"Мне жаль, мой Король"

Чужая ладонь аккуратно касается ствола дерева. Когда-то оно вызывало добрую улыбку и чувство общности, но сейчас, сняв доспехи, сменив меч на перчатки и счастье на горе, он понимал одно – это дерево вызывает лишь хмурость. Он мягко проводит по этому стволу, чувствуя кончиками пальцев собственное сердцебиение – настолько сильно в груди стучало сердце, настолько, что становилось больно. Он прищурил глаза, смотря на траву под деревом. Верно. Там распустились... цветы. Напоминающие небольшие короны, они мозолили его глаза. Ведь кто знал, что даже редкие слёзы могут заставить подобные цветы вырасти у самого основания этого дерева? ...Но он и не думал их вырывать. Нет. Эти чувства другие феи не должны видеть, верно. Но может он, где-то внутри, под корой... ...Король Фей коснулся лбом ствола. Он не хотел горевать. Он не хотел чувствовать себя так, словно он был лишён чего-то дорого, что стало... родным. Он не хотел осознавать, что уже полгода приходит к этому дереву, ненадолго, так, чтобы другие феи не замечали, и лил слёзы. Лил их и заставлял цветы, отражающие всю его горечь, прорастать. Он помнит. Помнит многое. Их первую неловкую встречу, где рыцарь поприветствовал Фея. Где он поставил Короля перед фактом того, что отныне он будет защищать и его королевство. Он помнит, как впервые снял шлем с рыцаря и встретился с неловким и напуганным взглядом. Он помнит, как рыцарь старался не смотреть на него. Он помнит, как брал его за щёки, заставляя обращать внимание на себя. Он помнит, как рыцарь брал его руки в свои и извинялся, что Королю приходится видеть его. Но король фей никогда не чувствовал сожалений. Он всегда чувствовал лишь то, как его душа трепетала словно только распустившийся лепесток дерева на ветру. Он чувствовал, как чужие глаза, которые так неумело выражали эмоции, чаровали его. Он чувствовал, как глаза отказывались отводиться от лица с мелким шрамом на лице. Он чувствовал, как по итогу напросил поцелуй в ладони. ...Он помнит все рассказы рыцаря про свой орден. Он помнит, как рыцарь с гордостью рассказывал, что новый участник рыцарей Каланамак достиг высот. Помнит, как идеалы рыцаря, словно его белоснежная броня, освещали его дни. Он ждал прибытия рыцаря даже больше, чем прихода весны или рассветов. Он... – ...Соль, – Фей прикрыл глаза. С его уст больше не срывалось слов – только с щёк тихо капали слёзы. Такие же солёные, как и сам рыцарь. Он не мог оплакивать его. Он должен был ценить его желание оставить всё словно в легендах. Так, словно это не Соль и Король Фей запечатали Чудищ, нет. Он должен был делать вид, что его дорогой рыцарь был не более, чем сошедшим с ума эмиссаром Ведьм. Он должен был делать вид, что просто защищает эту печать. Но иногда он думал о том, а что если... Соль выберется? Что, если он вытащит его? Какое лицо сделает Соль? Будет ли он разбит вдребезги эгоистичным желанием Фея увидеть его вновь? Будет ли он проклинать его за попытку вновь взглянуть и услышать его голос? ... Фей вытирает глаза лёгким движением руки. Верно. Это всё глупости, идущие против желания Соли. Он должен быть силён и должен забыть о друге и... ...Идти вперёд. Правитель касается своих губ, а после кусает их. Верно. “Друге”. Для подданых это был лишь крайне близкий друг короля, который всегда был дорогим гостем. Но порой и о нём молодые феи пускали глупые слухи. Король только делал вид, что закрывает на это глаза и уши... но они ранили его. Ранили, также, как и ранило желание Соли уйти. Как ранило его желание поддаться Тишине, не дав ни себе, ни Фею ни шанса. Обняв ствол, Король легко касается губами этого ствола. Он помнит этот неловкий поцелуй между ними. Он помнит, как рыцарь сам снял свой шлем и выпустил копну своих непослушных и белых волос, которые он пытался собирать в хвост, но они отказывались держаться в таковом. Он помнит, как они сели рядом, у дерева, которое тогда было лишь саженцем, и тихо рассказывали о своих землях. Он помнит, как рыцарь замолчал. Помнит, как владелец добродетели Солидарности коснулся его рук, спрашивая, можно ли он совершит нарушение запретов, а после покачал головой, сказав, что лишь пошутил. Фей помнит. Он не забудет. Он не сможет забыть, как в попытках узнать подробности он потянул рыцаря за накидку, а после упал вместе с ним в зелёную траву и долго смеялся. Он не забудет, как... чужая рука нежно погладила его по щеке и, извинившись, наклонила чужую голову к своей, втягивая в поцелуй. “Мне жаль, мой Король”. Он сказал лишь это. Более того, в попытках вновь коснуться этих губ, этих рук, в попытках обнять его... правитель встречал лишь тёплое отторжение. “Это не то, что требуется тебе, мой Король. Мы оба знаем, что нам не суждено подобное”. Но что, если бы он надавил? Если бы он сказал, что суждено? Что, если бы?.. – Ваше Высочество! – хмурый и почти железный голос позвал его. – Как ваше самочувствие? Скажите, всё хорошо? ...Фей бросает бесстрастный взгляд на рыцаря. А после качает головой, уходя вперёд. Верно. Праздник должен продолжаться. Оплакивать же того, кто был ему любим, он будет сам. Вне чужого знания. Интересно, узнай его рыцарь, что именно из-за него он учредил собственный рыцарский орден... что бы он сказал?.. ...Фей вновь коснулся губ, но лишь призрачным, непонятным жестом.