После меня: Несломленная

"Я сидела на кровати в полном одиночестве до самого утра, «Они придут за мной», рыдала я." Тея Флэшбэк — Кто эти люди, мама? — непонимающе нахмурилась я, покрепче прижимая к себе своего любимого плюшевого мышонка. Я не могла понять, кто эти люди в чёрной одежде, которых мама впустила в мою комнату, где я была с того самого момента, как поранила папу на кухне. Мама не выпускала меня из комнаты. Мамочка была расстроена моим поведением, тем, что я сделала. Я просила прощение, но она не слышала меня. Гневно прошипела сидеть в своей комнате и не вылазить. Я так и делала. Я вошла в комнату, попыталась успокоиться, взяла в руки своего мистера Хантера — плюшевую игрушку, которая могла меня успокоить и защитить — и стала ждать маму. Но проходили часы, а мама так и не появлялась в моей комнате. Постепенно глаза начали смыкаться и я так и уснула — сидя у изголовья своей кровати, прижимая к себе плюшевую игрушку, а утром продолжила ждать, пока мама простит меня. Но в комнату вошли неизвестные мне люди. Все в чёрной одежде. Они оценивающе оглядели комнату и их взгляды сконцентрировались на мне. Они изучали меня. Словно я была какой-то не такой. Какой-то неправильной. — Мам? — ещё раз обратилась я к ней, когда ответа от неё не последовало. Мамочка выглядела осунувшейся. Словно она постарела за эту ночь. Она избегала моего взгляда. Даже не посмотрела в мою сторону. Просто стояла в стороне. Один из мужчин подошёл к моей кровати и положил свою тяжёлую руку мне на спину. — Ты пойдшь с нами, девочка, — отозвался его грубый, холодный голос. Все мои внутренности застыли. Я бросила ещё один взгляд на маму. — М-мам? — заикаясь, попыталась выговорить я. Но она по-прежнему не смотрела на меня. Внутри меня начинае нарастать паника. Я не хочу никуда идти с этими людьми. — Давай, пошевеливайся, — подталкивает меня в спину тот же, явно намекая, что у них нет времени на сюсюканья. — Мама, я не хочу с ними идти, — я начинаю сопротивляться. Упираюсь пятками в пол. Тогда ко мне подходит второй. На его лице — черная маска. Он поднимает меня на руки. — Мама, не отдавай меня им! — всхлипнула я, мертвой хваткой вцепившись в своего плюшевого мышонка и умоляюще не отводя взгляд от мамы. Она так и не посмотрела на меня. Ни когда я умоляла её. Ни когда меня вынесли из квартиры.       

***

Камера, в которой я проснулась, была холодной. Я лежала на жесткой кровати. В комнате больше ничего не было. Только железная кровать, серые бетонные стены и глухая металлическая дверь. Даже окна не было и я не могла понять, сейчас по-прежнему день или уже ночь. Я помнила, как уснула в чёрной машине, прижимаясь к своей игрушке. Теперь её не было. Я была абсолютно одна. Сначала я сидела, свесив ноги с кровати. Ждала, что ко мне придут и отведут обратно к маме. Тогда я смогу попросить прощение за то, что расстроила их с папой. Когда по моим ощущениям прошла уже целая вечность, а холод начал пробираться к костям, я легла на кровать, свернувшись в клубок и прижав к себе ноги. На мне по-прежнему было то самое легкое платье, в котором я вчера гуляла на улице, и розовые гольфы до колена. Когда я проснулась в следующий раз, на полу возле двери стоял металлический поднос с неаппетитно выглядящей едой. В животе заурчало, но, смотря на вязкую кашу, у меня полностью отбивало желание есть это. Уже утро? Почему мама ещё не пришла за мной? Я не понимала, где я нахожусь. Пыталась вспомнить то, что было до этого: как меня забрали неизвестные люди, не дав поговорить с мамой, как посадили в машину на заднее сиденье, как я почувствовала укол в шею. Было неприятно, но терпимо. Через пару секунд мои глаза начали закрываться. Поддавшись сну, я очнулась уже в этой сырой и холодной комнате. Мама не пришла ни в первый день. Ни через два. Ни через три. Мне казалось, что я начинаю сходить с ума в этих серых стенах, которые доводят до мерзлоты всё, что окружают. Я скучала по своему мышонку — мистеру Хантеру. Мне его так и не вернули, но я надеялась, что сейчас мама за ним присматривает. Когда еда появилась в следующий раз, я всё же съела её — слишком проголодалась. Мне уже было всё равно, что на тарелке. Я много спала. Много думала о маме, о том, почему она так долго не приходит за мной. Много времени проводила за тем, что выводила узоры на своём платье. Мамочка, когда же ты заберешь меня отсюда?       

***

Через пять дней за мной пришло двое мужчин. На лице одного из них была чёрная маска, из-за которой можно было видеть только глаза. Он чем-то напоминал мне солдата. Оба были в чёрной одежде, но тот, что без маски и с серьезным, угрюмым лицом, казалось, был в парадной форме. — Иди с нами. Грубо. Резко. Холодно. Кратко. — Вы отведете меня к моей маме? — тихо спросила я. Губы того, что был без маски, едва заметно дрогнули в ухмылке, от которой мне стало не по себе. — Без лишних разговоров. Я кивнула. Я впервые за всё это долгое время вшла из своей комнаты и сразу же заметила, что длинный коридор, по оторому мы шли, был точно такой же, как моя комната — только серые стены и ничего больше. В коридоре было ещё несколько таких же дверей, как и в комнату, где была я. Не знаю, сколько мы шли, но у меня успели заболеть ноги, потому что всё время до этого у меня не было места на нормальную ходьбу, а ходить по маленькой комнате кругами у меня кружилась голова. Пройдя несколько таких длинный коридоров, где стояла гробовая тишина, иногда разбавляемая непонятным скрежетом, мы вошли в другое помещение. Там было светло. Слишком светло для моих глаз, которые успели привыкнуть к тусклому освещению. Этой комнате было ещё двое людей, но уже в белых халатах, которые напоминали мне врачей, и взрослый мужчина в такой же форме что и тот, который привёл меня. Второй — с маской на лице — как только мы вошли в комнату, сложил руки переж собой и стал в стойку около двери. Словно охранял. Я непонимающе молча оглядывала помещение, пока меня подводили к кушетке в центре комнаты. Меня приподняли и посадили на неё, потому что она была слишком высокая для меня. Внутри появилось неприятное ощущение. Словно все внутренности прониклись холодом, который был в помещении. — Где моя мама? Когда она заберет меня? — спросила я, стараясь сделать так, чтобы мой голос не дрожал, как бы страшно мне сейчас не было. Мужчина в форме, который ждал нас, присел на стул возле меня, чтобы оказаться на одном уровне со мной. — Теперь ты будешь жить тут, — а потомм он глянул на какие-то бумагив своих руках. — Тея. Я вздрогнула, услышав своё имя. — Когда мама заберет меня отсюда? — ещё раз повторила я, но на последнем слове голос всё же дрогнул. Он вгляделся в меня, словно пытался забраться мне в голову. — Она не заберет тебя, — сказал он, помедлив всего мгновение. Я не понимала, почему он так говорит. Моя мама ни за что не бросит меня. Не оставит в этом месте. — Не переживай, — он попытался сделать голос успокаивающим, но вышло фальшиво. — Теперь это — твой дом. Мы позаботимся о тебе. Тебе нечего бояться. Доктор сейчас возьмёт у тебя кровь и подключит к тебе кое-какие препараты, чтобы понять, что с тобой происходит. После его слов ко мне двинулись те самые "врачи", которые всё это время ждали чуть поодаль. Я с недоверием наблюдала, как они измерили мне давление, взяли кровь из вены и пальца. Я никак не отреагировала, не плакала. Крови я не боялась. Пыталась понять слова мужчины передо мной, который внимательно следил за моим состоянием. Потом ко мне подключили какие-то провода. Я не знала, что они показывают, но писк приборов рядом со мной был чуть ли не оглушительный. — Сейчас тебе введут лекарство и ты уснёшь, — предупредил он. Я увидела шприц, иглу которого ввели мне в вену. Я почувствовала, как холодная жидкость потекла по моей вене, смешиваясь с кровью. Он был прав. Мои глаза начали сами собой закрываться. Мне помогли лечь, чтоб я не упала, и, когда я еле-еле что-то видела через смкающиеся глаза, всё же смогла невнятно, но пробормотать: — Для чего я вам? — Мы поможем тебе быть сильной... Конец флэшбэка Проведя весь день за поисками каких-либо следов Гидры, чтобы можно бло рассчитать координаты баз, я вышла из комнаты только вечером. — Мисс Блэйк, вас ожидают в зале для собраний, — проинформировал меня голос Пятницы, отвлекая от схем и карт. Поспешно глянув на время, я сообразила, что совсем засиделась и забыла про собрание сегодня вечером. — Пятница, ждут только меня? — Да, мисс, все уже в сборе. Чёрт. Набросив на майку большую серую кофту на молнии, я бросила беглый взгляд на своё отражение в зеркале. Усталость, ярко выраженная тёмными кругами под глазами, чётко просматривалась. Я напрягась, сосредотачиваясь на том, что хотела скрыть. Прикрываю глаза, чувствуя покалывания под кожей на лице. Открыв глаза, заново натыкаюсь на своё отражение в зеркале. Синяков больше нет. Но усталось в глазах никуда не делась. Её я не могу замаскировать, сколько бы сил не прикладывалось. Плевать. Там все, кто пришел с миссии, будут выглядеть уставшими. Не бери в голову. Я поспешно спустилась на пару этажей, оказываясь в зале для собраний. Все действительно были в сборе, дожидаясь лишь меня. Все были заняты обсуждением чего-то, но разговоры притихли, пока все провожали взглядами меня, пока я не опустилась на свободное место. Стив вопросительно глянул на меня, словно спрашивая, всё ли в порядке. Я едва заметно кивнула. Он едва поверил в это, если это в принципе произошло. — Хорошо, — начал Тони, на пару секунд задержав своё внимание на мне. — Раз уж все в сборе, можем начинать. Пятница, выведи галлограмму вчерашней миссии. Как только над большим столом появилась модель здания, внимнаие всех былополностью поглащено информацией. Я мало слушала всё, что говорил Тони, что добавляли к его словам Стив и Наташа, чтобы больше изъяснить текущую ситуацию. Перед нами появились изображения пяти суперсолдат, которые были вчера на задании. Твое из них загорелись красным. Мой взгляд был прикован к лицам убитых. Тех, кого я испепелила своей силой. На кончиках пальцев появилось покалывание. Я тут же сжала руки в кулаки, чтобы заглушить это чувство. Мои ногти оставляли выемки в виде полумесяцев на внутренней стороне ладоней, заменяя ощущение покалываний чувством легкой боли. Смори на них. Ты убьешь ещё. Они- враги. Я прикрыла глаза, пытаясь заглушить шипящий голос в своей голове. Замолчи. Заткнись. Я не буду убивать. Будешь. И ты знаешь это. — Двоих получилось обезвредить и доставить в защищённые камеры ЩИТа, — на грани моего сознания послышался напряженный голос Нат. — Оставшихся обезвредить не удалось. Мы попали в ловушку, поэтому Тее пришлось воспользоваться силой, чтобы уничтожить их... Все взгляд направлены на меня. Полное понимание и сочувствие со стороны многих. Но не всех. Роуди качает головой. Едва заметно, но я вижу это. Знаю, что он достаточно специфически относится к этому. Как никак, он — федерал. Понятно, что убийства его не сильно привлекают. В какой-то мере они похожи со Стивом. Роджерс целенаправленно никогда не выбирал огнестрельное оружие, ограничиваясь щитом. Щит — защита, оружие — нападение и убийство. Он придерживался позиции, что мы защищаем Землю. Другой стороной этой монеты было то, что не всегда защитить можно без потерь. Без убийтсва. Он редко прибегал к этому, но понимал суть того, что есть случаи, когда эту грань необходимо переступать. Роуди считал иначе. Особенно в этой ситуации. Отличие было в том, что Кэп видел то, что происходило внутри этого здания, а Роуди — нет. — Ещё двое ушли, когда мы были отвлечены взрывной волной, — продолжала Наташа после паузы, во время которой проекция здания менялась по ходу её рассказа, проявляя определенные детали. Картинка поменялась. Теперь там отражались тепловые сигнатуры. Было видно шесть фигур с подписями. Три из них были выделены жёлтым — уровень опасности на химическом уровне. Это были суперсолдаты. К тому моменту они практически полностью вывели Наташу и Стива из игры на пару минут и их занимала только я. На схеме чётко видно, как моя тепловая сигнатура резко возрастает, доходя до пика, а после — взрывная волна, прокатившаяся по всему периметру. Не выдерживая нескольких взглядов, я прикрываю глаза. Опять. Сосредоточься, Тея. Контроль. У тебя должен быть контроль. Пальцы опять начинают покалывать. Я стараюсь отбросить это чувство куда-нибудь подальше. Не выходит. Необходимость сбросить накопившуюся в теле энергию возрастает. Становится невыносимо. Будто то, что я сейчас увидела вчерашний всплеск свое энергии подмыл меня на желание такого же. Давай. Не сдерживай себя. Выплесни её... Внимание всех в зале собрания занимает галлограмма, которая теперь отражает карту. Они рассуждают, куда могли направиться те двое, что успели скрыться. Через стол я замечаю взгляд, прикованный ко мне. Барнс. Он внимательно следит за мной, совешенно не учавствуя в обсуждении, которыми поглащены все остальные. Его изучающий взгляд пронизывает меня насквозь. Словно он пытается добраться до того, что у меня в голове. Словно его тянет прочитать то, что происходит со мной. Ком в горле мешает мне дышать. Руки онемевают от тех усилий, которыми я стараюсь отогнать покалывания энергии. Я резко поднимаюсь со своего места. Давай. Держись. Успей уйти отсюда. Пулей вылетев из зала, я едва успваю добраться до ближайшей ванной. Там, заперевшись, моё зрение затуманивается из-за того количества силы, что течет по моим венам. Кажется, я сейчас взорвусь. Тогда сила получит выход. Я не могу дышать, все внутренности сковывает, руки так сильно немеют, что начинают дрожать. Я не могу это остановить. Голова раскалывается на части. Я запускаю пальцы в распущенные волосы, сжимая их в кулаки. Перед глазами появляются искры. Я чувствую, как знаки на коже начинают гореть. Жечь. На трясущихся ногах, опираясь одной рукой о стену, я поднимаюсь. Размыто вижу своё отражение в зеркале. Потрёпанная, глаза горят чёрным, перекрывая цвет моих глаз. Одним движением сбрасываю с себя кофту. Знаки выделяются на коже. Ярче, чем после кошмаров. Чёрный, переходящий в тёмно-фиолетовый. Я понимаю, что у меня нет выбора. Либо это будет большой выброс, который снесёт многое вокруг, а добраться до пустыря я точно не успею. Не с нынешне заторможенностью в теле. Поэтому решаю взять управление своей силой на себя. Медленно проворачиваю првую руку. Из неё тут же формируется клинок. С черной, как смоль, рукоятью и острым, как бритва, лезвием. В теле мгновенное облегчение. На душе — мгновенный груз. Я решаю следующий выброс отсрочить на подольше. Поэтому то же самое проворачиваю и с левой рукой. Два клинка, образованный из силы во мне, теперь по-привычному лежат в моих ладонях. Словно там им самое место. Словно так всё и должно быть. Оружие в руках приятно холодит разгорячённую кожу. Становится практически хорошо. Практически могу дышать. Но вина за то, что я опять не смогла сдержаться, гложит. Я не хочу этого. Не хочу использовать силу. Не хочу вновь превращаться в то чудовище, которое создала Гидра из маленькой девочки. Моё дыхание сбито. Грудь рвано вздымается, будто я пробежала целый марафон. Знаки всё ещё отдают светом, но уже начинают тускнеть. Чёрные клинки в моих руках, по размерам больше напоминающие мечи, удобно лежат в моих руках. Я практически забываю о том, что вообще держу их. Проходит ещё мгновение. Затем я делаю обратное едва заметное движение руками и мечи возвращаются обратно. Словно втягиваются в мои руки, расстворяясь в виде чистой энергии по моим венам. Тяжесть вновь оседает во мне. Словно без использования силы я буду ощущать её тяжесть, которая теперь растворяется среди моей крови. Я маскирую свои знаки. Они практически полностью потсукнели, потому что выброс силы всё же произошел. Бушующая энергия успокоилась, осела. От себя не убежишь. И ты знаешь это. — Заткнись... — шипение сквозь плотно стиснуте зубы срывается с моих губ, желая только одного — покоя от тихого голоса внутри себя. Набросив на себя кофту, я выхожу из ванной, направляясь к залу собраний. Стараюсь отбросить от себя мысли о том, как объясню свой внезапный уход. Но нужды в этом практически нет. Потому что зал собраний практически пуст. Только Тони по-прежнему сидит на своём месте, задумавшись о чём-то. — Тея, — заметив меня в дверях, он отвлекается от своих мыслей. — Собрание закончилось. — Ладно, — просто веду я плечами. — Я узнаю детали у Нат. Мне жаль, что я не смогла присутствовать на всём обсуждении. Пойду к себе, пожалуй. Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но меня останавливают: — Вообще-то, я ждал тебя, — доносится мне в спину. Я оборачиваюсь. — Я хочу поговорить с тобой. Во мне сквозит примерное понимание, о чём будет разговор. В его взгляде — напряжение и волнение. За меня. — Хорошо, — просто произношу я, подходя к столу и садясь возле него. Нас затягивает молчание. Он изучает меня взглядом, я пытаюсь не подавать виду, что мне сейчас надо только нагрузка, чтобы мне стало легче — О чём ты хотел поговорить? — наконец прирываю я тишину, сильно затянувшуюся. Он не сводит с меня глаз. Опускает руку, которой чуть придерживаал свою голову, на стол. — Что с тобой происходит, Тея? — задает он простой вопрос. Я не знаю точного ответа. Никогда не знала. Я пытаюсь выдавить из себя улыбку. Получается нервно, криво. — Всё хорошо, Тони, — пытаюсь отмахнуться я от вопроса. — С чего ты решил, что что-то не так? — Тебе становится хуже, — без каких-либо намеков сразу же говорит он. — Я вижу это. Только слепой бы не заметил этого. — Значит, тебя тоже подводит зрение. Всё нормально. — Если бы всё было нормально, ты бы могла спать, а не проводить полночи в тренировочном зале. Если бы всё было под контролем, у тебя бы не тряслись руки, а общее состояние не было бы таким натянутым, как сейчас. Тебе хуже. Это факт. Ты не справляешься... — Чего ты хочешь? — прерываю я его, не дослушав. — Помочь тебе, — прямо говорит он. В голосе — твёрдость и упрямость. Он не отступит. — Скажи мне, что с тобой происходит, чтобы мы могли разобраться с этим. — Я справляюсь, Тони, — устало выдыхаю я. — Нет, не справляешься, — возражает он. — И ты прекрасно знаешь это. Мне приходят оповещения о твоём состоянии. Постоянные скачки энергии, пара часов сна, учащённые пульс и дыхание, перенапряжение во всём теле. И это весь последний год. Мне продолжать? Я вздыхаю. Понимаю, что он ещё долго может перечислять всё то, что ему известно благодаря его наблюдениям и Пятнице. — Я не знаю, что происходит со мной. — Тогда позволь мне помочь разобраться тебе с этим, — уговаривает он меня. — Не хочешь говорить остальным — не говори. Это будет между нами. Но всё, что происходит с тобой сейчас — только начало. Дальше будет хуже. Все эти всплески энергии, которые зафиксированы системой, станут хуже, больше, сильнее. И последствия тоже будут. Я молчу. Понимаю, что последует за тем, что Тони будет больше углубляться в мои проблемы. Но также я понимаю, что будет, если не пресечь это сейчас. — Если хочешь — можешь поговорить об этом с кем-то, кто отдалённо разбирается в этой проблеме, — предлагает Старк. — С кем же? Он пожимает плечами: — Баки. Или Ванда. Из меня вырывается горькая усмешка. — О, да, они определенно точно знают, как помочь мне, — язвлю я. Ну, почему же? У вас с Вандой похожие силы, а Баки... Тебе, возможно, помог бы рзговор с кем-то, кто пережил то же самое. — Да... — мой голос становится глухим. — Вот только то, что мы с Барнсом пережили — совсем не одно и то же. А сила Ванды — не разрушение. — Всё можно контролировать, — продолжает Тони, словно хотел достучаться до меня. — Даже разрушения, раз уж на то пошло. — Только если разрушения — не ты сама.