Танец на кончике иглы

Войдя через провал в кровле, Эйделин замерла, дав глазам привыкнуть к полумраку. Воздух внутри был спёртым и пыльным, пах ржавчиной и забвением. Ни звука, кроме скрипа её же собственных шагов по металлическим балкам перекрытия. Она двигалась по своей привычной схеме: тень, балка, прыжок на стеллаж, бесшумное скольжение вдоль него. Её тело, натренированное тысячами подобных проникновений, работало на автомате. Но с каждым метром тревога нарастала, превращаясь в леденящее оцепенение. Было слишком чисто. Слишком тихо. Слишком… пусто. Ни следов недавнего присутствия, ни запаха сигарет или кофе от нерадивой охраны, ни приглушённых переговоров по рации. Вместо этого её взгляд, привыкший выхватывать аномалии, уловил странные, статичные силуэты внизу, в центральном зале. Не люди. Манекены. Или, может, обрезки труб в тряпье, расставленные в определённом порядке — как мишени на учебном полигоне. Они стояли в позициях, которые она обычно занимала первой при зачистке помещения. Углы, укрытия, точки возможного отхода. Она спустилась по ржавой лестнице, её пальцы сжимали новые иглы. Сердце колотилось не от адреналина перед боем, а от нарастающего, чудовищного понимания. Она подошла к центру зала. Там, под слабым лучом света, пробивавшимся через разбитое окно, лежало нечто, накрытое брезентом. Она краем ботинка откинула ткань. Под ней оказался старый манекен в потрёпанном костюме, с грубо нарисованной краской меткой между глаз. Искусственная кровь? Нет. Просто красная краска. Постановка. Бутафория. В этот момент воздух за её спиной сдвинулся. Не шевельнулся, не заколыхался — именно сдвинулся, как сгусток абсолютной тишины и холода. Она почувствовала его ауру не рядом, как должно было быть по плану, а позади. Близко. Смертельно близко. И направленную не вовне, на воображаемых врагов, а на неё. Она замерла, не оборачиваясь. Всё встало на свои места с ужасающей, кристальной ясностью. Новые иглы. Специфический эффект. Смена одежды. Пустой склад. Приманка-манекен. Целью была она. А всё эти «мелкие» изменения как раз были сделаны для того, чтобы вывести её из равновесия и поставить буквально всё так, чтобы ей было неудобно. — Забавно, — Раздался позади незнакомый голос прямо у неё за ухом, с легкой насмешкой. — Эйделин… Она слегка вздрогнула. Этот голос… Она не знала его, но что-то в его интонации заставило её задуматься о прошлом. О её прошлом. Она стиснула зубы. — Мастер убийств, в который раз использует один и тот же алгоритм... Ты зашла по маршруту, который я предсказал с точностью до шага! Она медленно, очень медленно начала поворачиваться, её мышцы напряглись до предела, готовые к взрывному движению. — Не двигайся. — Отрезал он и тихо, победно засмеялся. В тот же миг железная хватка сомкнулась на её запястьях сзади, а лезвие холодного ножа прижалось к её горлу. Их было несколько. Она почувствовала ещё двоих слева, в тени колонны. И только тогда, прямо перед ней, из мрака между стеллажами бесшумно вышел он. Иллуми. — Почему? — выдохнула она, и её собственный голос показался ей чужим, сдавленным. — Заказ, — просто ответил он. — Клиент заплатил за твоё устранение. С условием: чтобы это сделал я. Лично. В противном случае он сочтёт семью уязвимой. — Это проверка, — прошептала она, и в её голосе прорвалась хриплая, почти истерическая нота. — Твоей матери? Отца? — Это необходимость… — Поправил он. Сердце сжалось в груди. В горле встал непривычный ком, от которого Эйделин ничего не смогла сказать, молча, поджав губы, наблюдая за ситуацией. Его лицо в полутьме было как всегда — каменной маской. Но в его чёрных глазах, когда они на мгновение встретились с её взглядом, полным немого вопроса и ярости, промелькнула не ожидаемая холодная решимость исполнителя, а что-то иное. Микроскопическое, мгновенное сужение зрачков. — Их трое, — ровным, без эмоций голосом констатировал он, обращаясь не к ней, а к тому, кто держал её. — В спецификации был указан один представитель заказчика. Как…Это понимать? Голос за её спиной фыркнул, и дыхание, пахнущее дорогим табаком и чем-то кислым, обожгло её ухо. — План изменился, Золдик. Мой босс хочет быть уверен на все двести. Мы будем свидетелями. И… — голос стал слаще, — мы хотим убедиться, что у тебя не дрогнет рука. Слухи ходят интересные. Иллуми склонил голову на бок. — Слухи? Да... Слышал. Его взгляд скользнул с лица говорящего, на Эйделин, потом на нож у её горла, затем на двух человек в тени. — Значит, ты всё-таки способен на предательство, Иллуми, — Вдруг тихо прошипела Эйделин. — Жаль, что так поздно это поняла… Он не ответил. Перевел взгляд на мужчину позади девушки и коротко вздохнул. — Условия контракта соблюдены. Способ ликвидации остаётся на моё усмотрение... Вы здесь как наблюдатели, а не как соучастники. Отпустите её. Нож у её горла слегка дрогнул. — И дать ей шанс сбежать? Ох, нет-нет… Плечи Иллуми слегка напряглись, вокруг него образовалась плотная аура нэн, а волосы чуть вздыбились. — Так слухи оказались верны? Хм. — Мужчина ухмыльнулся. — У меня с ней свои счеты. Его голос прозвучал сухо, но с ненавистью. От этого Эйделин даже слегка вздрогнула. — Она не сбежит, тем более… — Он медленно достал из складок пальто инжектор с мутной жидкостью, — Новые иглы, которые я её выдал за день до выезда, содержат нано-маркер. Он уже в её кровотоке. По моему сигналу введётся нейро-паралитик. В следствии чего, у неё произойдет остановка сердца. Чисто, без следов, как и хотел ваш босс. Вас устроит такой расклад? — Да… Да, вполне. Человек за её спиной заколебался. Его хватка на запястье ослабла на долю, но драгоценную долю секунды. Эйделин не стала её терять. Её тело, вместо того чтобы вырываться от ножа, резко поддалось ему, обмякнув, как тряпичная кукла. Державший её не ожидал этого, его равновесие на миг нарушилось. В этот миг она, всё ещё находясь в его захвате, с силой откинула голову назад, бьясь затылком ему в лицо. Раздался хруст и проклятье. Нож отодвинулся. Она использовала этот момент, чтобы вывернуть запястье в болезненном, вывихивающем движении, высвободив одну руку, и локтем ударила сзади, в солнечное сплетение. Захват ослаб окончательно. — Сука! — прохрипел тот, отпуская её. Теперь она была в центре треугольника: сзади — оглушённый, но злой первый наблюдатель, слева и справа — второй и третий, а так же… Всё ещё стоящий в тени спереди Иллуми с инжектором в руке. Она сделала выбор, на который он, возможно, и рассчитывал, рванувшись мимо него. Но Иллуми не стал её преследовать. Он даже не смотрел на неё. Его внимание было приковано к двум другим людям. — Прекрасно, — ровным, лишённым всякой ярости голосом произнёс он, и его руки разомкнулись в лёгком, почти изящном движении. — Тогда вашими телами я и выполню условие контракта о «личном участии». Это прозвучало так спокойно и логично, что у обоих мужчин не сразу отложился смысл. Они были свидетелями, расходным материалом для подтверждения, а не мишенями. До осознания этого у них не было и секунды. Две иглы, пущенные с такой скоростью, что они скорее исчезли, чем полетели, вонзились им в шеи, в конкретные нервные узлы. Раздался не крик, а синхронный, гортанный хрип. Их тела застыли, мышцы скованны, но конечности начали дёргаться в странных, прерывистых спазмах. — Нейро-импульс через иглы, — объяснил Иллуми поворачиваясь к мужчине, что ранее держал Эйделин. — Они теперь мои марионетки, но… Условие «личного участия» формально соблюдено. — А я думала, что ты приготовишь для меня что-то необычное… — выдохнула Эйделин, возвращая к себе привычную насмешку и отступая к груде ящиков. — Так банально, Иллуми. Послышался смешок. Нет, не того мужика, а Иллуми! Эйделин округлила глаза, но выстрел рядом с ней. быстро отрезвил её. Пуля пролетела в сантиметре от её головы, вонзившись в стену в отдалении за ней и упала на пол первого этажа. Последовав её примеру, Эйделин тут же спрыгнула на первый этаж, прячась за манекены. К ней тут же, сверху прыгнул второй, с ножом. Она уворачивалась от него, так как даже её кинжалов не было, чтобы ответить. Девушка выбила из его рук кинжал, замечая второго с пистолетом и в последнюю секунду уворачиваясь от пули. Эйделин перехватила мужчину и завернула его руку за спину, закрываясь от второго с пистолетом. — Не стрелять. — Тут же выпалил наблюдатель, поворачиваясь к Иллуми. Те стояли на подоконнике и смотрели за ситуацией. Старший Золдик заметил шевеление сбоку и посмотрел на мужчину. Тот доставал из чехла за спиной уже собранную винтовку и нацелился в Эйделин. Иллуми дернулся, а вместе с тем дернулись и мышцами того человека, которого девушка держала в руках, она обернулась и хотела увернуться, но поздно. БАХ. Её бок тут же пронзила острая боль. — ХА! Попал! — истошно закричал Чил, не заметив микроскопической реакции Иллуми. Он даже подпрыгнул от возбуждения, его лицо исказилось торжеством. — Видишь?! Видишь, ведьма?! Твоя удача кончилась! АХАХА Иллуми слегка дрогнул. Марионетка последовала его едва заметному движению, но на расстоянии не было ничего видно. Его брови на секунду сошлись. Он не рассчитывал, что она пропустит удар от неуклюжей куклы. Он надеялся на её профессионализм. Мужчина отложил винтовку, опирая её на перила. — Помниться, что с одной из своих жертв ты так же игралась, так ведь? Не помню уже кто именно… Твоё досье было довольно длинным. Хах… Он наклонился вперед, свешивая одну руку с перил, а второй ставя локоть на перила. С улыбкой склонил голову на бок и оперся на в вторую. Эйделин, стиснув зубы от жгучей боли, действовала на чистом инстинкте. Пока марионетка быстро подбирала нож с пола и замахивалась для следующего удара, она, почти не целясь, швырнула в неё две свои иглы. Они вонзились не в тело, а в грубую ткань куртки, пробив её насквозь и пригвоздив к деревянному ящику позади. Марионетка замерла, её парализованные мышцы не могли преодолеть физическое крепление. Эйделин кинула быстрый взгляд наверх, а после забежала за ящики, прячась от их взглядов и марионеток, чтобы хоть немного дать себе времени перевести дыхание и закрыть рану. Она быстро сняла куртку и затянула на поясе. Слегка поморщилась. Из-за поворота в край ящика вонзился нож. Девушка тут же отползла, прикрывая рану. Эйделин едва увернулась от ещё одного удара, чувствуя, как лезвие разрезает ткань на боку. Она отпрыгнула за ящики, пытаясь перевести дух. Сердце колотилось, в ушах звенело. Боль пронзила, но хуже было другое — мгновенная волна слабости, огненная волна, побежавшая от раны. Яд. Тот самый, с игл. Он действовал. И тут раздался голос. Тот самый, сладковато-ядовитый голос — Ох, как знакомо! — почти пропел он, и в его голосе звучал неподдельный восторг. — Прячешься за ящиками, как тогда в старом доме на окраине Йорк-Нью? Помнишь? Там тоже были ящики, правда тогда с одеждой после переезда… и трупы. Мно-ого трупов. — Протянул он с легкой насмешкой. Эйделин застыла, прижавшись к холодному дереву. Слова били в самую больную, самую глубокую рану. Её прошлое, её грехи, вытащенные на свет кем-то, кто знал. Но зачем? С какой целью...? — Ах, а я, кажется, не представился. Да, Эйделин? Меня зовут Чил. Или, если хочешь официально — Чарльз Гортан-младший. Тот самый, которого ты забыла добить? Хмм… — Он приоткрыл рот с ленивой улыбкой. — Там, помниться был и мой отец, правда с недавних пор он уже мертв. Улыбка ушла с его лица, оставляя лишь холодное выражение лица у мужчины. — И ведь как всё было просто в том деле, а? — Начал он, и в тот же миг марионетка с ножом, управляемая невидимыми импульсами Иллуми, сделала резкий выпад. Эйделин отскочила, но лезвие проделало длинную царапину вдоль её предплечья. — Один старик. Мой папа. Один выстрел. Никаких контактов. Но нет же… — Он покачал головой, щёлкнув языком, наблюдая за её потугами увернуться. — Тебе захотелось посмотреть. Увидеть жизнь, которую тебе предстояло оборвать. Он лениво расплылся на своей руке, словно это было до ужаса скучно… Он выпрямился и вновь схватил винтовку, опирая её на перила и целясь в Эйделин. Эйделин метнула иглу в приближающуюся марионетку. Та отклонилась с неестественной, роботизированной скоростью — Иллуми предсказал и этот бросок. Игла вонзилась в пустоту. Она отступила ещё глубже в лабиринт ящиков, её дыхание стало хриплым. Яд и потери крови делали своё дело. Девушка, заметив блеск с верхнего этажа, тут же метнула иглу в винтовку, снося прицел. — Охохо! Неплохо! — В нем тут же разгорелся энтузиазм. — Знаешь, без прицела даже интересней. Он сделал несколько выстрелов, она увернулась от двух, но третий задел ногу. — Тогда… Ты вошла в дом, — продолжал Чил с театральным вздохом, наблюдая, как она, прижавшись к ящикам, пытается следить за обоими. — Под видом потерявшейся. Мой старший брат, дурак, повёлся на твой испуганный взгляд. Напоил чаем. А потом... потом ты уединилась с отцом в кабинете. Он снова сделал выстрел, хрипя от отдачи и тихо посмеиваясь. — Он спросил тебя. Прямо в лоб, «Ты же наемная убийца?»… — ДА ЗАТКНИСЬ УЖЕ! — Резко прервала его Эйделин. Нервы были на пределе, дыхание сбилось от беспрерывных атак. — Тц-тц-тц, — с насмешкой щёлкнул языком Чил, видя, как она спотыкается, уворачиваясь от очередного удара ножом. — Теряешь хватку. Слова ранят больнее стали? Пальцы Иллуми сильнее сжались, управляя марионетками. Он кидал взгляд то на Чила, то на Эйделин. Его бесило то, что весь его план идет коту под хвост и хотелось просто пришить его… — Хей. Она уже почти выдохлась, заканчивай. — Чил посмотрел на Иллуми и бросил многозначительный взгляд. — …Или, всё же, не можешь? Иллуми потребовалась вся сила воли, чтобы взять себя в руки. Он тихо выдохнул и спокойно, как всегда, проговорил: — Она довольно сильный противник. Не стоит загонять её в угол, если не хотите лишиться ваших подчиненных. Чил смерил его взглядом, пытаясь найти хоть отблеск сомнений или лжи, а затем усмехнулся и прикрыв глаза - покачал головой. — Предположим… — Он положил винтовку и снова стал рассматривать женский силуэт. Затем сухо выплюнул. — Словно умирающий лебедь. — Он выпрямился и крикнул, прикладывая ребро ладони к щеке. — Хей, Эйделин, как там с припасами? Не закончились ещё? ~ Эйделин сжалась и нахмурилась, она больше не могла держать свою привычную маску. В голове продолжались воспоминания о той ночи… Девушка пыталась отмахнуться от этой мысли, но, словно чувствуя свой конец, она не могла отбросить эти мысли. Иглы кончились. Она положила ладонь на живот, ощупывая бок под курткой… Она была уже мокрой от крови с той стороны. — Тц. Эйделин, так не интересно! В тебе было больше жизни, когда ты убивала мою семью… Вы же тогда договорились после ужина всё сделать? Тихо, без лишнего шума. Хм... Но тебе помешали, — голос Чила внезапно ожесточился, наполнился старой, детской ненавистью. — Ворвался мой брат. Бросился на отца. Ты выстрелила. Потом в мать, что побежала вызывать копов. Он театрально поднял руки, а после ударил ладонями по перилам. Раздался громкий глухой звук и дребезжание. — ТЦ. Да ты просто палила во всё, что двигалось, пока все не затихли! Кроме меня и... Хах, черт, какая ирония — отца. Я сидел в шкафу и смотрел, как ты, вся в чужой крови, стоишь и трясёшься, как лист. Из-за чего? Из-за того, что не смогла выполнить простой приказ. Убила всех, кроме цели… Он засмеялся. Тихо, сдавленно и с грустной ноткой. Иллуми перевел взгляд с Чила на Эйделин и заметил, как на мгновение она зажмурилась. Как будто пытаясь стереть картину. Его собственная челюсть непроизвольно напряглась. — И знаешь, что самое смешное? — Чил почти прошептал. — Спустя много лет, ты убила его на каком-то… складе. Хах… И даже…Не вспомнила этого? Он вглядывался в её лицо, пытаясь понять что-то. Уловить эмоции, которых, у Эйделин в этот момент было множество. — Эйделин. А ты знала, что мой отец после этого и вырезал твою семью? Нет, не сам, но… Можешь поинтересоваться у своего нанимателя… Пока он таковым является. Девушка вздрогнула. Лицо исказилось от непонимания и шока. Губы дрожали, а рука лишь сильнее сжала бок, то ли останавливая кровь, то ли пытаясь через боль привести себя в порядок. Она замерла стоя полусогнутой и смотря на Чила… А после медленно перевела взгляд на Иллуми. — Так и знал. Всё же… У Золдиков и правда появилось слабое место. Его взгляд был непроницаем, как всегда, смотря на Чила, но брови нахмурились, а зубы были сжаты в оскале. Его выражение лица всем видом показывало один вопрос «Зачем?». Чил ухмыльнулся, прикрывая рот рукой и расхохотался. Он уже открыл рот, чтобы что-то произнести, но его перебили. — Я тебя вспомнила. Ты прятался у отца в комнате. Мужчина повернулся и посмотрел через перила на Эйделин. Эйделин открыла глаза. В них не было слёз. Не было паники. Только пустота. Та самая пустота, которую она выковала в себе годами. Она медленно, преодолевая слабость, поднялась, опираясь на ящик. Её взгляд встретился с взглядом Чила, полным ненависти и торжества. И в этой тишине, налитой болью и прошлым, прозвучал её голос, тихий, хриплый, но чёткий: — Ты... так и остался тем мальчиком из шкафа. — Она вытерла кровь с губ. — Только ящиков теперь больше. И труп... будет всего один. Твой. __________________________________________________________________________ Тишина после её слов была густой, как смола. Чил замер наверху, его ухмылка сползла с лица, оставив голую, детскую ярость. Он выглядел точно так, как она сказала — мальчиком, запертым в шкафу собственного прошлого. — Добей её уже! — его голос сорвался на визгливый крик. — Мне нужно видеть, как она перестаёт шевелиться! Сейчас же! Марионетки дернулись в ответ на невидимые импульсы. Та, что была ближе, с ножом, рванулась вперёд с неестественной, роботизированной скоростью. Эйделин увидела блеск лезвия, направленный прямо в грудь. Инстинкт кричал отступить, уклониться, но тело, отяжелевшее от потери крови и вязкого яда, ответило запоздалой, пьяной медлительностью. В последний раз, — промелькнуло в её сознании, смешивая прошлое и настоящее. В последний раз я вижу этот взгляд. Она не смотрела на нож. Она смотрела на Иллуми, стоявшего в тени, на его лицо и руки, сложенные за спиной. Он был сосредоточен, внимателен и в нем мелькало что-то, что Эйделин не смогла понять за секунду. Она собрала всё, что осталось — последние крохи силы, последнюю иглу, зажатую в потеющей ладони. Не для того, чтобы метнуть в марионетку. Для Чила. Её рука дрогнула, описывая дугу. В тот же миг мир взорвался болью. Не от лезвия, которое вонзилось ей в грудь чуть левее центра с глухим, влажным звуком. Это была вторичная, тупая волна. Первой пришла другая — резкая, жгучая вспышка изнутри, будто кто-то вырвал её сердце из груди и тут же сжал в ледяном кулаке. Это был маркер. Тот самый, нано-маркер. Он сработал. Её собственное сердце на мгновение взлетело в горло, а затем провалилось в бездну. Дыхание перехватило, лёгкие отказались работать. Зрение поплыло, окрасившись в тёмно-багровые и чёрные пятна. Она услышала хриплый, прерывистый звук — это был её собственный последний выдох. Тело, уже не слушаясь, дёрнулось в конвульсивном спазме от удара ножом и тут же обмякло, как тряпичная кукла. Она не почувствовала удара об пол. Только холод бетона, просачивающийся сквозь ткань куртки. И нарастающую, всепоглощающую тьму, которая затягивала её, как болото. В ушах зазвенело, отдаваясь эхом прошлого: детский плач из шкафа, хрип отца, спокойный голос Иллуми: «Выполняй приказ.» Последнее, что она увидела перед тем, как сознание погасло, — его сапоги, бесшумно приближающиеся по пыльному полу. Иллуми подошёл и присел на корточки рядом с неподвижным телом. Его движения были выверенными, лишёнными суеты. Он двумя пальцами наклонил её голову, приложил их к шее, к месту, где должна была быть сонная артерия.. Ничего. Только остывающая кожа. Он приоткрыл ей веко — зрачок был расширен, не реагировал на слабый свет снаружи. Подойдя к двум марионеткам он вытащил иглы и освободил из под своего контроля. После этого, Иллуми достал из внутреннего кармана пальто небольшой, плоский прибор с экраном — портативный кардиомонитор и сканер жизненных показателей. Поднёс к её груди. Экран остался чёрным. — Пульса нет. Остановка сердца, — его голос прозвучал в гнетущей тишине склада ровно, сухо, как отчёт о списанном инвентаре. — Она мертва. — Проверь, — бросил Чил сверху, не скрывая подозрительности. Один из пришедших в себя подчиненных, бледный и нервный, неуверенно подошёл. Он потрогал её запястье, потом, сморщившись, приложил тыльную сторону ладони ко рту и носу. Ни дыхания, ни тепла. Он покачал головой. — Ничего, босс. Она точно мертва. Чил медленно спустился вниз, его шаги гулко отдавались в пустом зале. Он остановился над телом, рассматривая его с выражением странной, неудовлетворённой ненависти. Бледное лицо, полуоткрытые глаза, смотрящие в никуда, тёмное пятно, растекающееся вокруг рукояти ножа на груди. — Так-так… Непобедимая Эйделин, — он прошипел и с силой пнул её ботинком в бок. Тело безжизненно откатилось на несколько сантиметров и замерло. Ни звука, ни стона. Он пнул ещё раз, уже с меньшим энтузиазмом. — И правда, всё. Он выпрямился, вытирая руки о брюки, будто испачкался. — Ну что ж… Условие контракта выполнено. Личное участие подтверждено. — Его взгляд скользнул по Иллуми, ища хотя бы трещину в его ледяной броне, но не найдя ничего. — Тело в нашем распоряжение? — Как и было оговорено, — кивнул Иллуми, поднимаясь. Он задержал взгляд на ней на секунду дольше. — Вы можете распорядиться им по своему усмотрению. Доказательство ликвидации предоставлено… Контракт считается закрытым. Он сделал шаг назад, давая место людям Чила. Те достали из угла свёрнутый чёрный мешок для тел и носилки. Работали молча, быстро, без лишних слов. Когда они перекатывали её тело на брезент, Чилу позвонили и он ненадолго отошел, кидая людям знак погрузить тело. После того, как тело прогрузили, Иллуми отвернулся и направился к выходу, как будто его здесь больше ничего не держало. Чил закончил диалог и повернулся, окликая его. — Золдик. Иллуми остановился, не оборачиваясь. Сзади раздались шаги и остановились около него. Рука Чила легла Иллуми на плечо. Жест был не грубым, почти фамильярным, но от этого лишь более ядовитым. Чил сделал лёгкий шаг вперёд, сократив дистанцию до интимной, наклонился так, что его губы почти коснулись уха Иллуми. И прошептал тихим, сиплым шёпотом, пропитанным сладковатым триумфом и старой ненавистью: — Неприятно, когда забирают твоих, да? Привыкай. Затем Чил отстранился, его лицо вновь обрело маску делового удовлетворения. Он сказал уже громче, для своих людей, с напускным уважением: — Вы всё-таки компетентны в своей работе. Передай отцу, что «Скорпион» доволен. Иллуми медленно повернул голову, всего на пол-профиля. Его взгляд, холодный и пустой, встретился с взглядом Чила. — Сообщу, — произнёс он тем же ровным, бесцветным тоном, словно не слышал шёпота вовсе. — Удачи с утилизацией. Он снял плечо с руки Чила плавным, не резким движением, развернулся и пошёл к своей машине, не оглядываясь. Его шаги были бесшумными, спина — прямой, осанка — безупречной. Ни тени сомнения, ни признака внутренней бури. Чил проводил его взглядом, и довольная ухмылка медленно расползлась по его лицу. Он был уверен. Уверен на все сто. Он не только получил своё мнимое мщение, но и, как ему казалось, ткнул ледяного принца клана Золдик в его единственную, скрытую рану. И вышел победителем. Он не видел, как пальцы Иллуми, лежащие на ручке кейса в салоне машины, сжались так, что костяшки побелели. Не видел, как в глазах, уставленных на дорогу перед капотом, на секунду отразилась не карта маршрута, а образ — чёрный мешок, захлопывающийся в багажнике чужой машины. Но это длилось лишь миг. Двигатель завёлся с тихим урчанием. Иллуми включил передачу и тронулся с места, растворяясь в утреннем тумане, увозя с собой кейс с деньгами и ледяное, безупречное спокойствие на лице. Операция была завершена. Все условия соблюдены. Все свидетели удовлетворены. Остальное было нерелевантным шумом. __________________________________________________________________________ Тьма отступала медленно, вязко, как отлипающая от кожи густая смола. Сначала в неё ворвались обрывки: хриплый голос Чила, леденящий ужас от понимания, что нож идёт в грудь, а затем — резкий, внутренний взрыв, будто сердце разорвалось изнутри. Ощущение падения в ледяную пустоту, где нет ни звука, ни времени. Потом — голоса. Глухие, будто из-под воды. Голос Иллуми, ровный, лишённый интонаций, выхватывающий обрывки фраз: «…пульс есть…», «…дозу…», «…стабилизируется…». Слова терялись в гуле, но их ритм, их холодная, безжизненная точность служили якорем, тянувшим её обратно к свету. Свет. Он резал глаза даже сквозь веки. Эйделин медленно открыла их, моргнув от белизны. Потолок. Гладкий, белый, безликий. Повернуть голову было мучительно. Бок вспыхнул тупой, разлитой болью. Грудь сдавило тугими бинтами. Нога горела. Она издала хриплый, непроизвольный стон. — Не двигайся. Швы ещё свежие. Голос. Он раздался слева. Она, преодолевая боль, медленно перевела взгляд. Иллуми сидел на строгом металлическом стуле у стены. Не в кресле, не в удобном месте — на стуле, как часовой. Его спина была прямой, руки лежали на коленях. На нём была простая тёмная водолазка, без следов тактического снаряжения. Лицо всё так же спокойное, но в глазах мелькнуло на секунду что-то вроде волнения… Неужели он настолько переживает? Эйделин резко прикрыла глаза морщась от боли. Мужчина тут же поднялся со стула и подошел к Эйделин и положил руку на её лоб. Это скорее был жест нежного контроля, чтобы она не шевелилась, но в то же время он делал это с какой-то нежностью. Затем слегка отстранился и положил на белую поверхность тумбочки, рядом с кроватью, предмет — тонкий, знакомый инжектор. Ту самую иглу. Эйделин поборола резкий приступ и попыталась сглотнуть, наблюдая за его действиями. Горло было сухим. — …Я умерла? — её голос прозвучал чужим, хриплым шепотом. Иллуми не моргая смотрел на неё. — Да… Для всех, кроме меня… И семьи Золдик. — Он отвел взгляд, в сторону и проговорил. —Но я договорился, они не против, только при нескольких условиях…Маркер в твоей крови с момента, когда ты начала пользоваться новыми иглами. Комбинация токсина и паралитика, вызывающая контролируемую временную асистолию. Я рассчитал дозу так, чтобы её хватило, чтобы они успели удостовериться, но не хватило, чтобы потерять тебя. Она попыталась переварить это. Боль и ярость вспыхнули вместе. — Ты мог... предупредить. Он медленно выдохнул и слегка наклонил голову. В уголке его глаза дрогнула едва заметная мышца. — Тогда бы ты вела себя иначе. И кто-нибудь заметил бы. В её сознании всплыли смазанные кадры, обрывки того, что было после "смерти". Какие-то звуки, крики ворвались в её сознание резким шумом, отчего та скривилась от головной боли. Глухие шаги, тяжёлое дыхание. Чей-то приглушённый шёпот совсем рядом: «...вот этот мешок... сюда… Этот отдайте своему боссу… ». Шуршание и близкий шепот рядом с тихим придыханием: «Эйделин…жива?…» Ощущение, что её тело грубо хватают, тащат куда-то по бетону, бросают на холодную металлическую поверхность. Глухой стук крышки багажника. Дальше — рёв двигателя, вибрация. Потом — резкая остановка. Снаружи, сквозь стену металла, доносятся голоса. Один — леденящий, знакомый. Иллуми. Другой — хриплый, самодовольный. Чил. Слова не разобрать, только интонации. И потом — тяжёлый удар по плечу снаружи, от которого вибрирует весь кузов. Её собственное сердце, пытающееся вырваться из паралитического плена, делает мучительный, болезненный скачок. — Как ты вообще успел? — прошептала она, хватаясь за голову. — Он же может понять подмену..? Иллуми отвёл взгляд и сел на край больничной койки, в ногах у Эйделин. — Вероятность того, что он заметит подмену, была низка. — В его голосе звучала лёгкая, едва уловимая хрипотца, будто эти слова прошли через внутреннее сопротивление. — Для него, как и для большинства контактов ты мертва. В документах, отчётах и в памяти их людей. Это значит, что через тебя больше нельзя бить по мне. Эйделин фыркнула, и это обернулось приступом боли. Сарказм смешался с обидой. — Приятно… Меня официально похоронили ради твоей репутации. — Полная смена личности и внешности. Новое имя, новая биография… Ты станешь другим человеком. Эйделин мертва. Её досье закрыто, а её прошлое похоронено. — И зачем..? — выдавила она, чувствуя, как под повязками начинает гореть не только тело, но и что-то внутри ярость, обида, растерянность. Она понимала, для чего это и это правда было необходимо, но... — Я и так была твоим инструментом. Теперь я буду инструментом без имени? — Ты была моим инструментом, на которого объявили охоту. И нет, не без имени. — поправил он, и его глаза, чёрные и бездонные, наконец снова встретились с её взглядом. В них не было привычной ледяной стены. Была глубина, в которой отражалась её собственное израненное тело и что-то ещё… твёрдая, неумолимая решимость. — Ой, не придирайся к деталям… — Вот как? Для тебя это всего лишь деталь? — Нет, но… — Из-за твоей некомпетентности как моего «инструмента» мне пришлось сдерживаться, и наблюдатель почти засомневался в выполненной работе. Хорошо, что в нём было слишком много гордости. — Иллуми… — Теперь же, ты задаешь вопросы вместо того, чтобы просто принять этот факт… — Иллуми! — Что? Он резко остановился. Он сам не заметил, как смотрел на неё сверху вниз, нависая над ней и положив руки по обе стороны от её головы. На его лице отразилась неприкрытая злость. — Не кричи на меня. На его лице отразилось непонимание, Эйделин даже с интересом смотрела за сменой его выражений лиц. — Я и…не кричал. Эйделин тихо сглотнула, не отводя от него взгляд. Сердце быстро билось в груди, но она пока не понимала от чего именно. — Нет, но… Словно кричишь. Он резко вздохнул, отстранившись от неё и хватаясь за голову. А потом, словно не обращая внимание, договорил свою мысль: — С моей точки зрения… это единственный способ оставить тебя рядом. Не как горничную. Не как наёмницу по контракту. А как… — Он сделал микроскопическую паузу, подбирая беспристрастное, но ёмкое слово. — …Как стратегический актив исключительной ценности, чьё сохранение перевешивает любые стандартные процедуры. — …Что? Теперь Эйделин была в полном замешательстве. Было ли дело в том, что она ещё не до конца проснулась или в том, что она не поняла, что он имел ввиду, но она была просто в шоке от его слов. Он говорил так серьёзно, но в последней фразе... прозвучал какой-то странный, несвойственный ему оттенок. Она не понимала. И от этого непонимания, от накопившегося напряжения, сквозь боль в груди прорвался короткий, хриплый смешок. Потом ещё один. И ещё. Когда смех отступил, оставив лишь лёгкую икоту и слезу в уголке глаза, Эйделин вытянула руку — медленно, преодолевая протест мышц — и взяла инжектор с тумбочки. Она покрутила его в пальцах, а затем, ловким движением, превратила в простую, но смертоносную шпильку, вколов её в свои спутанные волосы. Он наблюдал за этим, и что-то в его позе наконец расслабилось, а в уголках губ появился намек на улыбку, с легким прищуром. — Теперь ты — мой инструмент, которого официально не существует. Она встретила его взгляд. Усталое, искалеченное, но живое лицо отразилось в его тёмных глазах. — Тогда продолжим наш танец, — прошептала она с привычной хрипотцой. — На кончике иглы. . . .