Кинктобер_2025

Нил редко сомневался в своих решениях. Но сейчас, чувствуя, как щупальца Эндрю скользят по его обнаженной коже, а красные присоски оставляют следы на иссеченных шрамами ключицах, он не сомневался ни в чем. И когда Миньярд двинулся ниже, накрыв щупальцем наглый рот Джостена, тот лишь промолчал, полностью отдаваясь моменту. Ведь парусник бы вновь солгал, сказав, что ему не нравится происходящее. Ведь когтистые ладони уже удобно умостились на чужих крепких плечах. Ведь хрустальные глаза с благоговением заглянули в янтарные. Ведь сейчас перед ним был Эндрю. — Ниже. — тихо скомандовал Миньярд, одно из его щупалец обвило талию Нила, утягивая вниз. — У тебя брачный период? — с ухмылкой спросил Джостен, послушно опускаясь. Эндрю промолчал, просто продвинув щупальце глубже в его рот, и насмешливая улыбка парусника тут же ушла, сменившись приглушенным хлюпом. — Тише, — прижал его Миньярд, черные щупальца тут же обвили запястья за спиной, пригвоздив Нила к кораллу. Парусник запрокинул голову, вдыхая воду, но щупальце продвигалось глубже — неспешно, пока в висках не застучало, а горло не сжалось в судорожном спазме. Он попытался сглотнуть, но все, что из этого вышло, — хриплый, прерывистый звук. Эндрю наблюдал, как тело Джостена выгибается, и в его медовых глазах вспыхнуло хищное, едва ощутимое любопытство. Осьминог наклонился ближе, когда его дыхание обожгло ухо Нила: — Расслабься. Ты же сам этого хотел. Хвост парусника моментально обвил талию Эндрю, и в тот же миг метки на их телах вспыхнули ослепительным золотым сиянием. Миньярд медленно извлек щупальце изо рта Джостена, наблюдая как тонкая, блестящая нить слюны повисла между кончиком его щупальца и припухшими губами. И осьминог замирает, когда щупальца начинают чесаться, а внутри все пульсирует от желания, ведь Эндрю хочется. И Миньярд уверен, что Нил ему никогда не откажет, парусник слишком заинтересован в нем, чтобы просто умыть руки. И сейчас Эндрю следит за тем, как ледяные глаза Джостена сверкают от слез, чувствует, как прохладная чешуя его хвоста касается талии. Миньярд прикусывает щеку. Он притягивает Нила ближе, ощущая, как тот вздрагивает от прикосновения щупалец к чувствительным местам. И Джостен не спорит, лишь глубже впивается пальцами в спину Миньярда, словно боясь, что тот исчезнет (исчезать, впрочем, он не собирается). Эндрю понимает, что его желание неправильное, поэтому старается не смотреть в небесно голубые глаза, которые скоро прожгут дыру на его губах. А Нил молчит, он не посмеет что-либо сказать, пока Миньярд не даст команду. И Джостен хотел бы задуматься о том, что сейчас напоминает доверчивую дворнягу, а не парусника, но какой в этом смысл, когда перед тобой находится осьминог, которого ты явно хочешь? — Да или нет? — кратко спрашивает Эндрю, спустя несколько минут идиотских (на его взгляд) гляделок. Он видит как Нил ухмыляется и подавляет в себе желание почувствовать эту улыбку своими губами. — Да. — почти сразу отвечает Джостен, проходит всего секунда, прежде чем Миньярд впивается в чужие губы, а щупальца обвивают тело парусника так крепко, что способны сломать кости. Осьминог не церемонится. Одним движением он отодвигает чувствительную складку, и в это же мгновение первое щупальце туго обхватывает набухший член, а второе — с настойчивой медлительностью проникает в сжатое колечко мышц, заставляя все тело Нила содрогнуться. Парусник прикусывает губу, выдыхая имя блондина, его голос обрывается, когда третье щупальце плотно обвивается вокруг шеи, сдавливая горло в мертвой хватке. Но это лишь обостряет каждое ощущение — пульсацию внизу живота, которая разливается теплом по всему телу, раздирающее напряжение в каждом нерве, а также беспрекословную власть Миньярда над его телом. А Эндрю ощущает, что тело Нила слишком… теплое, почти горячее, он напоминает маленький источник магмы под холодной толщей океана. И сейчас этот маленький кусочек магмы плавится в его руках, когда щупальца осьминога берут над ним полный контроль. Джостен выгибается и широко раскрывает рот, в попытке выхватить воду, когда его тело издает слишком пошлые и громкие звуки, ведь парусник ощущает каждую присоску, которая касается его кожи. Он почти умоляет Миньярда войти в него, и осьминог слушает. Плавно вытаскивает каждое из щупалец, не доводя Нила до пика, чтобы одним резким толчком внутрь заставить его кончить с протяжным стоном, который адресован только Эндрю. И парусник обмякает в чужих ладонях, пытаясь перевести дух, когда в голове все буквально взрывается от бури новых эмоций и ощущений. Миньярд проводит ладонью по его хвосту, смахивая белые капли, и парусник вздрагивает, ведь тело отзывается даже на такое простое прикосновение, будто натянутая струна. — Успокойся, — тихо говорит Эндрю, стараясь сделать свой голос максимально безразличным, но Нил знает, что это обман. Потому что сам Миньярд еще не остыл — его щупальца все еще лениво вьются вокруг хвоста Джостена, словно не в силах окончательно отпустить. Внутри все ноет, гудит, и где-то под ребрами щемит — не больно, но так, словно что-то сдвинулось, парусник прижимается лбом к прохладному кораллу, стараясь охладить кожу и эмоции. И Эндрю не гонит его, не тянет обратно. Он просто остается, и в этой тишине Нил понимает: он не хочет быть нигде, кроме как здесь. Даже если это ненадолго.