, что он практически сдался мысли о выселении ныне уже бывшего лучшего друга на лестницу. Однако в последний момент победила жалость и остывающая сильная дружеская привязанность. На следующее утро Хенджин проснулся один в открытой квартире. Из объяснений короткая смс о «супер крутой вечеринке» и «бесплатной травке», и ни слова благодарности. Хенджин снова едва не заблокировал его в сердцах, без объяснений и доводов, но решил все же почтить многолетнюю дружбу расставанием лицом к лицу. Возможно, он немного драматичен. Но, кажется, все на этом свете лучше, чем совершенно беспардонное, хамское и бесчеловечное отношение к тем, кого ты однажды пообещал любить — даже если вашим отношениям было всего два месяца.

***

— Уебок! — в сердцах выругался Феликс, шмякнув по столу кулаком. Сынмин, до того любивший лишний раз поворчать на то, какой лучший друг шумный и невежливый, сидел молча. Со стороны спокойное лицо Сынмина совершенно не выглядело встревоженным или расстроенным, однако на самом деле большей печали не одолевало его со средней школы и первого разбитого сердца. — Ну, не прям уж… — Ты меня, конечно, извини, но помолчи, а! — взъерепенился Феликс, вскакивая со стула. Он сложил руки на груди и глубоко нахмурился. — Я даже не знаю, что из того, что ты пересказал — хуже. Не думал, что такое мудло может еще по свету ходить! — Феликс, не обзывай его так… — тихо сказал Сынмин. Несмотря на впечатление холодного, рассудительного человека, лучший друг был очень чутким и чувствительным. Слишком добрым по отношению к тем, кто этой доброты не заслуживал. — Буду обзывать, как хочу. Он тебе изменял, говорил дерьмо за спиной, а это всего лишь то, что мы знаем! Мудак проклятый. За два месяца! Если бы существовала «Золотая малина» для тупых мужиков, он бы выиграл все номинации. Феликс кожей ощущал неодобрение друга, но не посчитал нужным уделить этому и толики внимания. Для него Сынмин был чуть ли не названным братом, первым и самым верным другом, единственным, кто поддерживал его даже после позорных и обидных проигрышей на ринге. Подобное неуважение Феликс даже под соусом увещеваний Сынмина стерпеть не мог. — Давай просто забудем о нем, ты нальешь мне виски в кофе и мы пойдем рубиться в приставку до утра? — И ты согласен схавать его гадское поведение?! — возмутился Феликс, уперев руки в боки. — Надо постоять за себя, в конце-концов! — После драки кулаками не машут. — Я занимаюсь тхэквондо двадцать лет — утверждаю, что машут. — Ты просто мужлан. — фыркнул Сынмин, поправляя съехавшую с плеча футболку. — Совершенно верно, и ни капли этого не стыжусь. — закатил глаза Феликс. — И вообще, что за пиздеж, у меня ухо проколото, я слышал, что так только пидоры делают. Никакой я не мужлан, понятно тебе? — То есть ты считаешь, что ты гей больше из-за прокола в ухе, а не из-за того, что с мужиками спать любишь? — Мужлан, пидор и блядь. — согласно кивнул Феликс, открывая форточку и доставая сигареты из заднего кармана шорт. — Мои пронаунсы. — Ты идиот. — рассмеялся Сынмин, наконец-то улыбаясь (впервые за вечер!) — Оскорбляешь себя, чтобы рассмешить меня? — Это самоирония. Я горжусь быть нетрадиционным быдлом. Сынмин смеялся так, что расплескал свою долгожданную алкогольную бодягу по столешнице. У Феликса определенно был настрой погундеть на это — в отместку за все лекции Сынмина, конечно, — но сомнительное ментальное состояние лучшего друга поставило палки в колеса даже въевшейся в сознание любви к чистоте. — Но если серьезно, — нахмурился Феликс. — Тебе нужно что-то сделать с этим. — Это не нужно мне. Это нужно тебе. Феликс призадумался ненадолго. За это время сигарета успела истлеть до фильтра. — Ты прав. — медленно протянул он, туша окурок о пепельницу. — Можно я ему отомщу? — Тебе, что… — начал было возмущаться Сынмин, но прервался из-за уведомления. Какое-то время он хмурился и внимательно вглядывался в экран, пока его лицо не приобрело выражение чистейшей ярости. — Вот пидор. Что за месть ты там хотел устроить? На экране смартфона висело несколько сообщений от старшего брата — три фотографии и подпись: «Какой-то дебил только что проколол тебе шины и нарисовал на капоте это». Нецензурный слюр, отождествленный с лучшим другом, Феликсу даже в голове произносить не хотелось. — У меня есть очень хорошая, — он закусил губу и уставился на лучшего друга, хитро щурясь. — но возможно абсолютно мудацкая затея. Твой Мэтью знает, как я выгляжу?

***

Хенджин чувствовал своего рода мандраж, но упрямо корчил серьезное лицо и пил холодный лимонад, ожидая вечно опаздывающего лучшего друга, который сегодня определенно станет бывшим. Мэтью успел позвать его первым (Хенджин начал мандражировать еще три дня назад, сидя перед телефоном с открытым диалогом) для того, чтобы поболтать и показать ему свою новую «цель». Хенджин никогда не был ханжой, а уж тем более не отказывался от теплой постели симпатичных новых знакомых с вечеринок, но подобными выражениями не смел разбрасываться даже в сторону тех, с кем они сразу договаривались на разовый секс. Отвращение к другу росло в геометрической прогрессии, соразмерно старой, начинающей гнить, тоске. Несмотря на очевидную надобность перестать общаться с настолько дурной компанией, Хенджин не мог отделаться от мысли, что в конечном итоге останется один. Да, у него был еще один друг, Минхо, но они с ним повздорили из-за какой-то глупости три недели назад — реально глупости, проблема и рядом не стояла с Мэтью, — но так и не могли набраться смелости написать друг другу. Хенджин твердо решил, что после расставания с Мэтью, возьмет передышку на день и напишет Минхо. А может, это знак, что пора завести новых друзей. Погруженный в размышления, Хенджин не заметил, как Мэтью вальяжно развалился прямо перед ним, уже загруженный двумя стаканчиками пива. Он нахально рассматривал парня, наверняка ожидая, когда на его королевское величество обратят внимание. — Привет. — сипло выдавил из себя Хенджин, двигая холодными пальцами стаканчик в конденсате чуть ближе. Надобности в этом не было никакой — их разделял метр, но даже ощущение нахождения рядом вызывало дискомфорт. И это тоже было грустным. Когда близкий человек стал для него настолько противным и некомфортным? «Тогда, когда начал показывать чужие фото без разрешения и изменять направо и налево», — услужливо подсказало сознание, силящееся вернуть самообладание владельцу. — Здорова! — разулыбался Мэтью. — Как жизнь молодая? — Пойдет, не жалуюсь. — сдержанно ответил Хенджин. — Че-то ты совсем тухлый. — прищурился Мэтью и облокотился на стол, придвигая лицо ближе к хенджиновому. Тот лишь силой воли не отшатнулся назад. — Не хочешь развеяться? Мы с тобой лучшие братки, а так давно вместе не зависали! И слава Богу. — К тому же, — он аж подскочил, вспомнив, видимо, главную цель визита. Мэтью достал телефон и, покопавшись там пару мгновений, развернул его для Хенджина. — я тут пока с Сынмином собачился, решил порыться у него в подписках в инсте. Их же немного, мало ли, мог бы ему в ответку кинуть, что он налево ходит. Вместо гнусного смеха лучшего друга Хенджин бы предпочел слушать музыку вилки и стекла. И все же, даже мысленная готовность к тому, что это будет очередная мерзость со стороны Мэтью не спасла от искреннего шока. — И ты не представляешь, какое золото я обнаружил! — воскликнул бывший лучший друг. Он указал трясущимся пальцем на пошедший тонкой сеткой трещин экран телефона и склизко улыбнулся. — Хочу его трахнуть. Есть у меня пара способов. — он подмигнул. — Что думаешь? Что хочет куда-нибудь вывернуть желудок, это во-первых. Во-вторых, что юноша на экране выглядит как сущий ангел, и отдавать его на растерзание Мэтью все равно, что оставить ведро мяукающих котят в лесу с голодными волками. — Я точно знаю, что мою фотку Сынмин никому не показывал. Партизан. — с презрением вымолвил Мэтью, заработав очередной гневный взгляд лучшего друга. — А о втором аккаунте в инсте никто, кроме тебя не знает. Хороший план, скажи? Ужасный план, потому что реально рабочий. Сынмин любил выкладывать в инстаграм фотки закатов или ужинов и отмечать Мэтью, который заблаговременно почистил аккаунт от фото, оставив достаточно привлекательные, эстетичные снимки, редко захватывающие даже части тела. Не докопаешься. Хенджину нужно было думать очень быстро. Он нервно дергал ногой и пытался сообразить, как бы вытащить невинного парня из лап идиота, который не погнушается его опоить и трахнуть. Просто найти в аккаунте Сынмина — элементарно, но захочет ли он общаться, узнав, кто показал Хенджину фото? Сам юноша предпочел бы не общаться ни с кем, кто входил в близкий круг Мэтью. — Слушай, и правда в последнее время дела идут паршиво. — пробормотал Хенджин, стуча ногтем по влажному стеклу. Внутри все сжималось от иррационального страха за чужую сохранность. С этого придурка станется и подмешать чего в коктейль. — Не мешало бы развеяться. — Ну наконец-то! А то я уже почти год тебя пытаюсь куда-то вытащить. Честно говоря, хотелось в какой-то момент даже херца на тебя положить, раз ты такая недотрога. — Мэтью рассмеялся, а Хенджину челюсть свело от гнева. Даже если бы парень сожрал весь лед в своем стакане за раз, пекущее раздражение унять было бы невозможно. — Куда пойдем? Клуб? Бар? Хочешь выпить, покурить или потрахаться? — Хм. — деланно задумался Хеднжин. — А могу ли я тебя кое о чем попросить? — Хенджин, — Мэтью развел руками и заговорил таким проникновенным тоном, будто не он минуту назад обмолвился, что был готов забить на своего лучшего друга из-за несовпадающих увлечений. — ты мне почти как брат, проси, что хочешь. — Могу ли я сходить на свидание с этим парнем? — Хенджин кивнул на разбитый экран и состроил моську. — Если у нас ничего не получится, обещаю, лезть к тебе и к нему не буду. Просто он прям в моем вкусе, знаешь? С борьбой на лице Мэтью не сравнилась бы Марафонская битва. Было настолько очевидно, что он не хочет делиться с Хенджином «находкой», но, с другой стороны, не хочет терять компаньона для будущей попойки. К тому же, Хенджин единственный, кто хоть немного, но пекся о заднице Мэтью, и последний, хоть и не ценил это, но прекрасно понимал. — Ла-адно. — в конце концов протянул он, поморщившись. — Но это только потому, что ты мой лучший друг! И ты мне должен поход в клуб! Хенджин усмехнулся. Он был должен отчет начальству о каждом грубом нарушении устава Мэтью, а еще объяснить этому божьему одуванчику, какой на самом деле гнусный человек прячется за, казалось бы, прелестнейшей мордашкой. — Но пиши с моего аккаунта! — вдруг воскликнул Мэтью и расплылся в самодовольной улыбке. — Ты же сам понимаешь, какова вероятность того, что у вас все выгорит. Хенджин прекрасно знал о том, что он привлекателен. И уж точно симпатичнее Мэтью, так как принимает душ каждый день и воспринимает людей за личностей, а не за «сбыт травки», «круто поебались» или еще какое-нибудь совершенно омерзительное прозвище. Но, тем не менее, единственное, что горело на данный момент — так это все тело Хенджина. Если бы взглядом можно было убить, облизывающий себя с головы до пят Мэтью не дошел бы и до барной стойки. — Хорошо. Но могу ли я назваться своим именем? — Называйся. — отмахнулся Мэтью. — Потом придумаю че-нить.

***

— Вот это подстава, конечно. — вздохнул Феликс, глядя на закрытую страничку Мэтью. Сынмина он кинул в чс, а сам юноша не мог подать заявку на аккаунт со своего профиля — найти Феликса в подписках лучшего друга много ума не надо. Одни палки в колеса, короче. Пару дней назад они встретились, чтобы поточнее придумать план отмщения и способы наказания Мэтью. Сынмин был категорически против того, чтобы сдать его полиции по делу о распространении чужих интимных фото без разрешения. Феликс понимал, что это возможность посадить Мэтью на годы долгие, но не мог давить на лучшего друга. Если сначала Ли считал, что Сынмин подавлен, то сейчас поменял определение на «разбит вдребезги». По лучшему другу ударило не расставание или измена, а гнетущие, придавливающее гробовой плитой унижение. Многие общие знакомые Сынмина знали о ситуации — Феликс был свидетелем тому, как они скопом написывали лучшему другу тысячи беспардонный и любопытных сообщений. То ли Мэтью такой пиздливый, то ли у современного общества от человечности не осталось ничего, и люди отправляли эти долбанные фотографии друг другу, лишь бы было над чем посудачить… Феликс не знал. Что он точно знал, что ему будет ни капли не стыдно подарить Мэтью настоящий тюремный срок в полном его объеме за разрушенную самооценку лучшего друга. За то, что теперь даже в одежде лучший друг считал себя голым и грязным. Ведь самым страшным во всей этой ситуации являлось то, что находились некоторые люди, винившие в произошедшем Сынмина. Феликс был готов взорваться матной и тестостероновой бомбой от злости. Что ж, встретившись три дня назад, чтобы обсудить, как бы к Мэтью Феликсу подобраться, последний поздно вечером получил сообщение в директ понятного содержания. Что-то там про потрясающий профиль и «не против познакомиться?» — Это, наверное, его второй аккаунт. — поморщился Сынмин и отвернулся, смаргивая слезы. — Он думает, видимо, до сих пор, что про него никто не знает, кроме него самого. Напыщенный идиот. Я тебе честно скажу, точного никнейма не помню, но мне кажется логичным, что это он. Отношения-то больше не тяготят. Феликс на это только фыркнул и осторожно сжал плечо лучшего друга. Лишь бы тот не расстраивался. Разговорить Мэтью было отвратительно легко. Феликс признавал за бывшим парнем Сынмина невероятные актерские способности — не знай парень, что за мудак сидит по ту сторону экрана, решил бы, что он вполне себе сносный человек. — Слушай, а это нормально, что он не своим именем назвался? — Конечно. — фыркнул Сынмин, мывший посуду все то время, пока Феликс терзал себя перепиской. — С него станется потом винить кого угодно, но не себя. — он развернулся и перегнулся через плечо Феликса, наблюдая за последними сообщениями. — Так странно… — пробормотал лучший друг. — Ты о чем? — Он как-то…слишком адекватно общается. Совсем не похоже на Мэтью. — Сынмин нахмурился и вздохнул. — На что только не пойдет, лишь бы член свой куда-нибудь присунуть. И я ведь повелся… — Сынмин зажмурился и хлопнул себя по лбу. — Ты не подумай, что я под «куда-нибудь» имел в виду что-то плохое в твою сторону и… — Хэй. — Феликс схватил лучшего друга за шкирку и насильно развернул к себе. — Я все понял. И ты не виноват в том, что он повел себя, как ублюдок, понятно? Это только его ответственность и вина. После долгих разговоров на два фронта, Феликс уснул изможденный, предварительно договорившийся о встрече с Сынмином через несколько дней за несколько часов до «свидания». Все время, пока они не виделись с лучшим другом, Феликс послушно переписывался с Мэтью, стараясь не слишком очевидно язвить и гневаться. А ведь было на что. Одно осознания нахождения этого ублюдка по другую сторону раздражало, а то, что он адекватно, вежливо и интересно общался — доводило до лампочки. Это таким способом он охомутал Сынмина, получается? Притворство вызывало куда больше отвращения, чем гадкая, но ничем не прикрытая натура. — Ты точно хочешь всем этим заниматься? — внезапно робко уточнил Сынмин, крепко сжимая очередную кружку чая в руках. — Еще и полицию сюда привяжем…нехорошо. — Мой дядя — полицейский, а если мы ему поймаем придурка с травой, он нам спасибо скажет за немаленькую премию в конце месяца. Мне кажется я дал много прозрачных намеков, так что если он любит дуть так сильно, как ты говоришь, то наверняка все понял. — хмыкнул Феликс, укладывая челку. — Блин, фу, эта плойка так воняет. А насчет того, хочу ли я этим заниматься — вовремя же ты решил уточнить! — Ну, Феликс! — вздохнул Сынмин, нахмурившись. — Поверь, мне только в радость. — Феликс улыбнулся своему отражению. Внешний вид совсем не отражал натуру: отросшие волосы он привык заплетать в пучки или хвосты, но в этот раз завил, нанес макияж, оделся, как вельможа из восемнадцатого века. Уже успел выбеситься на рукава с рюшами, постоянно лезущие в тарелку, нос, глаза, если он пытался поправить прическу. Но что ни сделаешь ради вечера, полного веселья и унижений — чужих, конечно же. — Я весь вечер буду измываться над ним, заставлю его поверить, что он сходит с ума, а потом пихну в руки дяде. Будет грустно, если он внезапно решит не брать с собой травку, конечно, но я тебе клянусь, это свидание он не забудет никогда.

***

Хенджин, честно признаться, немного нервничал. Изначально он рассчитывал предупредить ангелоподобного юношу о немалого размера опасности и разойтись, как в море корабли, чтобы не тратить ни его время, ни свое. Однако планы юноши никого особо не волновали, разумеется. Феликс оказался милым и смешным, и зацепил парня даже через переписку. Хенджин ни за что не признается, что ждал сообщения от парня-ангела каждый день и даже телефон не блокировал, когда они переписывались, чтобы сразу видеть входящие. Единственное, что Хенджина смущало — его собственный внешний вид и…прости господи, вайб. Раньше его не очень волновало, что он выглядит как бабник — вполне устраивали единоразовые встречи с конкретным продолжением, — но в этот раз на второе, а то и третье свидание очень хотелось рассчитывать. Хенджин даже цветы купил! Мэтью, конечно, успехам своего «лучшего друга» рад не был от слова совсем. Высокое самомнение бывшего товарища однозначно покорежило то, как легко Хенджин общался с Феликсом. Мэттью, разумеется, бурчал что-то про «это мой аккаунт», но обещания не нарушал. Лишь отпускал едкие комментарии о том, что это — первое и последнее свидание Хенджина. Идиот напыщенный. — Хенджин? Юноша, поглощенный туманными рассуждениями о горести бытия общения с Мэтью, сперва подумал, что по его душу пришел засланный бывшим лучшим другом боксер. Ну, те самые, что «дерьмо из людей выбивают» и прочее прочее, так что Хенджин быстро (и испуганно) развернулся. Вторую мысль поглотило осознание — человек, выглядящий, как Феликс, говорит самым низким и самым сексуальным голосом на свете (ни сколь не пугающим, конечно). Если бы шкала привлекательности существовала, Хенджин снес бы ее и подписал: «непригодно для использования из-за Феликса». — П-привет! — юноша постарался привычно улыбнуться — расслабленно, немного нахально и протянул цветы. — Это для тебя. — Уебок. — прозвучало в ответ низким, грубым тоном. Хенджин вытаращился на Феликса, как баран на новые ворота. Фраза была брошена едва уловимо, и теперь парень гадал, сошел ли он с ума, или… — Что, прости? — Я ничего не говорил. — Феликс хлопнул глазами и улыбнулся. Его пушистые, блондинистые кудряшки подсветило солнышко, пробившееся через шторы, и Хенджин практически уверовал в божьи знаки. К тому же, он и правда не видел, как Феликс шевелил губами… — Присядем, может? — Д-да, конечно! — Хенджин неловко качнулся, как молодая береза, и отодвинул кресло для юноши. Тот благодарно улыбнулся и удивленно покосился на цветы. Пока Хенджин не видел, усаживаясь обратно, лицо Феликса сделалось очень озадаченным. — Это для тебя. Цветы тому пришлись по вкусу. Он оставил ласковый поцелуй на щеке Хенджина и состроил умиленный взгляд. — Благодарю тебя. У Хенджина не пылали щеки, но мозг как обожгло. В голове, кроме милой улыбки и нежного взгляда не было больше вообще ничего. А еще мысли — одна неприличнее второй. Конечно, Хенджин себя одергивал — заканчивать сегодняшний вечер постелью он точно не планировал, а вот приглашением на второе свидание — вполне. Нужно произвести наилучшее впечатление, хотя устоять перед Феликсом оказалось задачей куда более тяжелой, чем казалось изначально. — Ты бы хотел что-то заказать? — Не откажусь от чая. — улыбнулся Феликс, покручивая кольца на руках. Только сейчас Хенджин заметил, как много мелких украшений было на юноше — колечки, браслеты, гвоздики в ушах, даже яркая, блестящая заколка. — Я тоже. — мгновенно среагировал Хенджин и снова постарался привлекательно улыбнуться. Выражение лица Феликса не изменилось, но почему-то парню показалось, что тот не особо оценил маневр флирта. Стало как-то неловко. Время ожидания скрасил легкий разговор, который, заметивший несуразную паузу, завел Феликс. Что-то о муссонах и пауках-охотниках, Хенджин не особо разбирался ни в типах ветров, ни в разновидностях восьминогих чудовищ, но делал умный вид и кивал — очень уж не хотелось показаться тупым перед Феликсом, чьи познания спасателя восхитили. — Ваш чай. — вежливая официантка поставила пузатый стеклянный чайничек на подставку и, улыбнувшись, упорхнула. — Хенджин, ты пьешь чай с сахаром? И какой тут правильный ответ? Это проверка на мужественность? Ужас какой, сколь бредовые мысли! — Да, с сахаром. — Хенджин тряхнул головой — совсем с ума сходить начал. — Я добавлю. — премило улыбнулся Феликс и занялся делом, попутно рассказывая что-то про учебу на втором курсе архитектурного колледжа и любовь к тхэкводно. «Ангел» циркулировало в теле Хенджина вместе с кровью, и он никак не мог избавиться от повторяющегося эхом слова в голове. — Держи! — Хенджин благодарно улыбнулся и отпил в первый раз. И, видимо, в последний. Он тут же поморщился и закашлялся, с замешательством отодвигая от себя кружечку. — Что-то случилось? — лицо Феликса выражало чистейшее беспокойство: Хенджину стало совестно, что он побеспокоил своего компаньона. — Странный вкус у чая… Как будто он с солью. Ты не заметил? — Нет… — растерянно пробормотал Феликс, заглядывая в свою кружку. — У меня совершенно обычный чай. — и для уверенности протянул посудину Хенджину. Тот, отпив, и ощутив приятный сладко-пряный привкус на языке, нахмурился пуще прежнего. Слышится всякое, сладкий чай соленый на вкус, что дальше? Он забудет, как мать родную зовут? — Наверное, я перетрудился. — неловко улыбнулся Хенджин и поднялся с кресла. — Я пойду в уборную. — Могу ли я попросить твой телефон? Мне нужно позвонить, а у меня что-то с симкой… — Да, конечно. — не особо вдумываясь, юноша протянул Феликсу телефон, надеясь лишь на одно: его компаньон не обратил внимания на странности Хенджина. Однако ж они мучали его (и Феликса) весь оставшийся вечер. Хенджин не был особенно разговорчивым человеком, но вот слушать собеседника — особенно, если тот был приятным человеком, — очень любил. Феликс рассказывал много и интересно, поэтому невольно парень заслушивался — глубокий тембр и общая растерянность из-за собственного странного поведения и захватившего тела восхищения делали свое дело. И от этого возникали еще более несуразные ситуации. Хенджин не соврет, если скажет, что это было его худшим первым свиданием. И, к сожалению, дело было далеко не в Феликсе. Например, во время прогулки по набережной, парень сильно ущипнул Хенджина за задницу. Когда последний с удивлением взглянул на Феликса, тот с неподдельным удивлением и недюжим смущением пролепетал: — Н-но ты же сам попросил… Тогда очень неловко стало Хенджину. Он действительно задумался, поэтому мог ляпнуть…дурость. Еще через десять минут Хенджин споткнулся и едва не повалил Феликса в стриженый газон. Через пятнадцать минут и вовсе произошла катастрофа. — А давай номерами обменяемся? — весело предложил парень, улыбаясь широко, искренне. — Мне удобнее общаться так, в инстаграм иногда забываю заходить. — Мне без разницы. — деланно безразлично пожал плечами Хенджин — в голове у него снова все взорвалось, благо, на этот раз от радости, ведь не все потеряно! — и достал телефон из заднего кармана. — Давай я тебе наберу. — Давай. Хенджин без задней мысли продиктовал свой номер Феликсу и также беспечно повернул к нему экран. Сначала выражение лица Феликса никак не менялось — оставалось довольным и милым. Затем на смену пришло смятение, а щеки парня легко поцеловал румянец. –…кажется, я уже был у тебя записан. — Да быть того не мо- — рассмеялся Хенджин и развернул телефон экраном к себе. Что ж, долго ему хохотать не пришлось, поскольку контакт Феликса каким-то чудом действительно уже у него был сохранен. Под потрясающим кодовым именем «соска». Сиднейская бухта невероятно глубокая и маняще близкая — утопиться заняло бы ровно полторы минуты. Как полагается, в первые несколько секунд разум Хенджина попробовал все отрицать. Во-первых, он никого не называет такими мерзотными именами — это, скорее, удел Мэтью. К тому же, он не помнил, чтобы вообще хотя бы когда-то сохранял контакты тех, с кем собирался единоразово переспать. Да и разве ж он такой дурак — если бы он Феликса встретил где раньше, никогда бы не позабыл! Через три секунды сомнения начали одолевать Хенджина. Мало ли, когда он напивался до беспамятства? Такое, конечно, случалось нечасто, — как минимум потому, что напиться ему не позволял слабый желудок, — но посвещение в студенты, конец первого курса колледжа… Словом, Хенджин и его однокурсники умели веселиться, что с алкоголем, что без. Неужели в одну из тех ночей, которые вспоминать стыдно, но весело, Хенджин умудрился подкатить к Феликсу, забыть об этом, взять его телефон и записать, как «соску»?.. — Э-это какая-то ошибка. — нервно рассмеялся юноша, судорожно нажимая на кнопку блокировки экрана. — Может, у тебя новый номер? — Ему двенадцать лет. Взгляд Феликса, глаза в глаза Хенджину, был незамутненным, прямым, честным. Парень, ей богу, не мог понять, о чем же размышлял его компаньон, какое чувство переживал от всего происходящего? Вряд ли ему было приятно, конечно, но, быть может, Хенджин еще сможет как-то объясниться, оправдаться в его глазах? Хотя после такого фееричного свидания… — Зайдем туда? — тон голоса Феликса мгновенно переменился, вновь сделался сладко-радостным. Хенджин, думавший всего секунду назад, что провалиться под землю и быть стертым из всех человеческих инстанций — недостаточно для избавления от стыда, честно говоря, растерялся. Перемена настроения Феликса была слишком резкой. — Да, конечно. — не подумав, согласился Хенджин. Он невесело поразмыслил над тем, что сегодня согласится на что угодно, лишь бы сгладить впечатление. М-да, не так он хотел себя показать перед первым, кто ему понравился спустя долгое время. А это он еще не сообщал, по какой причине на самом деле изначально затеял эту встречу. Каждый раз, стоило мысли о признании возникнуть, случалась какая-то крайне смущающая белиберда, что выбивала Хенджина из колеи. Признается через пятнадцать минут, точно-точно. Впереди показалась маленькая, но очень симпатичная кофейня. За большими панорамными окнами виднелся бариста и множество растений в горшках. Хенджин уже потянулся за кошельком, как теплая, проворная рука Феликса остановила его. Юноша улыбнулся, и остановился не только Хенджин, но и его сердце. — Ты не против, я буквально на две минутки забегу? — Феликс закусил губу и опустил взгляд. Его ресницы, как и кудряшки, отбрасывали тени на щеки и лоб: Хенджин таял, как пластик в жару во Вьетнаме. — Да-да, конечно. — Хенджин проводил взглядом спину Феликса, развернулся и оперся спиной о балку. Судорожный вздох сорвался с его губ, стоило двери захлопнуться — катастрофичный провал. То, что Феликс не сбежал, сверкая пятками — чудо. — Молодой человек, с вами все в порядке? От поставленного, знакомого тона, Хенджин дернулся, как от огромного жужжащего прямо над ухом шершня. Юноша осоловело моргнул и инстинктивно отшатнулся. Лица служителей порядка заинтересованно вытянулись — Хенджин понял, что попал. — Пройдемте-ка с нами в участок. Этот день просто не мог так закончиться — провальным свиданием, побегом с него же, без возможности объясниться, да еще и куда — в полицейский участок! На ровном месте, между прочим! Хенджин — за что потом себя долго и нудно корил, — сдержаться не сумел. — За что! Я ничего не сделал! — возмущенно — и немного обиженно, но это Хенджин, в частности, на день целиком дулся, — пробормотал он и выдернул руку из хватки полицейских. Третий раз подряд за день Хенджин оказывался в ситуации, когда он и его собеседник — в данном случае собеседники, — смотрел на него с немым выражением непонимания и удивления; тем самым выражением, что погружало мир в радиусе ста метров в вакуумную тишину. Что ж, если в случае с Феликсом это было неловко, то в случае с полицейскими — страшно. Хенджин пришел к такому неутешительному выводу, глядя на мелькающий мир из окна служебной машины.

***

— Ты просто светишься. — покачал головой Сынмин якобы осуждающе, но Феликс видел довольство друга достаточно хорошо. Тот явно не хотел признавать, какую радость ему доставила новость об задержании придурка-бывшего. — Нравится пакостить? — Всяким долбоебам? А то. — фыркнул Феликс, вытаскивая цацки из ушей, снимая кольца и заколки. — Заколебала эта дребедень блестящая, я как ворона. — А как по мне, так тебе очень к лицу. — Спасибо. — хмыкнул юноша. — Подлецу все к лицу. Наверное, поэтому твоему бывшему даже маллет идет. — Так он и тебе шел… — пожал Сынмин плечами, а затем, оторвавшись от столешницы, за которой он сервировал ужин, спросил. — Какой маллет? Мэтью носил ежик и сбривал волосы постоянно. Вряд ли меньше, чем за месяц, у него могла отрасти шевелюра. — Как парик не выглядело. — нахмурился Феликс. — Но парень, с которым я виделся, точно стриг маллет. Он у него еще отросший немного. На секундочку по спине Феликса пробежал холодный пот. Он же не спрашивал фотографии Мэтью у Сынмина — как-то уж так получилось, что составление плана, попытки расшевелить лучшего друга и прочие мелочи жизни отвлекли его от столь важного знания. А в кафе ему и выбирать особо не приходилось — «Хенджин» сразу написал, где сидит, да и одиноких посетителей-мужчин в помещении более не было. Сынмин же ненадолго оторвался от дела и, облокотившись о столешницу, призадумался. Не прошло и минуты, как хмурое выражение лица сделалось перепуганным — глаза по пятьсот вон, брови подпрыгнули до линии роста волос. — Я же не показывал тебе!.. — лучший друг задохнулся своими же словами и начал стремительно краснеть. — Он был выше тебя? — Да…с тебя ростом где-то. — Подожди-подожди. Боже мой… — простонал Сынмин и с усилием провел рукой по лицу. — Какой же я идиот, почему я никогда… Какой он национальности? — Да я знаю, что ли? Похож на корейца, но ты же знаешь, я уже однажды спутал корейца с малазийцем, проблем потом набрался… — Феликс, Мэтью — белый. — Чего? — парень дернул бровью и громко фыркнул. — Ладно волосы, но европейца я с корейцем бы не спутал, знаешь. — Феликс дернул бровью и, в попытке разрядить обстановку, пошутил. — В какой момент ты решил, что встречаться с белым мужчиной — хорошая идея? — Ты никого и не путал. — обреченно проговорил Сынмин. — У него была родинка под глазом? — Вроде да, я рассматривал, что ли? — Ты же еще и сразу сказал, что он другим именем назвался, блин… Надо было догадаться, что Мэтью слишком тупой для таких ухищрений. Это был его лучший друг. — воскликнул Сынмин и всплеснул руками. — Хенджин, высокий кореец с отросшим маллетом и адекватной манерой общения. Теперь понятно, почему от его сообщений блевать не хотелось… — лучший друг схватился за волосы и беспомощно посмотрел на обалдевшего Феликса. Что ж, если все это уничижительное представление досталось существу совершенно невинному, то юноша впервые за последние пять лет ощутил настоящий, ничем не запятнанный стыд. — Ты хочешь сказать, что я от души пакостил весь вечер, а под конец вообще ментам сплавил кого-то невиновного? — Да! — Слава Богу, он мне очень понравился. Я бы его…что? — Феликс, отчаянно пытавшийся скрыть, как неловко и стыдно ему перед несчастным пострадавшим, нес откровенную околесицу. Возмущенный взгляд Сынмина лишь добавлял ложку дегтя в бочку дерьма. — Он сам виноват! Мог бы и не врать. — Ну, конечно, сам виноват! — разозлился Сынмин. — Но, да, странно, что он тебе сразу не сознался… — лучший друг почесал подбородок, а затем легко, нежно улыбнулся. — Может, ты ему тоже понравился? Мне было бы очень стыдно начинать встречу со слов «я обманул тебя в интернете». Феликс постарался фыркнуть как можно громче и как можно пренебрежительнее, но надежда, точно подкормленный зверек, заурчала, разрослась, мешая легким вбирать много воздуха. — Не знаю. — в итоге невнятно пробурчал Феликс. — Думаешь, правда понравился? — Ты не узнаешь, если не спросишь. А ты не спросишь, если не заберешь его из участка. — Ой. Ну, говорят час в обезьяннике дарит мудрость за год. — Что-то ты не горишь желанием умнеть. — А я красивый. Этого, зачастую, достаточно. Менее, чем через двадцать минут они оказались в участке, где работал дядя Феликса. В восемь вечера тут уж было тихо — видимо, без буйных клиентов сегодня. — Как бы мне ни хотелось покончить с нелегальным распространением травки среди молодежи, этот парень чист, как белый лист! Даже анализы ничего не показали. Ты уверен, что он дует? И вот как дяде было объяснить ситуацию? Что еще труднее — как объяснить ситуацию и попросить провернуть подобную экзекуцию еще раз? Одни убытки! Однако ж, неожиданный выход из ситуации оказался в голове у Сынмина. — Его подставили! — воскликнул он, да так оскорбленно и возмущенно, что даже Феликс поверил. — Представляете, пытались переложить вину! Но теперь мы точно знаем имя распространителя. Видели своими глазами! А преступник-то еще и поиздевался! Глаза дяди расширились, точно у героя из мультиков. Он привстал с места и тяжело задышал в густые усы. — Вот негодяй! — разразился он, точно небо — громом и молниями. — Сможете вывести его на чистую воду? — Всенепременно! Избавим город от…травокуров! Феликс хрюк сдержал с великим трудом. — Отлично! Когда приступим к делу? У меня смены пять через два! — Я тебе напишу. — улыбнулся Феликс. — А не вернешь нам жертву подставы, пожалуйста? — Разумеется! — воскликнул мужчина, суетливо ища ключи от камеры. — Боже правый, бедный парень!.. Ой-ой… — Он такой забавный. — хихикнул Сынмин, наблюдая за удаляющейся, чуть пухлой спиной дяди. — Вообще не походите на родственников. — Это еще почему? — Он милашка, а ты… — Э, слышь! — Во-во, я про это. — Это просто моя изюминка. — Ты просто быдло, но очень милое. — Дерзишь мне? — ахнул Феликс, пытаясь ужалить друга щекоткой. — И я не милый. — Прости, папочка-альфа, как я мог забыть. — выдавливая из себя глубокий тембр, передразнил его Сынмин, получая новый тычок под ребра. Оскорбленное лицо Феликса было очень забавным, благо, он не видел, как мило оттопыривал губу — а то улетел бы в стратосферу прямо на своей горящей заднице. — Возвращаю вам несчастного! — громко объявил дядя, прерывая их перепалку. — Благо, мальчик мой, мне так жаль, что стряслось такое недоразумение! Если бы мы знали, что этот гад еще и подставлять умеет… Повезло, что дядя Феликса так активно сетовал, что не заметил исказившееся в непонимании лицо Хенджина. — В общем-то, не переживай, справедливость будет восстановлена! — громогласно объявил он и закрутился вокруг своей оси, точно юла. — Вот тебе шоколадку за моральный ущерб. Ликс, Сынмин, пока-пока! На связи! И упорхнул по своим великим делам, бормоча что-то в густые усы. Сцена после его ухода…выдалась неловкой. Хенджин, чье лицо выражало все оттенки недовольства, скрестив руки на груди, пытливо смотрел на рассматривающего очень интересный однотонный потолок Феликса. Последний, засунув руки в карманы, что-то тихонько насвистывал и считал лампочки. Сынмину было до смерти неловко, ровно как и Феликсу. — Спасибо за новый опыт, я полагаю. — Извини! — в унисон сказали лучшие друзья. Сынмин — на грани с отчаянием, Феликс — так тихо, что трудно было расслышать. — Я думаю, что вина происходящего на мне… — неловко пробормотал Сынмин, виновато смотря на уже не такого угрюмого Хенджина. — Пойдем выйдем, и мы тебе все объясним. Пока лучший друг, активно жестикулируя, объяснял жертве их общей неосмотрительности, что же произошло, Феликс пинал камушек и мечтал о холодной бутылочке пива или сигаретке. А лучше все и сразу. Пока Сынмин вещал, они успели дойти до его машины и неловко остановится у водительской двери. Феликс, не прекращая, чувствовал себя настоящим дураком. А еще размышлял о том, насколько нагло с его стороны будет завести разговор с Хенджином в нейтральном тоне. — Я правильно понимаю, что вы пытались сдать полиции Мэтью и его травку? — задумчиво пробормотал юноша, крутя широкие кольца на пальцах. — Все так. — А не хотите попытаться еще раз? Феликс с любопытством приподнял голову. На лице Хенджина была написана неведомая решимость и немалая доля злорадства. — Он и тебе успел насолить? — Можно и так сказать. — Хенджин зажевал губу и ухмыльнулся. — Скажем так, видеть его своим другом я не хочу даже за очень большие деньги. А вот увидеть его в наручниках… — Интересные фантазии. — наконец, подал голос Феликс, о чем тут же пожалел. Любопытный взор Хенджина обратился к нему. — «Соску» сюда тоже отнести можно. Ты это сделал, пока я был в уборной? — Да. — сконфуженно произнес Феликс, отворачиваясь от сияющего, точно наполированная ложка Хенджина. — Я прошу прощения за все…шуточки. — Прощу за настоящее свидание. — И все перед моим салатом. — вздохнул Сынмин, стреляя веселым взглядом в удивленное и довольное лицо Феликса. — Сначала дело, потом будете прелюбодействовать. — Менее хитровыебанного слова ты не мог выдумать? — А «хитровыебанное» это не хитровыебанное слово? — задумчиво пробормотал Хенджин, еще секунду назад удивившийся резкой смене поведения Феликса. По-крайней мере, по сравнению с тем, как он вел себя на их свидании. — А ты лингвист? — Ну, языком я неплохо умею пользоваться. — Вы сейчас пешком пойдете. — замогильным голосом сообщил Сынмин. Феликс поднял руки в знак поражения, но не мог избавиться от глупой ухмылки всю дорогу до дома лучшего друга. — И какой, все же, тупой план. — задумчиво пробормотал Сынмин, расставляя по столу чашки с чаем и тарелки с шоколадным рулетом. Хенджин, выглядящий как типичный плохиш из американских фильмов, очень забавно выглядел с сервизной кружечкой. — Как он собирался Феликса клеить, используя один и тот же диалог? — Не задавай мне вопросы, на которые я не знаю ответов. — пожал плечами Хенджин. — Я предполагаю, что он даже не рассчитывал на то, что Феликс захочет со мной общаться. Честно говоря, мне доставляло удовольствие одно его недовольное лицо из-за того, что мы должны были увидеться. — Вот еблан. — презрительно фыркнул Феликс, уворачиваясь от острого взгляда Сынмина. Хенджин смотрел на парня с таким удивлением, что Феликс, не удержавшись, развернулся к нему лицом и дернул бровью. — Что? — Ничего. — покачал он головой. — Просто…разнится образ со свидания и сейчас. Да и внешность у тебя такая… — Что ты под этим имеешь в виду? — резко прервал его Феликс, чувствуя знакомое жжение раздражения. — Я, по-твоему, похож на девчонку? — Да при чем тут это! Я вообще ничего такого не говорил! — возмутился Хенджин. — Не обращай внимания, у него эдипов комплекс из-за матери. — Пиздеж! — Да что вы разорались. — нахмурился Хенджин, рассматривая чай в кружке. — Я бы не пошел с тобой на свидание, если бы у тебя было так много общего с девчонками. — он откусил сладость и зажмурился, верно, от удовольствия. Феликс, испытывая непреодолимое желание подпортить Хенджину малину — без видимой на то причины, но, — ухмыльнулся. — Я видел несколько дней назад в твиттере, что кто-то трахнул рулет. — Хенджин громко поперхнулся и скривился. — Так что сомневаюсь, что мужчин такие мелочи интересуют. — Ты тоже мужчина! — всплеснул руками Хенджин. — Какой же это был вкусный рулет и как противно мне его сейчас есть! Ты всегда такой вредный? — Я вообще не вредный. — Да. — Предатель. — вздохнул Феликс. — Вот и носись с друзьями, как с писаной торбой. — Может мы уже к делу перейдем? — с небольшим намеком в голосе предложил Сынмин, метая острые взгляды по очереди в Феликса, а потом в Хенджина. — Хозяин — барин. — пожал плечами парень и все-таки доел рулет. Феликс тихонько фыркнул от смеха. — Да фто! Ты даф доесть нормально? — Ты уверен теперь, что хочешь с ним на второе свидание? — Я прелесть, вообще-то. — высоким голосом произнес Феликс, относя грязную тарелку. Он испытывал тот самый зашкаливающий уровень веселья, вызванный присутствием лучшего друга, жужжащего стыда из-за совершенного и парня, который был ему очень даже симпатичен, отчего совершенно не мог остановиться. К тому же, без бросающей на красоту Хенджина тени поступков Мэтью, Феликс куда ярче смог отметить его привлекательность. Если говорить откровеннее — Хенджин был пиздецки горячим, и совершенно невежливое желание пялится выше и ниже его лица, Феликс никак не мог отвергнуть, ровно как и мысли — одна похабнее другой. — Я ангел. — Мы все рады, что у тебя хорошая самооценка. Дальнейшее обсуждение Феликс слушал, частенько зевая и сдерживая порыв уйти в комнату играть в Лигу Легенд. В его понимании, все это было проще пареной репы — выманить козла на свиданку, с намеком на озеленение легких, конечно, да сдать дяде. — И как ты собираешься его так запросто выманивать? Я вот сомневаюсь, что Хенджин понял твои курительные намеки в сообщениях. — закатил глаза Сынмин. — Да я не в теме просто. То, что ты на что-то намекаешь, было понятно. — Должна же быть логика в твоих действиях! — продолжал наседать лучший друг. — Ты не можешь с потолка ему отправить сообщение! И сразу назначить свидание — обязательно с травкой. Нам еще нужно придумать, что Хенджин ему наплетет. — Я уже наплел. — простодушно пожал плечами парень, за что был снесен силой праведного гнева Сынмина. — И не посоветовался с нами?! — грозно продекламировал он, а затем вытянул руку. — Дай сюда, хоть посмотрим, что ты там настрочил. Феликс с любопытством сунул свой нос в экран и тут же громко хмыкнул. Хенджин плакался о том, что во втором свидании ему было отказано. Мэтью до тошноты очевидно радовался провалу «друга» — даже наглости хватило подшутить! — Зачем ты с ним вообще дружишь? — поморщившись, спросил Феликс. — Я лучше твою духоту буду всю жизнь слушать, чем хоть день с этим питекантропом проведу. — Спасибо, конечно, но сам ты душный. Обсуждение вновь пошло полным ходом — и как бы Феликсу не было скучно это мусолить, получать тычки с двух сторон о пассивности и безучастности тоже утомило. Зато можно было со спины пялиться на красивые мышцы спины Хенджина. Вся эта баталия продолжалась до тех пор, пока последний, с невероятной скоростью вышедший из образа плохиша в полнейшего лоха, не повернулся с испуганной рожей к Сынмину: — Я это…забыл. У меня же его профиль на тиндере есть. — И что ты молчал?! — возмутился Сынмин. — Вот сукин сын, еще и на тиндере сидел. Надо будет к врачу сходить провериться. — Заверни еще к психиатру. — хмыкнул Хенджин. — С этого придурка станется в голове нагадить. Создание профиля для Феликса заняло непозволительно скучные полчаса. Парень просто ненавидел подобным заниматься, посему во всех его прочих соц сетях не было никакой личной информации или красивых подписей к постам — фото достаточно. — Напиши, что любишь веселиться и поставь смайлик ветра или листьев. — горячо посоветовал Сынмин, упираясь острым подбородком Феликсу в плечо. С другой стороны щеку обдало горячим дыханием — Хенджин хихикнул. Феликс искренне старался на него не пялиться, чтобы себя же не провоцировать на очередные неоднозначные мысли. — Чтобы на свидание пришли не только за ним, но и за мной? — фыркнул парень, заканчивая настройки поиска. — Как-нибудь в разговоре на это выйдем. — Ну, постарайся. Через три минуты, после того, как Феликс откликнулся на анкету Мэтью, ему пришло сообщение. — Я надеялся, он сегодня писать не будет. — честно признался парень, выдвигая телефон на центр стола. Переписка с ним была настоящей пыткой. Сынмин с Хенджином хрюкали от смеха, хватаясь за животики, пока Феликс сжимал голову в железных тисках в надежде, что ее расплющит и ему не придется идти на свидание с…этим. Почему он вообще становился романтической жертвой каждый раз?! — От души желаю ему геморроя. — с кислой миной высказался Феликс, наблюдая за потоком хвалебных сообщений, в котором Мэтью расфуфыривался покруче Сэма Смита на его последних концертах. : Со мной ты почувствуешь себя на другом уровне деткааа)) Феликс застонал вслух и приложился все-таки головой о столеншинцу. Хенджин заржал, точно конь, шумно и глупенько, а Сынмин пропустил несколько слезинок. — «На другом» — это он про уровень пониже. — закивал лучший друг, растирая влагу по щекам. — Знаешь, Феликс, люблю тебя, сил нет! Все рыдаю из-за этого мудака, но уж хотя бы от смеха. — Ага, спасибо. Блять, он просит увидеться завтра! — захныкал юноша, отодвигая от себя телефон подальше. Утомительный, скучный, самовлюбленный — напротив всех этих терминов можно было поставить фото Мэтью и оказаться правым! — Я не хочу-у! — Оторви это, как пластырь. — философски подметил Хенджин, массируя болящие от непрекращающегося смеха щеки. — За раз от него избавишься и будешь жить спокойно! — Это вы от него избавляетесь! Я-то и так спокойно живу, он меня вообще не ебет! — Да, меня тоже. — Фу. — скривился Феликс в сторону лучшего друга. — Фу. — вторил ему Хенджин. — Дайте мне прожить травму до конца. — Будь добр, не наноси ее нам. — фыркнул Феликс и громко икнул. — Это значит надо мяса. И чтобы этот придурок перестал мне писать! Поныв еще немного, Феликс все же согласился на совместный обед на следующий день и написал дяде, чтобы был готов к определенному времени. Юноша очень надеялся, что намеки Мэтью — особенно связанные с его «хобби», — считывал хорошо. Феликс расстарался выставить все так, будто у него и своего — навалом. — Нет, ну если он с травкой прямо на первое свидание придет, я расстроюсь. — поморщился Хенджин. — Как я мог столько лет не замечать разума меньше планктона? — По-крайней мере, ты в этом не одинок. — вздохнул Сынмин, а затем перевел взгляд на часы. — Я хочу спать. Вы останетесь или по домам поедете? — Я домой. — шустро вскочил с места Феликс. — У меня лягушка некормленная. — У тебя есть лягушка? — Ага. — довольно подтвердил Феликс, закидывая сумку на плечо. — Один еблан меня обидел, так что я решил ему создать новый образ. Теперь сидит, музицирует у меня в аквариуме. — Феликс глянул на взбудораженное лицо Хенджина и весело фыркнул. — Что, домой ко мне попросишься на лягушку посмотреть? — интонационно выделяя последние два слова, прищурился он. — Я даже не думал о таком! — возмутился Хенджин. — То есть, ты против секса на первом свидании? Феликс с удовольствием наблюдал за тем, как лицо Хенджина розовело соразмерно тому, как становилось недовольным. — Конечно, не против, но в этот раз я правда ничего такого не имел в виду. — прочистив горло, сообщил юноша и накинул на плечи легкую толстовку. — Конечно, не против. — передразнил Феликс и улыбнулся — все же пакостить было его любимым занятием по жизни. В целом, с сегодняшнего дня ему очень нравилось пялиться на обтянутую джинсами задницу Хенджина. — Честно говоря, я жду не дождусь, когда вы оба свалите. — проговорил Сынмин, прислоняясь к стене. — Вот тебе и лучший друг. Распрощавшись с Сынмином, Феликс не без удовольствия вдохнул прохладу ночного воздуха. В такие вечера хотелось любить и…пакостить. Юноша с превеликим удовольствием скосил взгляд на застывшего в решительной, но не напряженной позе Хенджина. — Чего пялишься? — Знаешь, во время прогулки ты не казался таким грубияном. — беззлобно хмыкнул Хенджин, а затем подошел ближе. — Но я не жалуюсь. Так тебе даже больше идет. — Вот спасибо за разрешение! — Да я не к этому же! — А я знаю. — Феликс хитро прищурился и смело двинулся в темноту ночи. — Так что, проводишь меня? Или передумал? — Ни в коем случае. Судя по честному лицу Хенджина, он правда ни на что не рассчитывал — болтал с Феликсом обо всем и ни о чем одновременно, поддерживал его интересы, пару раз очень добротно пошутил. Юноша ценил подобное усердие понравиться, ровно как и оценил желание сохранить все рамки приличия. У самого же Феликса на это были совершенно другие планы. Он надеялся, что Хенджину они придутся по душе. — Так что, зайдешь посмотреть на лягушку? Хенджин, очевидно не ожидавший подобного вопроса, сначала застыл, а потом громко и заливисто рассмеялся. — Ты представляешь, насколько абсурдно это предложение звучит со стороны? Просто сюр. — Нашему ковену требуется подопытный кролик. Ты хорошо подойдешь. — состроив мультяшный голос, продекламировал Феликс, смеша этим Хенджина еще больше. — И что же за опыты у тебя дома ставят над людьми? — А ты зайди и узнаешь. Хенджин прищурился. Он сжал отвратительно привлекательные губы и ухмыльнулся — у Феликса от этого выражения лица мурашки по спине пробежали. Демон похоти вполне мог бы выглядеть вот так. — А я могу рассчитывать на второе свидание, если соглашусь… — тут он остановился и залился краской от сдерживаемого смеха. — …посмотреть на лягушку? — закончил он писком. — Ну ты засранец! — Хенджин, точно перекачанный воздухом шарик, лопнул и разразился смехом. Феликс обиженно шлепнул его по плечу. — Все, пиздуй домой. — Стой! Ну ответь, пожалуйста! — продолжая хихикать, пробормотал Хенджин, хватая юношу за рукава кофты. — Так и быть, — закатив глаза, сказал Феликс. — пойдем. — он задумался ненадолго и ужасно пакостно улыбнулся. — Что думаешь о рыбалке? — Свидание…рыбалка? — Да. А что? Хенджин моргнул пару раз и приподнял брови. — Ты просто нечто, Феликс. — рассмеялся он. — Да хоть акул кормить поедем. — Твоей шикарной задницей. — голодно облизнулся юноша и едва сдержал сальный порыв шлепнуть. Хенджину еще предстоит знакомство и притирка к его натуре. Следующую мысль Феликс сформировал, когда в спину уперлось деревянная облицовка дверного проема в спальню дома. Хенджин оказался ровно таким, каким Феликс себе и представлял — приятно напористым, сильным и ужасно горячим. Во всех смыслах. Юношу, конечно, немного раздражало, что он ниже и контрастно меньше в размерах — что-что, а уступать в таких вещах Феликс не особо любил, — но приятных ощущений было куда больше. — А как ты хочешь? — на выдохе протараторил Хенджин, вжимаясь в Феликса с невероятной силой — последний прочувствовал твердое и горячее возбуждение даже через два слоя ткани. Тело будто кусало желание — мурашки у боков, на груди и затылке. — Ты чистый? — В каком смысле? — Без презерватива я с тобой в первый раз спать точно не буду. — немного надменнее, чем планировалось, фыркнул Феликс. Почувствовав, что его фраза из-за тона звучала несколько некрасиво, он поспешил исправиться. — Я думаю, ты тоже не захочешь. Все же мы только что познакомились. — Я понимаю, понимаю. — хихикнул в шею, разогревая кожу Феликса на тысячи градусов. Юноше начало казаться, что чем больше Хенджин целует, тем больше плавится его собственное тело — еще немного, и жар Хенджина расплавит кожу до кости. — Я про то, как мы будем заниматься сексом. — Я не готовился. — быстро пробормотал Феликс, начиная ощущать дискомфортное ощущение от темы диалога. — И я. — Пиздишь? — Да говорю же, не собирался я с тобой спать сегодня! — В контексте звучит оскорбительно. — А то ты до этого…! — Феликс, которого происходящее веселило и раззадоривало похлеще коктейлей во время грандиозных вечеринок у океана, хихикнул и примкнул к губам Хенджина, прерывая возмущения последнего. В носу щипало от запаха чужой кожи — приятного, но слабого, — а руки, до того скованные напором юноши, вновь обрели силу. Оторвавшись с громким, пошлым звуком ото рта Хенджина, Феликс хищно, довольно улыбнулся и ласково, но крепко ухватился за промежность. Хенджин, выдохнув высокий, вкусный стон, замер, рухнув головой на плечо юноши. — У тебя такие красивые губы Хенджин-а. — мурлыкнул Феликс негромким голосом. Продолжая поглаживать горячий член через ткань джинсов, юноша развернул голову Хенджина к себе и, задевая своими губами чужие, выдохнул прямо в рот. — Сделаешь мне ими приятно? Отчаяние — не от нежелания, но от стремления исполнить просьбу, переполнило взгляд Хенджина. Он рьяно закивал и, крепко, жадно вцепившись в губы Феликса (и собрав все углы, конечно же), послушно за ним же пошел. Феликс оказался прав — вид открывался такой, что отказаться от секса на несколько лет казалось проще, чем не кончить мгновенно. Хенджин брал в рот столь усердно, что красивые, густые черные локоны вымокли насквозь от пота. Пухлые губы раскраснелись в тон щекам, а Феликс сражался сам с собой: хотелось, чтобы это никогда не кончалось, но еще больше было желание оттащить Хенджина и просто смотреть на него, такого привлекательного в том хаосе, в который он превратился. — Хороший вид? — усмехнулся хриплым, сиплым голосом юноша, рассыпая поцелуи по влажной, горячей коже. — Ты взгляда не отводишь. — Не спрашивай вопросы, на которые и так знаешь ответ. — фыркнул Феликс и, чтобы предотвратить дальнейшие разглагольствования, крепко поцеловал Хенджина. Тот, легко сжав взмокшую шею юноши горячими ладонями, глубоко и шумно дышал. Никто из них даже не пытался углубить поцелуй — вдыхать аромат, слушать разогнавшееся сердце и мелкие звуки партнера — вот, для чего они прервались. Влажной кожи касалась прохлада комнаты — Феликса заводился от еще сильнее. — Ты близко? — шепнул Хенджин, сцеловывая капельку предсемени с раскрасневшейся головки. На секундочку Феликсу захотелось его лягнуть, но, кажется, насмешки в голосе юноши не было. — Да! — высоко воскликнул Феликс и откинулся на постель, чтобы меньше чем через минуту вскочить и, оттащив Хенджина за влажные от пота пряди, кончить себе в кулак. Он занял тридцать секунд у нетерпеливо ерзающего Хенджина, чтобы отдышаться, а затем, рухнув на колени, жарко и глубоко его поцеловал. То, как упоительно хныкал юноша в его губы, пока Феликс, засунув руку в расстегнутые джинсы, дрочил ему, превратится в эротический сон на ближайший месяц точно. — Нам надо помыться. — спустя то ли бесконечные, то ли мелькнувшие за мгновение минуты, Хенджин подал голос и мягко взял перепачканную ладонь Феликса в свою. — Только в рот не суй. — весело фыркнул Феликс, расслабленно оперевшись на кровать. Впрочем, он быстро поплатился за беспечность и длинный язык — Хенджин не без удовольствия укусил его за сосок. — Ауч! Руки при себе! Второй раз для первого свидания — слишком. — Он будет на втором? — Если будешь так болтать — до него не доживешь. Феликс, конечно, лукавил и преувеличивал. Каждый раз, стоило кому-то ему понравиться, он начинал подшучивать, даже слегка грубить. Он не мог это контролировать, и не знал, как себя от такого отучить, так что просто смирился с такой странной чертой характера.Тем не менее, Феликс с опаской посмотрел в сторону Хенджина, боясь найти там осуждение или обиду. Чтобы обнаружить, что тот разулыбался, как дурачок. — Останешься у меня?

***

— Может просто сдадим его твоему дяде сразу? — поморщившись, спросил Хенджин. Они проснулись около часа назад и, пока юноша спокойно пил кофе, Феликс, точно ужаленный, наворачивал круги по квартире. — Он не заслуживает такого красивого наряда. И тебя не заслуживает. — Мы меньше недели знакомы, а уже поешь мне оды. — С радостью буду делать это и дальше на наших свиданиях. — Зарычишь из-за ревности, если я его поцелую в щеку? — Я тебе что, собака? — рассмеялся Хенджин. — Как только вернешься к нам с Сынмином, вылью литр антисептика в рот. — Я умру. — Откачаем. — Псих дома, к психу на свидание, псих лучший друг… — точно считалочкой, пробормотал Феликс и опечаленно вздохнул. — Нигде нет мне покоя. — Не боишься один идти? — Вовремя ты это спросил. Всего за, — Феликс перевел взгляд на часы. — полчаса до выхода. — Ты не предупреждал на свидании, что такой зануда. — Это ты еще после меня в туалете не был. — Я надеюсь, я сейчас ослышался. — вздохнул Хенджин, пряча улыбку в кружке. — Хэй, а может мы с Сынмином за соседним столиком посидим? — повысив голос, так как Феликс отошел в другую комнату, прокричал юноша. — Да чего уж, сразу к нам подсаживайтесь. Устроим сеанс парной терапии. Может, и Мэтью твой дуть перестанет, м? — Он не мой, слава богу. Феликс на это ничего не ответил, только громко фыркнул. Затем, уже перед самым выходом, он задумчиво посмотрел на Хеднжина и прищурился. — А у тебя на сегодня дела есть? — Не-а. — А езжай к Сынмину. Как только свидание закончится, я приеду и на большом телике покажу видео с задержанием. — Феликс не видел, но в этот момент его лицо стало немного кровожадным. — А своего друга ты о таком решении предупредить не хочешь? Феликс ненадолго застыл, застигнутый врасплох подобным вопросом. Его взгляд пробежался по кухне, застыл у Хенджина прямо по центру лба и практически прожег несчастную головешку, но, благо, Феликс моргнул. — Переживет. — кратко резюмировал юноша. — Держи, — он протянул Хенджину свой телефон. — Напиши Сынмину. А лучше позвони. Он просто ненавидит, когда ему звонят. По спине Хенджина скатилась капелька холодного пота. Насколько велика была вероятность, что на первом свидании Феликс делал ему мозги не потому, что полагал, что он — Мэтью, а потому, что всегда ведет себя так? — Пятьдесят на пятьдесят. — хмыкнул Сынмин, когда Хенджин окольными путями решил у него разузнать. — Ему нравится людей бесить, но он редко черту переходит. Хотя Мэтью, думаю, не поздоровится. Он на нем все свои навыки отпрактикует. — М-м-м. — многословно ответил Хенджин. Признаться, он чувствовал себя достаточно неловко в компании лучшего друга Феликса — обстоятельства знакомства у них, скажем прямо, странные, а уж продолжение!.. Поэтому он с превеликим удовольствием принял идею совместной игры в приставку. Меньше неловкости, больше интереса. Через четыре часа раздался звонок в дверь. Хенджин невольно напрягся — сообщений или звонков от Феликса не поступало, хотя последний без триумфа возвращаться вряд ли планировал. Неужели сорвалось? За дверью действительно оказался Феликс, спокойный, как удав. Он молча прошел в квартиру, молча разулся, молча прошествовал в гостиную и также молча развалился на диване, раскинув ноги так широко, что — ей богу, — Хенджин реально задумался о сохранности его штанов. — Ну что там? — нетерпеливо цыкнул Сынмин, когда понял, что самостоятельно Феликс на слова не расщедрится. Тогда юноша, прочно сросшийся с ролью Примадонны, чинно повернул голову и, загадочно улыбнувшись, сообщил. — Он в черном списке сети ресторанов, в которой мы были. А еще он принес с собой целый куль — там реально можно было в скрутить косячков на целую улицу. Во долбаеб. Еще и на меня все спихнуть пытался! Я надеюсь, я ему очень нервы потрепал. — Феликс разулыбался сытой рысью, а затем, совершенно внезапно, подскочил на диване, принимаясь рассказывать, как он менял свое решение перед дверьми шести ресторанов и заставлял Мэтью тащиться в шесть кардинально различающихся направлений. Точно такую же экзекуцию он провел и с выбором блюд, а под конец и вовсе попросил Мэтью поменяться с ним заказами. — На самом деле, с черным списком мне даже стараться не пришлось. — фыркнул Феликс. — Мне жаль отдавать ему лавры за столь блистательный проеб, но этот идиот решил, что дунуть в туалете — отличная идея. Нет, вы прикиньте? Я вам клянусь, я ожидал, что он от пня кривого интеллектом не отличается, но чтобы настолько? Ну черт, но как же обидно, что он унизил себя сильнее меня! — по-настоящему оскорбленно воскликнул Феликс и скрестил руки на груди. Его кровожадность по отношению к обидчикам близких не имела границ и, пожалуй, это должно было бы Хенджина напугать, но…тот действительно полагал, что у него разве что слюна от вида Феликса не текла. — Затем, когда его с позором выгнали, заставив заплатить, он начал ко мне жестко клеиться, фу. Я вам клянусь, я никогда не думал о том, что мне захочется кому-то читать лекции о гигиене полости рта! К тому же, это было совершенно неромантично — у меня сложилось ощущение, что он реально готов был меня в кусты затащить. Короче, я ему в селезенку прописал. — Чего?! — взбеленился Сынмин. — Феликс! Это еще зачем! Ты сам в тюрьму угодить хочешь? — Я сделал вот такое лицо, — он указал на совершенно обезоруживающую моську: абсолютно покорный взгляд, выпяченная губа и бровки домиком. На Сынмина, однако, не подействовало. — И сказал ему, что он слишком высокий, хотел, чтобы он наклонился для поцелуя. К сожалению, я не придумал, что говорить дальше, но меня спасло, что ему позвонили. — Феликс глубоко вздохнул и крепко сжал челюсти — аж желваки заходили. — Он тридцать минут пиздел по телефону! Я думал убью его прямо там, без суда и следствия. Но я мог руководить нашим маршрутом, поэтому быстро довел его до места, где нас ждал дядя. — Феликс весело фыркнул. — Он пытался с полицейским подраться, прикиньте? Тупица неотесанная. — Его забрали? — Конечно! — всплеснул руками Феликс. — Говорю же, у него в сумке на Эмпайр Стэйт Билдинг дури хватило бы! Мэтью успел мне похвастаться. — юноша поморщился, а затем повернулся к Сынмину и спросил почти возмущенно. — Как ты вообще мог с ним встречаться? Большинство наших скучнейших, переваренных и выблеванных диалогов состояло из того, что он бесконечно хорохорился. Я мечтал себе уши отрезать. Хотя нет, лучше ему — язык. Сынмин на вопрос Феликса никак не ответил, только грустно голову опустил. Юноша, несмотря на свою, скажем так, неразборчивость в выражениях, прекратил так или иначе приплетать лучшего друга к разговору и сухо оповестил о будущем Мэтью. — За хранение он вряд ли срок получит — исправительные работы, да штраф. Но если выяснится, что он продавал… — Феликс присвистнул. — Ну, тут уж как судьба распорядится. Мне его не жалко. — А вот мне бы не хотелось, чтобы он за решетку садился. — тихо проговорил Сынмин и предупреждающе зыркнул на Феликса. — Молчи. — А я и не собирался ничего говорить. — пожал плечами юноша. — Если я с тобой не согласен, это не значит, что ты не прав. Хенджин повел бровью в удивлении. В грубости и прямолинейности Феликса поразительно органично уживались терпимость к плюрализму мнений — что в современном обществе крайне редкое явление, — сострадательность и стремление безвозмездно помогать. Такой интересный человек. Болван, конечно, тот еще, но Хенджин ничем не лучше, так что парочка из них может выйти очень занятная. По-крайней мере, юноша бы очень хотел этого. — В черный список с чистой совестью. — пробормотал юноша, не без удовольствия представляя смены с напарником, который по-настоящему будет работать. — Обещаю не спасать, если увижу, что он топится. — Так говорить — нехорошо. — возмущенно пробормотал Сынмин, недовольно смотря на ржущего в полный голос Феликса. — Точно, ты же на пляже работаешь… Сынмин-и, есть желание искупаться? — Я вам обоим медузу в плавки затолкаю. — Не поместится, у меня в штанишках тесно. — Фу! — в унисон. Сынмин, немало удивившийся внезапной поддержке Хенджина, вскочил и тыкнув пальцем в его сторону громогласно произнес. — Видишь! Даже он такое не поддерживает! — Эй, что значит, даже я такое не поддерживаю?! — А значит проблема в тебе! — проигнорировав вопрос, провозгласил Сынмин. — Ты ведешь себя, как сорокапятилетний сальный мужик, клеящийся к старшекласснице! — Это просто шутка, что за драма? — Ты постоянно так разговариваешь. — Это правда. Кто шутит про вонь в туалете на второй встрече? — Ты пошутил про… Боже. Правый. — вздохнул Сынмин. — Хенджин, я пойму, если ты сбежишь. — Вы ахуели оба? — Спасибо за поддержку, Сынмин-и, но я постараюсь выстоять. Во имя настоящей любви! — Вам пиздец. Они спорили еще около двух часов. От шуток над Феликсом пришли к нормам поведения, оттуда — к правилам составления анкет в приложениях знакомств, а оставшиеся полтора часа дискутировали на тему сомнительной привлекательности современной репрезентации злодеев в аниме. Абсурдность диалога зашкаливала, но Хенджин давно так от души не смеялся. Наверное, ему все же стоило поблагодарить Мэтью за годы дружбы и знакомства. В конце-концов, если бы не знакомство с ним, он бы никогда не встретил ни Сынмина, ни Феликса.