Кинктобер_2025

Эндрю с самого начала относился к этой идее с недоверием. Да, они с Нилом не раз пробовали использовать в этом деле наручники — стальные браслеты щелкали, прижимая запястья Джостена к спинке кровати. Но связывание… не понравилось Миньярду еще на моменте обсуждения. — Это лишнее, — отрезал вратарь, отводя взгляд к окну. — Наручников достаточно. Но Нил, как всегда, настоял на своем, «попросив». И вот теперь Эндрю сжимал в руках гладкий канат, чувствуя, как что-то тяжелое и холодное сковывает его изнутри. Он видел, как Джостен ловит его взгляд и в глубинах голубых глаз читалось не привычное подчинение, а вызов, смешанный с любопытством — Боишься, что не справишься? — тихо спросил Нил, пока его губы тронула легкая улыбка. Миньярд не ответил, посверлив его взглядом несколько минут. Эндрю сделал шаг вперед, и его пальцы сами начали работу — петля за петлей, узел за узлом. Его касания были твердыми, но без привычной уверенности. Он чувствовал, как тело Нила напрягается под его руками, и как что-то внутри отзывается на это действие, непривычно. Когда дело было сделано, Миньярд отступил на шаг, чтобы оценить проделанную работу. Нил лежал перед ним на кровати, пока его руки были закреплены за спиной, а торс стянут красными веревками, подчеркивающими каждую линию мускулов. И в этот момент Миньярд почувствовал неожиданный прилив чего-то темного, непонятная легкая дрожь окутала его пальцы, забираясь под кожу, ведь теперь слишком хочется. Он наклонился ближе, чтобы коснуться губами шеи Джостена — сначала легко, почти невесомо, затем с нарастающей силой. И когда его пальцы скользнули ниже, под резинку серых штанов, а в ушах зазвучали сдавленные стоны Нила, Эндрю наконец понял, почему тот так настаивал на веревках. Власть — вот что это было. Абсолютная власть над тем, кто обычно не позволял себя контролировать. Ведь Джостен всегда был хаотичен, но позволить кому-нибудь себя связать? Миньярд решил, что, возможно, некоторые риски все же оправданы. Эндрю заинтересовала мысль о том, что в таком положении Нил абсолютно беспомощен. Эта мысль зажглась в нем тлеющим угольком, который теперь разгорался с каждым сдавленным выдохом, срывавшимся с губ Джостена. Миньярд намеренно замедлил каждое движение, растягивая моменты. Его пальцы скользили по обнаженной коже, обводя каждый шрам и ощущая под собой учащенный пульс сердцебиения, выискивая новые места, от которых Нила била дрожь (Эндрю был готов расчертить на нем карту). Каждое непроизвольное движение связанного тела, каждый приглушенный стон, который Нил пытался подавить, лишь сильнее распаляли яркий уголек внутри Эндрю. И Джостен, к своему собственному удивлению, обнаружил, что в этом полном подчинении скрывается странная и извращенная свобода. Ведь единственное, что ему оставалось, — это чувствовать. И парень чувствовал все, чтобы не делал Миньярд. — Не тяни... — голос Нила сорвался на полуслове, когда два холодных пальца медленно вошли в него. Металл наручников звякнул о кровать, когда тело Джостена начало извиваться в попытке приноровиться к непривычному ощущению, но веревки все еще неумолимо удерживали его на месте. Эндрю наблюдал, как по лицу Нила пробегают тени наслаждения и нетерпения, и его собственное дыхание стало тяжелее. Он добавил третий палец, и влажная теснота заставила его на мгновение закрыть медовые глаза, наслаждаясь тихим стоном Джостена. — Терпи, — тихо прошептал вратарь над ухом нападающего. Когда Эндрю вошел в него, медленно и неумолимо заполняя собой каждый сантиметр, мир сузился до хрустального звена наручников, и прерывистого дыхания над самым ухом. Кульминация накрыла обоих одновременно — тихий, сдавленный крик Нила потонул в низком стоне Эндрю, когда тот со всей силы вжал его в матрас, притягивая за веревки. Когда Миньярд развязал последний узел, его пальцы задержались на затекшем запястье Джостена, ощущая частый пульс. Ореховые глаза встретились с голубыми — и там, в глубине уставших, но спокойных глаз Эндрю заметил такой же яркий уголек, который с каждой секундой разгорался все больше.