Мы оба влюблены.
Тихий гул города за окном казался далеким, приглушенным свинцовой пеленой ночного дождя. Воскресенье окутало мегаполис редким покоем, и лишь упрямые капли продолжали барабанить по стеклам, словно пытаясь достучаться до одиноких душ. Для Шанса день прошел в сладостном, дурманящем оцепенении, словно он нежился под струями обжигающе горячего душа, смывающего одиночество. Но тепла воспоминаний оказалось мало. Ему требовался кипяток. Опасность. И он решил ее создать.
В полной, гробовой тишине своего трехэтажного особняка Шанс сидел перед мерцающим экраном ноутбука. Он не верил в судьбу; он привык брать свое сам. И его следующей добычей должен был стать золотоволосый брат Билдера. После тщательных поисков через аккаунты пиццерии он нашел-таки его профиль. Подписаться было легко. Сложнее было заставить пальцы выбить первое сообщение. Они замирали над клавиатурой, не в силах подобрать слова, которые звучали бы не как дружеская просьба, а как завуалированное приглашение к чему-то большему.Отложив мысль о сообщении, он погрузился в изучение фотографий. Изумительный, чертовски изумительный блондин. Вот он, смеясь, накручивает на вилку спагетти, вот загорает на пляже, рекламирует бытовую технику… В каждой позе — неприкрытое, неосознанное искушение.
Терпение лопнуло. Черные шорты сползли с колен, обнажив напряженный, тяжелый член. Придвинувшись ближе к экрану, Шанс взял себя в руку, продолжая листать фото одним пальцем. Грязные, влажные фантазии накатывали волной: он представлял, как входит в этого стройного блондина, слышит его прерывистое дыхание, чувствует, как то горячее, тесное тело под ним выгибается в немом стоне.Мысли подстегивали возбуждение, движения руки стали резче, хаотичнее. С низким, сдавленным стоном он достиг пика, и горячие струи выплеснулись на кожу бедер и прохладную поверхность кресла.
— Сука, — прошипел он, роняя голову на клавиатуру. Стыд тут же накрыл его, едкий и липкий. Но сквозь него пробивалось другое чувство — пьянящее, животное удовлетворение. С этим коктейлем эмоций он набрал сообщение.«Хей, не прочь погулять вечерком?»
Ответ пришел спустя пятнадцать минут, показавшихся вечностью.«Ладно, ты сам придёшь?»
Усмешка тронула губы Шанса. Вторая победа.«Будешь стоять у клуба Retro примерно в 10. Я подъеду за тобой».
В ответ прилетела гифка с полураздетой девушкой и подписью «Okkay!!». Эллиот, видимо, считал это забавным. Шанс же увидел в этом первый, дразнящий намек.
---Ровно в десять у входа в клуб, залитом неоновым светом, стоял Эллиот. Асфальт блестел от недавнего дождя, отражая огни и силуэты прохожих. Он был одет в обтягивающую черную блузку и свободные красные джинсы, на которые был накинут атласный жилет цвета спелой вишни. Его волосы, уложенные изящными локонами, казались отражением его собственной уязвимости и мягкости.
К тротуару с тихим рычанием подкатил черный Bugatti Chiron. Из машины вышел Шанс. Его тренчкот с меховым воротником и федора с алой повязкой и розой делали его похожим на демона, сошедшего со страниц декадентского романа.
Его взгляд, скользнув по фигуре Эллиота, выразил безмолвное, но оглушительное восхищение.
— Прекрасно выглядишь, — голос Шанса прозвучал тихо и густо, как бархат.— Спасибо, ты тоже не промах, — парировал Эллиот, стараясь звучать уверенно.
— Погуляем по городу? Поболтаем, узнаем друг друга больше. В клуб я не предпочитаю заходить, — поправил очки Шанс.
— Я тоже не люблю клубы. Ахах…
Они двинулись по мокрым, почти пустынным улицам. Сначала они болтали, но постепенно разговор иссяк, повиснув в воздухе тяжелым, нервирующим грузом. Шанс явно что-то вынашивал, и это молчание становилось невыносимым.
И он не выдержал.
Внезапным, стремительным движением он прижал Эллиота к холодной, влажной стене ближайшего переулка. Одной рукой он крепко обхватил его талию, а большой палец другой медленно, почти ритуально провел по его нижней губе. Их лица разделяли сантиметры.— Ч-что… что ты делаешь?! — голос Эллиота дрогнул, но его тело не сопротивлялось, застыв в ожидании.
— Элл, признай. Разве ты не чувствуешь того же… — прошептал Шанс, его дыхание смешалось с дыханием блондина.
— О чем ты вообще!?
— Эллиот, не глупи. Мы ведь оба знаем, что влюблены в друг друга.Повисла тишина, густая и звенящая. В их взглядах читалось все: и страх, и надежда, и пожирающее любопытство. И тогда всякое терпение лопнуло.
Шанс приник к его губам с жадностью утопающего. Это был не нежный поцелуй, а захват, завоевание. Его язык грубо вторгся в чужую власть, ведя безжалостный, требовательный танец. Эллиот на секунду замер, но потом ответил — сперва робко, потом все смелее, впуская его в себя. Его руки обвили шею Шанса, пальцы впились в ткань тренча. Дышать стало нечем, их рты были залиты слюной, губы распухли от страсти.
Шанс первым оторвался, тяжело дыша. Он большим пальцем смахнул тонкую нить слюны с разгоряченной губы Эллиота.
— Ты вкусный. Довольно вкусный, — его голос был хриплым.
— Прихлопнись… — смущенно прошептал Эллиот, отводя взгляд.Шанс тихо рассмеялся.
— Неженка ты этакий. Не забывай этот поцелуй. Он будет не последний.
И они остались стоять в темном переулке, под пронизывающим ветром, уносящим их стыд и сомнения, оставляя лишь сладкий, запретный привкус начала чего-то нового и пугающе желанного. ---Воздух в переулке сгустился, став тяжелым после их поцелуя. Эллиот отстранился, делая резкий вдох, будто вынырнув из-под воды. Его губы горели. Он провел тыльной стороной ладони по рту, стараясь не смотреть на Шанса.
Тот стоял, опершись плечом о стену, и закуривал. Зажигалка чиркнула, озарив его скулы на мгновение резким светом. Дым смешался с парой от их дыхания на холодном воздухе.
— Что, не ожидал такого поворота? — голос Шанса был хриплым от сигареты и недавней страсти. В нем не было ни капли романтики. Только уверенность и легкая насмешка.
Эллиот молчал, глядя на мокрый асфальт. Стыд и возбуждение вели в нем глухую борьбу. Он чувствовал на себе взгляд — тяжелый, неотрывный.
— Ладно, хватит стоять тут, — Шанс оттолкнулся от стены и решительно потушил сигарету. — Поехали.
Это не было предложением. Это был приказ, мягкий, но не допускающий возражений. Он уже шел к машине, не оглядываясь, зная, что Эллиот последует за ним.
И тот действительно пошел. Медленно, почти на автомате. Ноги сами несли его за этим высоким, прямым силуэтом в дорогом тренче. Вопросов не было. Было только тяжелое, смутное понимание, что обратной дороги нет. Дверь «Бугатти» закрылась с глухим щелчком, отсекая его от прежней жизни.
