Любовное зелье и ледяной принц

      Воздух в подземельях Слизерина был прохладным и пах старой сыростью и травяными настоями, что вполне соответствовало настроению Пак Сонхуна. Он сидел в углу общей гостиной, пытаясь закончить эссе по Защите от Тёмных Искусств, но мысли упрямо возвращались к завтрашнему зачёту по Зельеварению. Профессор Снейп не терпел даже малейших неточностей, а Сонхун, как квиддич-звезда и один из лучших студентов Слизерина, не мог позволить себе ни единой помарки. Быть идеальным - было его щитом и проклятием одновременно.       В это же самое время, в уютной, но вечно заваленной книгами спальне Когтеврана, царил хаос. Пергаменты, исписанные сложными схемами, пузырьки с полуготовыми зельями и объедки пирожных с кухни Хогвартса устилали стол Ким Сону.       - Не понимаю, в чём проблема, - Сону отчаянно жестикулировал, обращаясь к своему другу, Ли Хисыну, который с невозмутимым видом читал «Теорию магии» на своей кровати. - Все компоненты верные! Пять грамм корня мандрагоры, три капли росы с луга фей… Я всё проверил!       Хисын, не отрываясь от книги, процедил:       - Проблема, дорогой романтик, не в компонентах. Проблема в том, что твой мозг, заражённый идеей о «ледяном принце», напрочь отказывается воспринимать базовую логику. Любовные зелья запрещены, морально сомнительны и, что самое главное, никогда не работают так, как ты хочешь.       - Но он же идеален! - вздохнул Сону, глядя на вырезанную из газеты фотографию Пак Сонхуна, где тот с холодным, сосредоточенным выражением лица держал снитч. - Идеальная осанка, идеальная укладка, даже мантия сидит на нём как на королевском портрете! А под этой холодной оболочкой должно скрываться что-то тёплое, я уверен!       - Скоро ты сам станешь частью ледяной скульптуры в коридоре, если Снейп застукает тебя с этим, - язвительно заметил Хисын. - Или, что более вероятно, Сонхун применит на тебе «Льдину в печень».       Но Сону уже не слушал. Его мозг, работавший с поразительной скоростью, но не всегда в верном направлении, уже выстроил новый план. «Ладно, стандартное зелье не вышло. Нужно что-то более изощрённое! Что-то… что раскроет его истинную сущность!»       Идея осенила его с такой силой, что он чуть не опрокинул склянку с блестящим розовым эликсиром, который он в шутку назвал «Эссенция восхищения». Он схватил новый лист пергамента.       - Хисын! А что, если создать не зелье любви, а зелье… правды! Чтобы он наконец-то признался в своих истинных чувствах! Ну, или хотя бы перестал делать это каменное лицо!       - Блестяще, - безразлично протянул Хисын. - Ты изобретаешь «Сыворотку правды». Только, видимо, не знаешь, что её уже изобрели. И что её использование на студентах карается немедленным отчислением. Поздравляю с научным прорывом.       - Нет, моя будет лучше! - уверенно заявил Сону, уже набрасывая рецепт. - Она будет… элегантнее! С нотками ванили и цитруса! Он даже не поймёт, что находится под воздействием!       Пока Сону с энтузиазмом готовился к своей миссии, в гостиной Гриффиндора царила более спокойная атмосфера. Ян Чонвон, устроившись в самом удобном кресле у камина, пытался дочитать главу по Трансфигурации, но его покой нарушил Джейк, пуффендуец с энергией непоседливого щенка.       - Чонвон-ни! Смотри, что я нашёл на кухне! - Джейк с сияющей улыбкой протянул корзинку с ещё тёплыми кексами. - Повар-домовик сказал, что это новый рецепт! «Поцелуй русалки», представляешь?       Чонвон скептически поднял бровь. - «Поцелуй русалки»? Звучит так, будто они обсыпаны морской солью и пахнут рыбой. Убери это от меня.       - Ах ты, чёрствый гриффиндорец! - рассмеялся Джейк, плюхнувшись на подлокотник его кресла. - В них кокос и маракуйя! Попробуй, это вкусно! Я не отстану, пока не съешь хоть кусочек.       Чонвон с обречённым вздохом отложил книгу. Иногда проще было поддаться, чем пытаться оспорить неуёмную настойчивость Джейка.

***

      На следующее утро в Зале Славы царила привычная суматоха. Сону, прикрываясь огромным фолиантом «Магических манускриптов», тайком наблюдал за слизеринским столом. Его план был прост до гениальности: подменить соль в солонке Сонхуна своим усовершенствованным зельем. Всё, что тому останется - это посолить яичницу, и истина вырвется наружу!       Но Сону, в своём рвении, не учёл одного - его собственную неуклюжесть. Когда Сонхун потянулся за солонкой, Сону, пытаясь получить лучший обзор, неловко дёрнулся и столкнулся с проходящим мимо Джейком, который как раз нёс Чонвону чашку горячего шоколада с зефиром.       Произошло всё в одно мгновение. Склянка с прозрачным, пахнущим цитрусом и ванилью зельем выскользнула из рук Сону, описала в воздухе изящную дугу и пролилась прямо на корзинку с круассанами, которую Джейк держал в другой руке.       Наступила секунда ошеломлённой тишины.       - Ой, - смущённо прошептал Сону.       Джейк моргнул, посмотрел на пропитанные зельем круассаны, потом на Сону, и его лицо расплылось в самой доброй и немного виноватой улыбке.       - Ничего страшного! Выглядит вкусно пахнущим! Эй, Чонвон, держи! - И прежде чем кто-либо успел среагировать, Джейк протянул один из круассанов ошеломлённому гриффиндорцу.       Чонвон, действуя на автомате, откусил.       И всё изменилось.       Его обычное, слегка уставшее и саркастичное выражение лица сменилось томным, полным обожания взглядом. Он уставился на Джейка, как на величайшее чудо магловского и магического мира вместе взятого.       - Джеееейк, - прошептал Чонвон с непривычной нежностью в голосе. - Ты… ты сияешь ярче, чем все свечи в Большом Зале в канун Рождества. Твоя улыбка… она согревает мою чёрствую гриффиндорскую душу.       Джейк застыл с открытым ртом, круассан наполовину застрял у него в горле. Сону побледнел как полотно. А с слизеринского стола на них смотрел Пак Сонхун. Его идеальные брови были слегка приподняты. Это был не гнев. Это было… любопытство. И, если присмотреться, едва заметная искорка насмешки в глазах.       - Поздравляю, - раздался рядом голос Хисына. Он наблюдал за всем этим, скрестив руки на груди. - Ты не растопил лёд. Ты устроил пожар в пуффендуйской пекарне. Наслаждайся зрелищем.       Сону сглотнул. Его идеальный план обернулся полным фиаско. И теперь ему предстояло как-то исправить последствия, пока Чонвон не начал читать Джейку сонеты собственного сочинения. И единственный, кто мог ему помочь с антидотом, был тот самый слизеринец, который видел всю эту катастрофу с самого начала.