Любовное зелье и ледяной принц

      Хаос, который устроил Сону, был не из громких и разрушительных, а скорее сюрреалистичным и невероятно неловким. После завтрака Чонвон не отходил от Джейка ни на шаг. Он нёс его книги, поправлял галстук и смотрел на него с таким обожанием, от которого у того уши постепенно наливались густым багрянцем.       - Чонвон-ни, ты в порядке? - наконец выдавил Джейк, пока они шли на Травологию. - Может, тебя Винки по голове кувшином стукнул?       - Твоё беспокойство о моём здоровье лишь подтверждает твоё ангельское благородство, - с пафосом ответил Чонвон, смахивая невидимую пылинку с плеча Джейка. - Но не тревожься. Рядом с тобой я чувствую себя неуязвимым.       Джейк бросил панический взгляд на Сону, который плелся сзади, стараясь быть незаметным.       - Что с ним случилось? - прошипел Джейк. - Он говорит, как персонаж из той дурацкой пьесы про вампиров-романтиков, которую показывали в Хогсмиде!       - Э-э... временный эффект от испорченного круассана! - выпалил Сону. - Пройдёт!       Из-за его спины раздался знакомый саркастичный голос.       - Да, примерно через месяц. Или после того, как он добьётся руки и сердца своего «сияющего солнца». Что наступит раньше - гадать бесполезно.       Хисын шёл за ними, с наслаждением наблюдая за разворачивающимся фарсом.       Сону сжал кулаки. Он не мог позволить этому продолжаться. Он видел, как Джейк, обычно такой беззаботный, теперь метался между смущением и странным, робким интересом. А Чонвон... бедный, прагматичный Чонвон был похож на зомби из сладкой ваты. Нужен был антидот. И он знал, к кому идти.       Он подстерёг Сонхуна после уроков, в почти безлюдном коридоре у астрономической башни.       - Пак Сонхун! - выпалил Сону, выскакивая из-за статуи. - Мне нужна твоя помощь!       Сонхун, который как раз собирался подняться по лестнице, остановился. Он медленно обернулся. Его лицо было бесстрастным, но в глазах Сону уловил ту самую насмешливую искорку, что привиделась ему утром.       - Ким Сону, - произнёс он холодно. - Если это ещё одна попытка что-то мне пролить на мантию, я буду вынужден применить защитные заклинания.       - Нет! Речь не о мантии! Речь о... о моём друге! - Сону залпом выпалил всю историю, опустив, правда, тот факт, что зелье изначально предназначалось для самого Сонхуна.       - ...и теперь Чонвон думает, что Джейк - это воплощение всего прекрасного в этом мире, а Джейк не знает, куда деваться! Ты же лучший в Зельеварении у Снейпа! Ты должен помочь мне приготовить антидот!       Сонхун слушал молча, не проронив ни слова. Когда Сону закончил, в коридоре повисла пауза.       - Позволь мне уточнить, - наконец сказал Сонхун, и его голос был тихим и ровным. - Ты, ученик Когтеврана, известный своим... творческой подходом к правилам, создал запрещённое зелье, пролил его на ученика Пуффендуя, который потом заразил этой любовной лихорадкой ученика Гриффиндора, и теперь тот находится под его воздействием. И ты просишь меня, ученика Слизерина, помочь тебе скрыть последствия твоего преступления.       Сону обречённо кивнул.       - Да.       - И почему я должен это делать? - Сонхун скрестил руки на груди. - Мне кажется, наблюдать за тем, как Ян Чонвон из Гриффиндора пытается писать сонеты про веснушки Джейка, довольно... забавно.       Сону посмотрел на него с настоящим отчаянием.       - Потому что это неправильно! Потому что я в отчаянии! И потому что... - он глубоко вздохнул, - потому что я возьму всю вину на себя, если что. Скажу, что подкупил домового эльфа, чтобы тот подмешал тебе в пудинг зелье храбрости перед квиддичем! Или... или что угодно!       Уголок губ Сонхуна дрогнул. Почти что улыбка.       - Зелье храбрости мне не нужно, - сухо заметил он. - Но твоя готовность к самопожертвованию... трогательна. Ладно.       Сону не поверил своим ушам. «Ладно»?       - Ладно? - переспросил он.       - Да, - Сонхун уже повернулся и пошёл в сторону подземелья. - Встречаемся сегодня в 8 вечера в кабинете Зельеварения. Принеси всё, что осталось от твоего... творения. И, Ким Сону, - он обернулся на прощание, - если ты прольёшь что-то на меня или на мой котёл, я превращу тебя в тот самый круассан. Договорились?       - Договорились! - чуть не закричал Сону от облегчения. - Спасибо! Ты... ты не такой уж и ледяной!       Сонхун ничего не ответил и скрылся за поворотом. Сону остался один в коридоре, чувствуя себя так, будто только что выиграл Кубок Огня. Его план провалился, его друг был под воздействием зелья, но он добился невозможного - заставил Пак Сонхуна ему помочь. И в этот момент это чувство было слаще любой любовной магии.       Вечером, пробираясь в кабинет Зельеварения, он думал только об одном. Мотив Сонхуна, который он для себя выделил - «быть понятым» - вдруг приобрёл новый смысл. Возможно, под этой ледяной маской скрывался не просто зануда-перфекционист, а кто-то, кому тоже было... интересно.

***

      Кабинет Зельеварения после заката был пугающим местом. Тени от заспиртованных органов при свете свечей двигались причудливо и зловеще, а с полок на них смотрели стеклянные глаза магических существ. Воздух был густым и тяжёлым, пахнувшим серой, пылью и столетиями неудачных экспериментов.       Сону прижал к груди сумку с ингредиентами, чувствуя, как у него подкашиваются ноги. Он опоздал на семь минут, и выражение лица Сонхуна, уже стоявшего у самого дальнего котла, ясно давало понять, что он терпеть не может непунктуальность.       - Я... я заблудился, - соврал Сону, запыхавшись.       - В подземелье, где всего два поворота от входа? — холодно поинтересовался Сонхун. - Впечатляет. Показывай, что ты там наварил.       Сону с дрожью в руках извлёк пузырёк с остатками розоватой жидкости. Сонхун взял его с таким видом, будто держал яд скорпиона, поднёс к свету и понюхал. Его брови поползли вверх.       - Корень мандрагоры... но ты его не толок, а резал. Грубая ошибка, выделяет горечь. Сок луноцвета... его нужно добавлять в полнолуние, а не в новолуние, как здесь. И что это за... блёстки?       - Эссенция восхищения, - прошептал Сону. - Для... э-э... эстетики.       Сонхун посмотрел на него так, будто он предложил добавить в зелье конфетти.       - Ты не создал зелье правды, Ким Сону. Ты создал зелье эмоционального растормаживания. Оно не заставляет говорить правду. Оно заставляет выплёскивать наружу то, что человек тщательно скрывает - восторг, гнев, страх... или влюблённость.       Сону почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Так вот почему Чонвон, всегда такой сдержанный и саркастичный, внезапно превратился в воплощение нежности. Зелье сорвало крышку с его истинных чувств. Но... к Джейку?       - Ладно, - Сонхун отставил пузырёк и достал свой, идеально организованный набор для зельеварения. - Антидот. Нам понадобится порошок рога единорога, чтобы очистить кровь, и слёзы феникса, чтобы стабилизировать эмоциональный фон. И, ради всего святого, никакой «эссенции восхищения».       Они работали в почти полной тишине, нарушаемой лишь бульканьем котла и краткими, точными указаниями Сонхуна. Сону, привыкший к хаотичному творчеству, с изумлением наблюдал, как тот отмеряет каждый ингредиент с ювелирной точностью, его движения были выверены и грациозны.       - Держи, - Сонхун вдруг протянул ему серебряный нож и пучок скользких тёмных листьев. - Мелко нарежь паслёновые усики. И только листья, стебли дадут ненужную горечь.       Сону взял нож, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. Рука Сонхуна была удивительно тёплой. Почему-то Сону всегда представлял её холодной, как лёд. Он посмотрел на Сонхуна, но тот уже отвернулся, помешивая котёл, хотя его уши показались Сону слегка розовыми.

***

      В это же время в гостиной Гриффиндора разворачивалась драма иного рода. Чонвон устроился у камина и с упоением читал Джейку сонет собственного сочинения.

      «Твои глаза — как два горящих угля,

      Тушит их моё суровое сердце тщетно...

      Твой смех звенит, будто колокол святой,

      Зовущий в бой, но... не совсем прилежно...»

      Джейк, сидя на пуфе, медленно краснел, бледнел и снова краснел. Да, он часто был в центре внимания, но это... это было слишком. И самое ужасное, что ему это начало нравиться. Сквозь поток пафосной и неуклюжей поэзии он видел не того насмешливого и уставшего Чонвона, который вечно ворчал, а кого-то ранимого, искреннего и отчаянно одинокого.       - Чонвон-ни, - осторожно перебил он его на слове «тщетно». - Ты... ты же на самом деле так не думаешь? Я же просто... Джейк. Я бегаю, шучу, иногда слишком громко.       Чонвон опустил пергамент и посмотрел на него с такой бездонной нежностью, что у Джейка перехватило дыхание.       - Ты - это ты, - просто сказал Чонвон. - И в этом твоё волшебство. Ты не боишься быть собой. Я... я всегда этого боялся.       И в этот момент Джейк увидел это. Не зелье, не чары, а самого настоящего Ян Чонвона. Того, кто прятался за сарказмом и усталостью. И его собственное сердце, в котором он давно носил тайную, глупую надежду, отозвалось болезненным и сладким ударом. Он всегда был влюблён в этого упрямого, умного гриффиндорца, который ворчал, но всегда оставался рядом. И теперь, видя его беззащитность, он понял - он хочет быть тем, кто его защитит. По-настоящему.       - Чонвон, - тихо сказал Джейк, его голос вдруг стал серьёзным, без привычной смешинки. - Когда это... когда это зелье перестанет действовать... мы поговорим. Ладно? Начистоту.       Глаза Чонвона блеснули надеждой, усиленной зельем, но всё же настоящей.       - Обещаешь?       - Обещаю.

***

      В кабинете Зельеварения антидот наконец приобрёл перламутрово-серебристый оттенок.       - Готово, - Сонхун снял котёл с огня и перелил зелье в склянку. Его движения были уставшими, но довольными. Он вдруг повернулся к Сону. - Твой друг. Тот гриффиндорец. Он всегда так... заботился о том пуффендуйце?       Сону, который только что мечтал о том, как их пальцы снова соприкоснутся, вздрогнул.       - Чонвон? Нет! Он обычно ворчит на него, называет его «ходячей катастрофой» и говорит, что от его энергии у него болит голова.       Сонхун кивнул, как будто что-то понял.       - Значит, зелье не создало чувство. Оно его обнажило. Интересно.       Он посмотрел на Сону, и его взгляд был уже не ледяным, а... задумчивым.       - Может, не всегда нужно торопиться с антидотом? Иногда правда, какой бы неудобной она ни была, бывает полезной.       Сону смотрел на него, на этого идеального, загадочного слизеринца, который только что провёл с ним пол ночи в зловонном подвале, спасая его друга. И он понял, что его первоначальное увлечение «ледяным принцем» таяло, как утренний туман, уступая место чему-то гораздо более тревожному и реальному - интересу к самому Пак Сонхуну. Со всеми его точными движениями, неожиданной снисходительностью и тёплыми руками.       - Спасибо, - снова сказал Сону, на этот раз абсолютно искренне. - Я... я не знаю, как тебя отблагодарить.       Сонхун протянул ему склянку с антидотом. На его губах снова играл тот самый, едва уловимый намёк на улыбку.       - Просто пообещай, что в следующий раз, когда захочешь кого-то в себя влюбить, ты просто пригласишь его выпить по сливочному пиву. Без зелий. Без круассанов.       - Обещаю, - прошептал Сону, чувствуя, как его щёки горят.       Он взял склянку, и на этот раз их пальцы соприкоснулись намеренно. Ненадолго. Всего на секунду.       Но этой секунды хватило, чтобы в подземелье Слизерина и башне Когтеврана что-то изменилось навсегда.