Норма решает верить

Эйфория от близости исчезла слишком быстро. Ее вытеснила липкая тревога, которая достигала таких масштабов, что пугала саму Норму. Она еще никогда не была настолько сбита с толку. Почему Демиан ушел? Почему так неожиданно? Почему признался в своих чувствах именно сейчас? Почему ничего не объяснил? Какого черта оставил ее одну?! Норму все сильнее захватывала злость. Она не маленькая девочка, от капризов которой легко отмахнуться. Нельзя лезть человеку в душу, а потом бросать в неведении. Она не позволит так с собой поступать только потому, что ей напели красивые слова. Сложить руки и ждать она не намерена. Если ей нужны ответы, она готова искать их сама. Норма выскочила из дома и побежала в направлении, в котором ушел Демиан. Вскоре перед девушкой возникла пустошь. Местность не отличалась от обычных луизианских пейзажей, но была не знакома. Внятной тропы под ногами тоже не было. В зарослях яркой травы встречались длинные проплешины влажной земли — единственное подтверждение, что пройти здесь возможно. Доносился едва ощутимый затхлый запах болот, и Норма надеялась, что отсюда до настоящих топей еще далеко. Иногда она увязала каблуками туфель в земле или наступала прямо в лужи, и тогда над умиротворенной пустошью разносилось бормотание: Норма, не стесняясь в выражениях, насылала проклятия и на эти плохо проходимые земли, и на жреца, вынудившего ее тут оказаться. Довольно скоро фигура Демиана замаячила на горизонте, подбодрив девушку: она не заблудилась. А минуту спустя фон стал разнообразнее — впереди начинали виднеться вчерашние холмы. Норма стояла перед воротами кладбища. Волосы растрепались и прилипли к щекам и шее, ноги промокли, а туфли безвозвратно испорчены. Она брезгливо поморщилась, представляя, какой жалкой выглядит со стороны. Могло ли это быть ошибкой? В конце концов, Демиан не ушел молча, только просил подождать… Норме часто говорили, что она импульсивна и реагирует на возникающие трудности несоразмерно бурно. «Какая теперь разница», — подумала она, открывая створку ворот. Она не знала наверняка, где искать Демиана. Только один ориентир был ей известен — место, где находится Рене (слово «склеп» Норма упорно игнорировала даже в мыслях). Казалось разумным для начала отправиться туда. Кладбище заволокли сумерки. Было настолько тихо, что слух различал даже невесомый шелест листвы на деревьях. Норма старалась идти бесшумно, прилипшая к подошве земля смягчала ее шаги — неприятная, но все же выгода от стихийной прогулки. Вспышка гнева медленно затухала, голова наполнялась сомнениями, отмахнуться от которых становилось все сложнее. Но тут Норма разобрала голоса. Всего два, и оба она уже слышала: первый — тот изворотливый лоа, второй… Демиан. Несмотря на то, что Норма рассчитывала найти его здесь, в груди кольнуло обидой. Она осторожно пробиралась вдоль чьего-то помпезного склепа и застыла, дойдя до края стены. Голоса раздавались очень близко. — Из тебя получился бы прекрасный лоа, Демиан, — веселился дух. — Ты беспринципный, хладнокровный и такой лживый! О, какие сделки ты бы заключал! Бокор ему не отвечал. — А вот в ученики к тебе не пойду даже я. Твое обучение дорого обходится, — хохотнул лоа. — Все хотел спросить: почему ты отказался ей помогать? — Какое твое дело, — огрызнулся Демиан. — Радуйся, что для тебя все так удачно сложилось. — Я радуюсь. И все-таки, — вкрадчивый, но настойчивый тон. — Не поверю, что ты испугался. — Не верь. Норма стояла в неудобном положении, боясь пошевелиться, лишь бы не выдать свое присутствие. Но тут раздался смех лоа — искренний, веющий смертью смех потустороннего существа. Ей было по-настоящему жутко. — И как я не понял?! — в притворном ужасе воскликнул дух. — Ты испугался, но не за нее! За таких, как она, не боятся. Ты боялся ее саму! Да, Демиан? Интересно, что бы сказала ее племянница, если бы услышала? У Нормы перехватило дыхание. — Доброго вечера, мисс Эрхарт! — вызывающе крикнул дух. — Вы вовремя. Не было смысла продолжать прятаться: ее как-то заметили. Девушке казалось, что она заболела — лицо горело, а тело трясло как при ознобе. На негнущихся ногах она вышла из своего укрытия. Первым, что она увидела, был склеп Рене. Открытый склеп. На противоположной от двери стене под самым потолком располагалось маленькое круглое окошко, благодаря которому внутри склепа темнота слегка рассеивалась и можно было различить очертания гроба и крышки. Крышка не совпадала с границами гроба — ее явно двигали. Демиан сидел на ступени перед склепом, привалившись спиной к стене и вытянув скрещенные ноги вперед. Лоа висел в воздухе на полпути между ними, зловеще мерцая огоньками в глазницах. При виде Нормы сквозь кожу лица Демиана просочилась маска жреца вуду, глаза заволокло мутной белой пеленой. — Прочь, — зло прошипел он. Дух мгновенно исчез. Сколько бы ни кривлялся этот лоа, девушка его опасалась. Теперь же больше пугало его отсутствие. — Ты пошла за мной, — произнес Демиан, возвращаясь к привычному облику. Не получив ответа, продолжил: — Лоа тебя чуял, поэтому ты слышала то, что слышала. Его спектакль был для тебя. Не знаю, как давно ты пришла… — Объясни мне! — в бешенстве закричала девушка. — Сейчас же! — Хорошо, Норма. Интуиция подсказывала, что она услышит правду. Много правды. – С первых дней нашего знакомства Рене просила обучить ее колдовству. Мне льстило, что кто-то готов назваться моим учеником: об опасности магии вуду знает даже ребенок, и выбор проводника может определить весь дальнейший путь. И все же я сомневался в себе, ведь я никогда никого не учил. Но Рене была убедительна, а мою неуверенность принимала на свой счет. В итоге я согласился. Как выяснилось, о такой ученице можно только мечтать: жадная до знаний, амбициозная, трудолюбивая, упрямая. Она впитывала все, что я давал ей. Вместе с опытом в ней росли самостоятельность и независимость. Она заинтересовалась разными практиками — и белыми, и черными. В последних удовлетворить ее любопытство в полной мере я не мог: я не занимаюсь подобными обрядами. Я думал, что она не осмелится изучать их сама, и ошибся. Рене достигла многого, но не была дочерью вуду по праву рождения. Случаи, когда жрец ради удачного исхода исчерпывает все свои силы и находится на грани, для обычного человека неизбежно заканчиваются смертью. Зачастую не только своей. Рене в это не верила. Она считала, в мире возможно все. И обвиняла меня в том, что я преднамеренно тяну ее на дно и утаиваю знания — из зависти, эгоизма, страха быть хуже нее. Год назад она сказала, что хочет попасть в мир лоа, и попросила меня помочь. Это сложный ритуал, завязанный на черной магии. Что-то вроде имитации похорон — ни умений, ни желания с этим соприкасаться у меня не было. Я не осмелился рисковать чужой жизнью и отказал ей… Нет. Я запугал ее и прогнал, надеясь, что она забросит эту идею. Тогда я видел ее в последний раз. А полгода спустя до меня дошли слухи, что Рене осуществила свой план. Все же я не тот человек, кто способен ее остановить. Я начал искать, но ни в мире живых, ни в мире мертвых ее не было. Тогда я пришел сюда: естественно, что такой обряд должен проводиться на кладбище. Не буду вдаваться в подробности, но по своей воле лечь в гроб — его часть. Своеобразный символ готовности отпустить душу из тела. Я тебе говорил, что выбрал бы это кладбище… Потому что однажды его выбрала Рене. Как и Данте, я нашел ее браслет, и явился местный лоа. Именно он согласился помочь твоей тете, с ним она заключила сделку — его помощь с обрядом в обмен на часть ее энергии. Как видишь, она не справилась. Но Рене предусмотрела печальный вариант развития событий и оставила недалеко от склепа свой браслет. На случай, если ее будут искать… если буду искать я. Лоа так и не выполнил свою часть договора: пока Рене не вернется, он связан обязательствами. По этой причине он выложил мне все. В том числе по этой. А дальше ты знаешь, лоа не соврал: родная кровь наполняет амулет, возмещая недостаток энергии, и возвращает потерянную в чужом мире душу. Поэтому я искал тебя — и вот ты здесь. Норма чувствовала себя преданной. Но не могла объяснить — почему? Демиан хотел спасти ее тетю, никак не навредил ей самой, так откуда взялось ощущение, что ее использовали? И хотя слезы подступали к глазам, она твердо решила не показывать свою слабость. Не ему. — Я тоже хочу вернуть Рене, — как можно равнодушнее сказала она. — Нужно просто завершить начатое. — В этом и загвоздка. Норма заметила, как бокор берет с земли сбоку от себя какой-то предмет и начинает рассеянно вертеть его в руках. Она непроизвольно отшатнулась, когда в сумеречном свете засверкали отблески кривого лезвия кинжала. — Понимаешь, Норма… Она первая, кого я обучал. Возможно, я делал это неправильно. Пусть она больше не была моей ученицей, пусть ненавидела — но когда ей понадобилась помощь, меня не было рядом. Вина за это лежит на мне. Он поднял взгляд с кинжала на нее. — Ты — вторая. Эта вина тоже на мне. — Мне не нужен учитель, — холодно отрезала Норма. Она ощутила, как быстро разверзлась пропасть между ними. Или пропасть была и раньше, но Норма ее не замечала? Практически ничего не зная о Демиане, она делилась с ним абсолютно всем. Почему она вообще ему доверяла?! — Лоа не договорил, — продолжал бокор. — Душа и тело Рене были разорваны целый год. Можешь представить, сколько крови нужно для такого ритуала? Норма догадалась прежде, чем Демиан произнес ответ сам: — Вся. Она видела его спокойствие, напускное или настоящее — плевать. Ее душили слезы злости. — Ты знал, чем все должно закончиться? Жрец молчал. Девушка смотрела в его глаза, полные той самой нежности, от которой несколько часов назад ее сердце заходилось в бешеном стуке. Нежность его взгляда никак не вязалась с жестокостью действий, их нельзя смешивать… На этот раз осознание контраста окатило Норму ледяной волной боли. — Знал. Он замахнулся и ударил кинжалом куда-то в траву. Раздался хрустящий звонкий треск — так бьются стекла, оставляя россыпь осколков, а на руки и лицо Демиана брызнула темная вязкая жидкость. Издав гортанный полустон-полувздох, Демиан отшвырнул оружие и откинул голову на стену. Убеждая себя, что без ножа вреда ей не причинят, Норма подошла ближе. Она увидела, как поблескивают мелкие винно-красные осколки, один в один схожие с кольцом тети, которое Норма получила в Нью-Йорке вместе с письмом. Но если кольцо находится в поместье, среди ее собственных вещей… «Это был амулет Рене, — поняла Норма. — Она уже не вернется». Словно в подтверждение своих мыслей, Норма услышала сдавленный шепот: — Ты не умрешь так глупо. Резкая слабость подкосила ее, заставив осесть на землю. Завороженная и обездвиженная ужасом происходящего, Норма смотрела, как чужая кровь пятнами лежит на лице Демиана, как тонкой струйкой стекает к шее, как пачкает одежду… — Я полюбил тебя, Норма. Лгать об этом я бы не посмел. Ты можешь меня презирать, ненавидеть, желать смерти… Я только прошу поверить. Ей еще предстоит разобраться в чувствах, взвесить поступки и решения, которые привели ее сюда. Задуматься о том, что для нее сделал этот человек, отмеченный властью белой магии вуду, а что — нет… Но это будет позже. Сейчас она сделает лишь одно. Норма решает верить.