Шоты набирают обороты

--- 💬Сообщение от Кави, 00:27:12 Шмотьё своё собираем и вечером быть в баре. В 10 вечера. Жду обои. --- — «Обои»?.. — Тигнари протяжно зевнул, смотря в экран телефона сонными глазами. Ещё и полпервого ночи писать ради какой-то там выпивки. Он слегка повернул голову в сторону Сайно, который, свернувшись калачиком, спал у него под боком, — Нет, ну... Живёт с Хайтамом, а вроде ничему не научился, — Нари снова зевнул, потянувшись. Хвост безалаберно пометался по постели, коснувшись чужих ног. Как выпить, Архит всегда первый в очереди. Вот лишь бы не в три погибели сидеть над одним чертежом в полночь или собирать деньги на сарайчик, который, к слову, в конечном итоге недёшево обошелся ему. Шун ещё долго смотрел в телефон, перечитывая одно и то же сообщение. Он не любитель клубов, базаров, баров и прочих подобных мест из-за своего чуткого слуха, но ради друзей он может туда сходить, лишь бы тем было приятно. Завтра ему на утреннюю смену в лес, а Махаматре — в Академию по каким-то вопросам по поводу молодых студентов. Да, сегодня выходной, но этот выходной — это воскресенье. Сегодня Тигнари договорился с Коллеи провести урок по оказанию первой медицинской помощи, так как та долго просила. А Сайно... Будет отлёживать этот день, как обычно он и делает, дабы набраться сил перед началом новой рабочей недели. — Сайно, — Нари закрыл окно с мессенджером и положил телефон на тумбочку, — Махаматра, вставай. Белобрысый что-то пробубнил себе под нос, зевнув. Зевок подхватил и ушастый, который тряс его за плечо. Сайно открыл глаза, выдавив из себя недовольный стон. Тигнари свесил ноги с постели, вставая и подходя к зеркалу. Генерал ещё что-то неразборчиво говорил, перекатываясь на другой бок и укрывась одеялом с головой. — Нари, ещё немного... Пощади. Шун стянул его одеяло, — У нас сегодня должен быть продуктивный хороший день. — К хуям мне сдалась твоя продуктивность. Я — Г... Я хочу спать. Тигнари присел рядом с ним и нежно поцеловал в щеку. Сайно почувствовал, как его сердце тает от этого прикосновения. Даже после стольких лет совместной жизни он не мог привыкнуть к таким нежностям. Утренние солнечные лучи пробрались сквозь окно, создавая атмосферу уединения, безмятежности и спокойствия. Глаза Шуна сверкали красивым коричневым оттенком, выпадая в зелёный обильный осадок. Глаза Махаматры же, напротив, были похожи на бескрайние оранжевые пески с красными опаленными местами. Они переплели пальцы, соприкасаясь лбами. Обручальные золотые кольца, словно разговаривая друг с другом, переливались в лучах солнца. Иногда хотелось остаться наедине с его душой, слиться с ней и стать одним целым. Сайно утянул его в поцелуй, облизывая нижнюю губу. Тигнари упал назад, беззаботно смеясь. Губы снова соприкоснулись, борясь за право быть ближе и верховнее. Генерал проник языком внутрь, опаляя жаром их обоих. Дофамин зашкаливал, а сейчас только утро. — А нас Кавех в бар зовёт... Сайно встал как вкопанный, смотря в глаза напротив. Он тяжело выдохнул, потирая одной рукой глаза, а другой опираясь о постель, — Нари... Я тебя ненавижу. — С любовью? — Без негатива. На тумбочке противно зазвонил телефон, оповещая о новом сообщении, не дождавшись прошлого ответа. Но двое влюблённых, не обращая внимания на окружающий мир, погрузились в новый, более страстный поцелуй, исследуя друг друга, словно в первый раз. --- 💬Сообщение от Кави, 13:02:10 Я передумал. Давайте в 9. --- Воздух в таверне был густым и тёплым, наполненным ароматом жареного мяса, пряного вина и древесного дыма от камина. В конечном итоге их пришло всего восемь человек, хотя планировалось девять: Кавех, инициатор этой сходки, Дехья и Кандакия, Сайно и Тигнари, Сетос, напросился сам, дабы за компанию, а Аль-Хайтам как всегда дома, зная, чем всё это закончится. А кто же девятый человек? Коллеи. Неугомонные её «родители» посадили её учиться, пока Архит возмущался, мол, она уже взрослая, хотя недавно только достигла шестнадцатилетия. — В общем... Заказываем что хотим, я пла́чу, — оговорился случайно Кавех. — Прям плачешь? — посмеялась монотонно Дэхья, уже держа в руках первый бокал красного вина, которой она будто взяла из ниоткуда. — Скорее кошелёк Хайтама, — улыбнулась Кандакия. — Это как «плачтам» — Сайно... — все хором обратились к Махаматре, но, на удивление, Тигнари промолчал: решил не тратить свои силы напрасно перед насыщенным вечером. — Клянусь, ещё что-то подобное и я уйду, — пробурчала Фарузан. Та, которую было сложнее всего было затащить в бар. Это был их вечер. Их редкий, выстраданный мирок, где не было каких-то чинов, а только друзья, смех и самые искренние разговоры. Кавех, уже изрядно розовый, стучал кулаком по столу, приводя в колебание содержимое многочисленных бокалов, — ...и он такой говорит: «Эта конструкция нарушает все законы архитектуры!», а я ему: «Дорогой мой, законы как раз для того и существуют, чтобы создавать исключения, которые становятся шедеврами!» Представляете? Плавающий павильон! Над самым озером! Только представьте закат, отражающийся в позолоченных куполах... — Звучит как отличный способ промочить ноги. Или всё. Если твой «гений» решит, что законы физики — это тоже просто скучные рекомендации, — перебил мечтания Архита Сетос, лениво потягивая вино. — Позолоченные купола, Кавех? Над водой? Первая же буря покроет их неэстетичной патиной. Твоё вдохновение, как обычно, забыло проконсультироваться с бюджетом и здравым смыслом, — взъелась Фарузан, которая даже не хотела вспоминать его сарай. Кавех, разведя руками, продолжил бороться за свой проект, — Но в этом-то и есть гений! Риск! Игра с самой природой! А патина — это благородно! — «Игра с природой», которая приведёт к экологическим проблемам? — Тигнари перебил его, сделав глоток виски. — Судя по всему, наш стол — это микроскоп всей нашей политики. У нас есть вдохновенный, но безбашенный архитектор... — Сайно кивнул на Кавеха, — прагматичный, но циничный инженер... — взгляд на Фарузан, — недооценённый физик, — глаза переместились на Сетоса, — и защитник дипломатических решений, основанных на наблюдениях за местной фауной, — Махаматра посмотрел на Тигнари. — Сайно на своей волне, — Кандакия улыбнулась, зная, что благодаря такому нраву Сайно, с ним в походах никогда не скучно, — Но мы с Дехьей чур наёмники, наблюдающие за самым интересным. Все рассмеялись. Это был их мир — шумный, хаотичный, но свой. Рядом прозвучал скрип отодвигаемого стула. К их столу протиснулся молодой парнишка, явно какой-то чиновник Академии, с бледным, как смерть, лицом, — Г-генерал махаматра... Прошу прощения за вторжение, но дело не терпит отлагательств. По вопросу о вольностях для группы молодых студентов с факультета архитектуры… Они требуют пересмотра дисциплинарных взысканий, и кандидат на пост декана Кшахревара настаивает на вашем мнении… немедленно, — прозвучало последнее слово особенно ядовито. Сайно медленно повернул голову, набирая побольше воздуха в лёгкие, уже ненавидя всем сердцем этого чиновника, — Сейчас? Один вопрос. И в нём было всё — яростное недовольство, усталость и сожаление об украденном вечере. Ему пришлось встать. Отойдя от стола в какой-то неживой угол бара Сумеру, чиновник, представившийся как писец Департамента академической дисциплины, нервно теребил свиток, не решаясь встретиться глазами с Сайно. Генерал стоял перед ним, скрестив руки на груди. Его осанка была прямой, как клинок, но каждый мускул на его лице был напряжён от нежелания находиться здесь. — Генерал махаматра, вновь приношу свои извинения за беспокойство, но кандидат на пост декана Кшахревара настаивал... Речь идёт о группе студентов второго курса. Они... э-э... устроили несанкционированную акцию. — Слово «акция» слишком громкое для пьяных выходок. Говорите конкретнее. — Они проникли ночью в центральный холл Академии и... воздвигли там «символическую скульптуру» из... голых манекенов из класса натурного рисунка, пустых бутылок от чернил и своих учебных мантий. Они назвали это «перформансом», протестующим против «удушающих оков академического дресс-кода», которые Вы поставили. Сайно медленно закрыл глаза на секунду, словно пытаясь силой воли вернуться обратно к столу. Как нелепо, — И что, у Деканата не хватает полномочий выписать им выговор, заставить оплатить уборку и поставить на принудительные работы в библиотеку? Зачем вы приползли ко мне? — Дело в том... Д-деканат считает, что это не просто хулиганство, а «акт интеллектуального неповиновения». Он требует не дисциплинарного взыскания, а... официального разбирательства с привлечением Махаматры, дабы «искоренить семена анархии в стенах Академии». Он говорит, что их «требование вольности» — опасный прецедент. — Позвольте мне понять... — начал говорить Сайно тихо, угнетающим шепотом, заставляя чиновника проваливаться сквозь землю глубже, — Вы оторвали меня от личного времени из-за того, что несколько недорослей, чьи мозги пропахли дешёвым вином хуже, чем уличный бродяга, устроили цирк с манекенами? И какой-то дряхлый кандидат, побоюсь этого слова, вместо того чтобы выполнять свою работу, хочет, чтобы Генерал Махаматра лично разбирался с их бредовым «манифестом»? — Генерал, политический подт-... — Политический подтекст? Я вижу лишь трусость этого неугомонного кандидата на пост декана, который боится наказать мажорного подростка, и глупость студентов, которые путают искусство с порчей имущества. Мой «вердикт» таков: стандартный дисциплинарный протокол. Выговор, денежный штраф, сто часов уборки территории. Без всяких «интеллектуальных разбирательств». Если он не согласен, пусть сам приходит ко мне с жалобой. А сейчас... сейчас у меня есть дела поважнее. Не дав чиновнику возможности возразить, Сайно резко развернулся и пошёл прочь. Он посмотрел в толпу. Та скопилась в одном месте никого не пропуская. А друзья разбежались кто куда, пока пустой стол стоял в ожидании их компании. Воздух тяжело оседал, в нос бросался острый запах алкоголя, а всё вокруг отдавалась эхом: звук поставленного стеклянного стакана об стол, шум кубиков льда в шейкерах, чьи-то ссоры, приглушённый смех в самом углу бара, попытки пошутить или пофлиртовать со своим собеседником, то, как алкоголь плещется в бокале. Настал час пик. Все кричали «шоты!». И Махаматра перестал различать среди этих людей даже Дэхью. Его толкнули локтём в плечо, бубня что-то про ребёнка. Мышцы напряглись, а нервы натянулись, как струна, которую в любой момент можно было бы перерезать, легко проведя по ним смычком. Он искал один единственный силуэт, но видел лишь море смеющихся, пьяных лиц, — Где он... — ещё немного и они пожалеют, что здесь находится Генерал махаматра. Пробираясь сквозь толпу, он увидел Сетоса, который, прислонившись к стойке, с улыбкой наблюдал за происходящим. Он держал в руке небольшой бокал вина, но не пил из него, а лишь демонстрировал видимость употребления. Сайно еле вышел из толпы, по инерции ударясь плечом о холодную стену. Он посмотрел на брюнета, подходя ближе. — Где Тигнари? — почти кричал он в ухо Сетосу, пытаясь перебить шум. Тот, не говоря ни слова, лишь лениво кивнул вглубь зала, в самый его эпицентр. И Сайно увидел. За небольшим столом, заваленным около десятком опустошенных стопок, сидел Тигнари. В его руке покоилась еще одна, полная наполовину, стопка янтарного виски. Но поразило Сайно не это. Поразил цвет его кожи — яркий, неестественный алый, будто он горел изнутри. Знаменитая меморантная выдержка учёного довела его до этой опасной черты. Возможно минут десять назад они просто общались, наполненные энергией и здравым смыслом, даже не обращая внимания на некоторую дозу алкоголя в крови. Он с радостью поддерживал разговор, смеясь и комментируя реплики своих друзей. Обычно Шун был толерантным по отношению к алкоголю. Может это передалось по наследству, может из-за генетических особенностей, а причина успех ещё глубже: из-за снижения чувствительности рецепторов головного мозга. Махаматра тут даже ничего говорить не стал, смотря на это в немом шоке, пока Сетос низко смеялся. Ну ведь в компании близких им людей Тигнари вырубался самый последний, если вообще вырубался. Его не сломить — и это его одна из сильных сторон, которой мог позавидовать Кавех. А что сейчас? Тингари не двигался. Его обычно ясный и проницательный взгляд был неподвижен и расплывчат, уставленный в одну точку на липкой поверхности стола, но не видя её. Казалось, он смотрит куда-то далеко, сквозь шум, сквозь стены, сквозь самого себя. В его позе не было ни веселья, ни усталости, а лишь оцепенение, напряженная тишина посреди всеобщего гама. Он был как угасшая звезда в самом центре огненной бури. Нари просто сидел, держался за стакан и медленно, неуклонно тонул где-то глубоко внутри себя, пока вокруг бушевал «праздник», к которому он явно больше не принадлежал. Сайно подошел к Шуну со спины, аккуратно убирая стакан из его рук. Как их отношения пришли... к такому? — Мои перепонные барабанки сейчас лопнут, пошли давай, — процедил матра. — Какие барабанки?.. — Нари потёр глаза, чувствуя слабость. Он не помнил, чтобы у него когда-либо было настолько высокое давление. А тут и говорить нечего! — Там ещё одна... Сайно, ну что ты... Я тебе что, ребёнок?.. — Махаматра проигнорировал его попытки что-то сказать. Он взял его за подмышки и потянул со стула. Казалось, что его уши оглохли, на редкость для валука шуна, ведь он не слышал ничего. — Ну что с тобой? Кто тебе это дал? — Кавех... Ну мы поспорили чутка. --- — Шунчик, — пока Сайно отошёл в сторону, чтобы обсудить работу в свой почти единственный выходной, к Тигнари с довольной улыбкой подошёл Кавех. Ушастый дернул ухому его сторону, отрываясь от бокала сухого вина. Он большим пальцем покрутил обручальное кольцо на безымянном пальце, смотря прямо в глаза Архита, давая понять, что он весь во внимании. — «Кто больше»? — Оу нет. Ты же знаешь, что я не пьяница. Даже если так, ты падёшь первым, — Тигнари закатил глаза. Ему нравилась периодическая гиперактивность Кавеха, но иногда она приносила много хлопот. А игры, в которых не задействовано мышление, не очень привлекали что Нари, что того же самого Сайно. И ведь Кавех может придумать что угодно, благодаря его творческой натуре. Начиная от «Кто больше» и заканчивая «Семи минутами на небесах». — Хотя бы десять. Десяточку шотов! — Арзит почти встал на колени перед учёным, показывая перед его глазами соединение большого и указательного пальца. — Ты уплывёшь с трёх, если не с двух. — Ложь! — Кавех ударил по столу, выпрепляясь, — Моя толерантность к алкоголю на высоте. — Надеюсь, это сарказм. --- — Тигнари, ты серьёзно? — Сайно поднял его на ноги, пока неконтролируемый хвост скинул со стола пару стопок, — Ну блять, конечно. Уже давно за полночь. Все и так заняты своими делами, поэтому чей-то уход всё равно не заметят. Они отошли незаметно в сторону, пока к ним не подлетели с какими-то вопросами и претензиями. Нари, опершись о генерала, закрыл глаза. Щеки горячие, тело ватное. Можно было подумать, что для Тигнари это всё иллюзия, где его не существует. Пока сердце только начинало активнее работать, быстрее перегоняя кровь, содержащую алкоголь, Шун хотел спать: организм лишь пытался восстановиться после употребленных токсинов, проявляясь в неконтролируемом желанием поспать. Иногда хотелось, чтобы другие люди понимали, почему они богаты, несмотря на невысокий уровень дохода. — Пошли пошли, — Сайно медленно выволок Тигнари из бара, молясь, чтобы его не стошнило где-то по дороге домой и не приспичило поссать за кустами, хотя с ботанической точки зрения... Не будем углубляться в этот вопрос. Тигнари протрезвеет и обязательно расскажет, если вспомнит. --- Дорога домой превратилась в медленное, неустойчивое шествие. Тигнари полностью обвис на Сайно, пока его шаги превращались в спутанное и ватное месиво. Махаматра что-то бормотал себе под нос, борясь с желанием поднять его на руки. Тот что-то бессвязно говорил про свои исследования, но белобрысый молча тащил его, крепко обхватив за талию. И дверь в их дом со скрипом поддалась. Внутри пахло сушёными травами, вечерней свежестью. Эти запахи, навсегда остались в их квартире. Каждый из них знал их и мечтал ощущать повсюду. Как только Шун сел на кровать, на которой они с утра нежелись и не хотели вставать, он начал клевать носом, его веки слипались. Ещё немного и его тяжелая голова окажется на мягкой большой подушке, — Нельзя спать в этом, — твёрдо и тихо сказал Сайно. Тигнари слышал всё, даже если сейчас не хотел. Нейромедиаторы отказали напрочь, поэтому неудивительно видеть такой результат. Смуглые пальцы принимались снимать черную облегающую футболку с тела ушастого, — Подними руки... Нари! Тигнари что-то промычал в ответ, но послушно, с усилиями, поднял тяжеленные конечности. Затем он помог ему надеть мягкую домашнюю рубаху цветом мяты. Рука матры на мгновение задержалась на его плече, ощущая пьяный жар, исходящий от него. — Иди умываться. Шун, быстрее. — Генерал махаматра повернулся к нему спиной, складывая уличную одежду в шкаф. Грохот. Тигнари уже лежит на полу. — Архонты! Чтоб ещё раз ты напился! --- Тигнари стоял, пошатываясь, уперевшись руками в раковину, и смотрел в зеркало на своё расплывшееся отражение. Сайно намочил полотенце в прохладной воде. Махаматра одной рукой аккуратно отклонил его голову назад, а другой начал протирать ему лицо — лоб, щёки, шею. Движения, что смывали следы вечера, были медленными, нежными, старательными. Нари зажмурился, а затем на его лице появилось детское, беззащитное выражение облегчения. Больше не было нужды в словах — ни понимали друг друга с полуслова, с помощью жеста или вздоха. Тигнари упал головой назад, на грудь Сайно. Конечно, учёный был в сознании, просто хотелось побыстрее уйти спать, будучи удушенным в его объятиях. Их взгляды встретились в зеркале — один уставший и прояснившийся, другой — озабоченный и беспокойный. Сайно потушил свет в ванной. --- Шун рухнул на простыни с глухим стоном и сразу же повернулся на бок, к центру кровати. Махаматра разделся и, оставшись в велосипедках, отложил свою кофту в сторону и лёг рядом. В темноте привычки взяли своё. Тело Тигнари инстинктивно потянулось к источнику тепла и безопасности. Сайно встретил его, раскрыв объятия. Тяжёлая, тёплая голова ушастого уткнулась ему в подбородок, а белые спутанные волосы Сайно в бепорядном положении накрыли их обоих. Хвост коснулся ног и отвернулся вокруг них в знак их некого симбиоза. Рука Сайно легла ему на спину, крепко прижимая к себе. Иногда хотелось почувствовать себя нужным и счастливым, чтобы поделиться этими же чувствами с ним. Так они и лежали в полной. Весь шум, вся суета и раздражение вечера растворились в этой темноте, в этом простом, безмолвном общении. Они дома. --- 💬Сообщение от Кави, 02:03:09 А вц нде? ---