Любовь с первого взгляда.

--- Утро. Туманное и двусмысленное. Утро было серым и туманным, а за окном висела молочно-белая пелена. Эллиот сидел за кухонным столом, уткнувшись в экран ноутбука. В чашке остывал кофе, а его пальцы лениво листали ленту Facebook. Он остановился на профиле Шанса, разглядывая фотографии. Утро не всегда было добрым к нему, но один взгляд на улыбку этого человека — и любая серая заря окрашивалась в золотые тона. Билдер молча поглощал салат с омлетом, изредка заговаривая с отцом о строительных проектах и будущем пиццерии. Отец отвечал односложно, явно не выспавшись, и старался игнорировать настойчивые гудки телефона — звонки клиентов по поводу продаж и строительных работ. Мия, уединившись в своей комнате, завтракала яичницей с беконом, уткнувшись в монитор. Она не слишком разбиралась в компьютерах, но страстно мечтала стать программистом. Поскольку Эллиот был более подкован в этом, она часто просила его о помощи, и он никогда не отказывал. Внезапно по лестнице раздался быстрый топот. Мия ворвалась в кухню и, подбежав к Эллиоту, с размаху уперлась руками в стол. — Эллиот, я не понимаю, что значат эти цифры: 010101110101101011000111011010! Объясни мне! — потребовала она. Эллиот поперхнулся от неожиданности и покраснел. Уж не заметила ли сестра, чем он занимался на ноутбуке? Хотя... не факт. — Э-э... Мия, не сейчас! — Он быстро закрыл вкладку с Facebook, захлопнув крышку ноутбука. Мия с недоумением уставилась на покрасневшего брата. — А кто это был? Друг Билдера? Почему ты разглядывал его фотографии? — спросила она, и в её голосе звучало не любопытство, а раздражённый, почти намеренный подкол. Билдер тут же уставился на Эллиота, не понимая, о чём речь. Эллиот, всё ещё смущённый, тревожно воскликнул :— Отстань, Мия! Это не друг! Я просто просматривал ленту подписок! Хотя Эллиот и нашёл оправдание, Билдер явно сомневался в его «искренности». — А как он выглядел? — спросил он у Мии, зная, что та вряд ли станет покрывать брата. — Ну, он сероволосый, в очках и чёрной шляпе...Пока Мия говорила, Билдер буравил Эллиота взглядом. Тот ненавидел эту черту в сестре — она была ужасной лгуньей, особенно когда дело касалось Билдера. Порой Эллиоту казалось, что вся семья ополчилась против него. — Мия, не городи чепухи! Я же сказал — просто подписки! — отрицал Эллиот, хотя его правда была прикрыта ложью, и скрывать это было необходимо. — Эллиот. Их спор прервал отец, не отрывая взгляда от кофейной кружки. — Ты ведь в курсе, что сегодня пиццерия закрыта на подготовку? Эллиот сглотнул, не понимая. — Подготовку? Что вы опять задумали? Билдер истерично хмыкнул. — Мы разве не говорили? Пиццерия переходит в мои руки. Папа хочет отдохнуть. — А... ладно. Будут изменения в интерьере? — Небольшие. Билдер сделал последний глоток чая и поднялся, уткнувшись в свой iPhone 14. --- Поздний вечер. 20:34 Эллиот лежал на кровати, листая ленту TikTok. Он просто отдыхал, ни о чём не думая, пока на экране не всплыло сообщение от Шанса. Его номер был сохранён под именем «❤️‍🩹Ch». · ❤️‍🩹Ch: Здарова, че делаешь?· Эллиот: Прив, лежу тиктк листаю.· ❤️‍🩹Ch: Аа, я приду к тебе сегодня?· Эллиот: В смысле, опять через балкон? Сиди дома, пидор.· ❤️‍🩹Ch: Ну бля, а что? Я с серьёзными намерениями, клянусь.· Эллиот: Не неси хуйню, посиди дома, ты выживешь без меня. (Отправлена гифка с фембоем, показывающим средний палец.) · ❤️‍🩹Ch: Без тебя — то да, но без секса — пиздец. Короче, жди .· Эллиот: Бля только попробуй сын шалавы Шанс отправил лишь подмигивающий смайлик и вышел из сети. Эллиота это всегда бесило. Очень. --- Ночь. 23:10 Эллиот не спал, помня слова Шанса о новом визите. Он не ложился, а лишь сидел на кровати в ожидании, чтобы выпроводить незваного гостя как можно скорее. Тишину разрезал стук. Ещё два. Эллиот раздражённо распахнул дверь, и Шанс тут же ворвался в комнату, подхватив его за бёдра и подняв на руки. — Не поднимай! Уронишь! — цокнул Эллиот.— Не посмею, поверь, — Шанс рассмеялся и бросил взгляд на вазу с цветами. — Всё-таки нашёл им место? Ну, и? Кто-нибудь из родни заметил? — В мою комнату особо не заходят, так что пока молчат... Шанс усмехнулся и игриво повалился на кровать, нависая над Эллиотом. — Ой, да не начинай... — Хах, а почему? Вроде тихо и спокойно. Самое время отдаться своей страсти. — Все спят, но я не знаю, спит ли Мия... — А ты готов? — Шанс ухмыльнулся, глядя на Эллиота. Тот покраснел. — К чему? — сделал вид, что не понимает, хотя отлично знал, к чёл клонит Шанс. — Ну... потрахаться, так сказать. Эллиот неуверенно отвёл взгляд, поправляя прядь волос. — Ну и что ты молчишь? Разве не хочешь, чтобы я продолбал очко до потери пульса? Лично я был бы не против, — лёгкий смешок. Эллиоту было не до смеха — к таким вещам он относился серьёзно. Он задумчиво оглядел комнату и, почесав голову, прошептал: — Что ж... — но внезапно крикнул: — Мия! Ты могла бы принести воды? В горле пересохло! Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. В ответ — лишь тишина и прерывистое дыхание Эллиота. Шанс ухмыльнулся. — Видишь? Она молчит. Значит, заснула... Ну, давай, Эллиот, прошу... Ещё несколько минут неловкого молчания — и Эллиот притянул Шанса за воротник, страстно прижавшись к его губам. Их языки медленно переплелись, а по подбородкам стекали слюни. Дрожащими руками Шанс ухватился за его пояс и принялся стаскивать с него домашние штаны, словно пытаясь содрать кожу. Эллиот же нежно гладил его по щекам, погружаясь в поцелуй, пока Шанс соблазнительно забирался под ткань белых трусов, медленно стягивая их. Всё, на что был способен Эллиот, — это тихо постанывать в поцелуй, дрожа от возбуждающих ласк. Его ноги подкашивались. Шанс прервал поцелуй и приник к тонкой шее Эллиота, покусывая её и оставляя алые засосы. — А-ах... — вырвался у Эллиота сдавленный, настоящий стон, уходящий в потолок. Комната наполнилась странным, но сладким ароматом. Шанс приподнял его левую ногу, окончательно освободив её от белой ткани, которая так мешала любителю риска. Выбросив трусики, он начал медленно, но грубо массировать киску Эллиота двумя пальцами, глядя на него утончённым, животным взглядом. Ласки перерастали в жадные, голодные прикосновения, и Шанс слегка надавил, пытаясь войти внутрь, но Эллиот дёргался, мешая ему. Шанс расстегнул пуговицы пижамной рубашки Эллиота и отбросил её. Теперь на том осталась лишь белая майка. Продолжая водить пальцами, Шанс принялся стягивать с себя одежду: штаны, пиджак — всё летело куда попало. Рубашку он оставил на себе, но расстегнул её, оттянув синие боксеры. Тяжёлый, пульсирующий член покачивался в воздухе. Эллиот молча лежал, заворожённый зрелищем. С одной стороны — потеря девственности, с другой... Чёрт, он такой большой. Как эта штука вообще должна в него влезть? Шанс наклонился и начал тереться членом о его клитор. Эллиот лишь постанывал, ожидая резкого толчка прямо внутрь. Секунда за секундой в его голове звучали навязчивые мысли: «Всё зря», «Я не хочу», «А вдруг это больно?», «Может, Билдер был прав?..» --- Следующие несколько мгновений растянулись в вечность. Эллиот зажмурился, всем телом ожидая боли, разрыва, чего-то ужасного. Но вместо этого он почувствовал, как Шанс, не отрывая от него взгляда, потянулся к прикроватной тумбочке. Раздался щелчок открывающейся крышки, затем тихое шуршание фольги, и через секунду его пальцы, теперь холодные и скользкие от лубриканта, вернулись к его киске. — Так лучше? — его голос был низким и успокаивающим, как тёплый бархат. Эллиот мог только кивнуть, не в силах вымолвить ни слова. Новое прикосновение было иным — плавным, обволакивающим, лишённым той сухости, что вызывала страх. Шанс снова начал массировать его пальцами, готовя, растягивая, и на этот раз Эллиот почувствовал не боль, а нарастающую, странную волну удовольствия, которая начала гасить острые шипы страха. — Расслабься, — снова прошептал Шанс, приближаясь. — Дыши. Он снова прикоснулся к нему членом, но теперь движение было не резким тычком, а медленным, невероятно постепенным давлением. Эллиот вдохнул, пытаясь заставить мышцы подчиниться, и почувствовал, как его тело, преодолевая первый барьер, начало принимать Шанса внутрь. Это было странное, давящее, распирающее ощущение, граничащее с болью, но ещё не она. Шанс не торопился, давая ему привыкнуть к каждому миллиметру. Его руки крепко держали Эллиота за бёдра, одновременно фиксируя и успокаивая. Он видел, как по лицу блондина бегут тени наслаждения, растерянности и шока, и продолжал свой медленный, неумолимый путь, пока не оказался полностью внутри. Наступила пауза. Они оба замерли, слившись в одно целое. Эллиот дышал часто и прерывисто, прислушиваясь к новым, незнакомым ощущениям внутри себя. Боль ушла, оставив после себя глубокое, пульсирующее чувство наполненности и невероятной, почти шокирующей близости. — Всё хорошо? — тихо спросил Шанс, сметая с его лба мокрые пряди волос. Эллиот снова кивнул, и на этот раз в его глазах появилось что-то новое — не страх, а доверие и зарождающееся любопытство. Это был безмолвный сигнал. И тогда Шанс начал двигаться. Сначала это были едва заметные, плавные покачивания, позволяющие Эллиоту прочувствовать каждое движение внутри себя. Потом ритм стал увереннее, глубже. Сначала Эллиот просто лежал, оглушённый новизной и интенсивностью ощущений, но вскоре его тело начало откликаться — тихими стонами, непроизвольными движениями бёдер навстречу, пальцами, впивающимися в спину Шанса. Они не говорили больше ни слова. Их диалогом стало дыхание, прерывистое и горячее, и язык тел, которые, наконец, нашли свой единственный, давно потерянный ритм. В этой комнате, в густой ночной тишине, для них в эту ночь не существовало ничего, кроме друг друга. Шанс наклонился ниже, и его член, тяжёлый и горячий, упруго вошел в Эллиота. Эллиот сдавленно ахнул, его тело напряглось в ожидании. Внутри всё кричало — от страха, от желания, от осознания, что пути назад нет. Шанс чувствовал его дрожь. Он приостановился, его взгляд встретился с испуганным взглядом Эллиота. — Я не причиню тебе боли, — он прошептал, и в его голосе была не просто страсть, а обещание. — Доверься мне. И в этих словах Эллиот нашёл опору. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и кивнул, отдавая себя на волю чувств и этого человека. Шанс погружался в него снова и снова, и с каждым движением Эллиот открывал для себя новые грани ощущений. Первоначальная боль и напряжение растворились, уступив место нарастающему, горячему валу удовольствия. Его собственное тело, когда-то скованное страхом, теперь отвечало Шансу встречными движениями бёдер, тихими, сдавленными стонами, которые он уже не мог сдержать. — Да вот же... здесь... — его собственный голос прозвучал хрипло и незнакомо, когда пальцы Шанса нашли тот самый чувствительный бугорок, скрытый между их телами. Это стало переломным моментом. Волны наслаждения, которые до этого были разрозненными, слились в один мощный, непрерывный поток. Эллиот перестал думать, перестал анализировать. Он существовал только здесь и сейчас, в этом ритме, в этом единстве. Его ноги обвились вокруг поясницы Шанса, притягивая его глубже, в немом требовании не останавливаться. Шанс читал его тело как открытую книту. Он видел, как закатываются глаза Эллиота, как его губы стонят в беззвучном крике, как всё его тело напряглось, словно струна, готовая лопнуть. Он ускорил движения, его собственное дыхание стало тяжёлым и хриплым. Каждый толчок был теперь точным, выверенным, направленным туда, где рождалась эта бурная реакция. Мир для Эллиота сузился до точки — до невероятного, сокрушительного напряжения в самой глубине его существа. Он вцепился в плечи Шанса, его пальцы белели от усилия. — Я... я сейчас... — он успел только прошептать, и этого было достаточно. Орган накатил на него внезапно и всемогуще, смывая все мысли, все страхи, всё, кроме ослепительной, белой вспышки чистого, неконтролируемого экстаза. Его тело выгнулось в мощной судороге, и тихий, сдавленный крик сорвался с его губ. Чувствуя, как тело под ним бьётся в конвульсиях наслаждения, Шанс позволил себе потерять контроль. Ещё несколько резких, глубоких толчков — и его собственное тело охватила большая волна удовольствия. Он с тихим стоном прижался лбом к плечу Эллиота, его тело обмякло, насквозь пропитанное удовлетворением и полной, абсолютной разрядкой. Наступила тишина, густая и звонкая, нарушаемая лишь их тяжёлым, выравнивающимся дыханием. Они лежали, не в силах пошевелиться, всё ещё соединённые, прилипшие друг к другу кожей, солью и секретом этой ночи. Всё, что было между ними до этого, — вся игра, всё напряжение — переплавилось в этом тихом, полном взаимопонимания молчании. --- Комната была наполнена мирной, ленивой истомой. Эллиот сидел, откинувшись на грудь Шанса, их пальцы были переплетены. Они не говорили ни о чём важном — Шанс что-то шептал ему на ухо, заставляя Эллиота улыбаться и отводить смущённый взгляд, его щёки горели румянцем. Они утонули в своём маленьком мире, где не было ни тревог, ни необходимости что-то скрывать. Именно в этот момент дверь в комнату бесшумно приоткрылась. На пороге, с кружкой воды в руке, застыла Мия. Её глаза, широко раскрытые от шока, метнулись с растерянного лица брата на полуобнажённое торс Шанса, на их интимную, сплетённую позу, на одежду, беспорядочно разбросанную на полу. Время замерло. Оглушительный хлопок двери вырвал их из объятий. Адреналин ударил в виски. Эллиот, не помня себя, вскочил с кровати, натянул первые попавшиеся шорты и, не думая о своей полуобнаженности, рванулся к двери. — Мия, стой! Дай объяснить! — Эллиот распахнул дверь, его голос сорвался на визгливый шёпот. Она застыла в двух шагах, спиной к нему, её плечи напряжённо вздрагивали. Но прежде чем она успела обернуться или он успел что-либо сказать, из тени в конце коридора вышел Билдер, он был явно уставшим. — что за шум? — его голос был хриплым от сна, но в нём уже чувствовалась привычная властность. Его взгляд скользнул по Эллиоту — бледному, растрёпанному, в одних шортах, — затем перешёл на Мию, которая стояла, опустив голову. — Не говорить что? — спросил он, и в его глазах загорелся искоса подозрительный огонёк. Эллиот почувствовал, как по его спине пробежали ледяные мурашки. За его спиной, в комнате, он слышал, как Шанс затаил дыхание. — Ничего... это так, ерунда, — пролепетал Эллиот, инстинктивно прикрывая рукой свежий засос на шее. — Мы... поспорили с Мией насчёт фильма. Билдер медленно подошёл ближе. Его взгляд, тяжёлый и проницательный, буравил Эллиота.— Фильма? — он фыркнул, явно не веря. — В четыре утра? И из-за этого ты носишься по коридору полуголый и дрожишь как осиновый лист? Он перевёл взгляд на Мию. — Мия? Что за спор? Мия молчала, глядя в пол, сжимая и разжимая кулаки. Её молчание было красноречивее любых слов. — Эллиот. Билдер шагнул вплотную, понизив голос до опасного шёпота. — Что происходит? Почему от тебя пахнет чужим одеколоном? И что это у тебя на шее? Эллиот отступил на шаг, натыкаясь на косяк двери. Его разум лихорадочно искал хоть какое-то правдоподобное объяснение, но паника сковывала все мысли. Он видел, как взгляд Билдера заглядывает за его спину, в тёмную щель приоткрытой двери, и знал — ещё секунда, и всё раскроется. Эллиот почувствовал, как подкашиваются ноги. Он метнул взгляд на Мию, умоляя о помощи, но она упорно смотрела в пол, её лицо выражало смесь обиды и растерянности. Предательство жгло ему душу — он готов был подкупить сестру, а она теперь отказывалась даже участвовать в этом жалком вранье. — Я... я не выспался, — выдавил он, и голос его предательски дрогнул. — Просто... плохой сон. А на шее... я, наверное, во сне расчесал. Билдер не сводил с него тяжёлого взгляда. Он слышал ложь в каждом слове, видел её в каждом нервном движении брата. Он сделал ещё один шаг вперёд, и его плечо почти касалось двери. — Плохой сон, — медленно, с невероятным скепсисом повторил он. — И из-за этого ты так разбудил Мию? В этот момент из-за спины Эллиота, из темноты комнаты, донёсся едва слышный, но отчётливый звук —тихий скрип половицы. Билдер мгновенно насторожился, его взгляд стал пристальным и острым, как лезвие. — Эллиот. — его голос прозвучал тихо, но с неоспоримой властью. — Отойди от двери. Эллиот замер, сердце его бешено колотилось. Он понимал — это конец. Ещё секунда, и Билдер всё увидит. --- Эллиот. голос Билдера прозвучал тихо, но с такой железной интонацией, что дрожь пробежала по спине у Эллиота. — Я сказал, отойди от двери. Не было ни злости, ни крика. Была лишь холодная, неоспоримая команда. Эллиот, парализованный страхом, инстинктивно отпрянул в сторону, прижимаясь к стене коридора. Его сердце бешено колотилось, и он с ужасом смотрел, как широкое плечо брата перекрывает дверной проем. Билдер шагнул в комнату. Его взгляд, выхватывая детали из полумрака, сканировал пространство с методичностью следователя: скомканная простыня, вмятины на подушках, его собственная пижамная рубашка Эллиота, небрежно брошенная на стуле... и никого. Казалось, комната была пуста. Он тяжело дышал, чувствуя запах чужого парфюма в воздухе, смешанный с запахом секса — он не мог ошибаться. Он прошел до середины комнаты, резким движением заглянул за шкаф, отдернул занавеску у балкона — ни души. Его взгляд упал на кровать. Высокая, с большим просветом под ложем. Он сделал шаг к ней, уже готовый наклониться. — Нашёл? раздался с порога голос Мии. Она стояла там, все так же бледная, но уже с каменным выражением лица. — Я сказала тебе , ему приснился кошмар. Он прибежал ко мне, мы поспорили. Всё. Билдер замер, его рука, уже протянутая к краю покрывала, остановилась в воздухе. Он посмотрел на Эллиота, который, казалось, вот-вот потеряет сознание у стены, затем на Мию. Две версии. Два разных правды. Недоверчивый вздох вырвался из его груди. Он не верил ни единому слову, но прямых доказательств не было. — Ладно.. — он глухо прорычал, с силой выдыхая воздух. — Но чтобы больше... Он не закончил. Просто снова окинул комнату ледяным взглядом, развернулся и тяжелыми шагами вышел в коридор, уводя за собой Мию. Дверь в комнату Эллиота осталась приоткрытой. В наступившей тишине, разряженной лишь отдаляющимися шагами, прошла вечность. Эллиот не двигался, прислушиваясь. Затем, откуда-то из-под кровати, донесся тихий, сдавленный шепот: — Божественный промысел... или просто невероятное везение... Словно тень, Шанс бесшумно выкатился из-под низкой кровати. Его одежда была в пыли, волосы растрепаны, но на его лице сияла ухмылка человека, только что сорвавшего джекпот. Он поднялся, отряхивая колени. — Твоя сестра... она нас спасла. прошептал он, подходя к Эллиоту, который все еще не мог прийти в себя. — Она нас покрыла. Почему? Эллиот молчал. Он смотрел на пустой дверной проем, за которым только что стоял его брат. Они избежали разоблачения, но трещина, только что прошедшая по его семье, была теперь глубже и опаснее, чем когда-либо. И он не понимал, почему Мия, которую он только что пытался подкупить, теперь спасла их. В гробовой тишине комнаты они замерли, прислушиваясь к удаляющимся шагам Билдера и Мии. Звук захлопнувшейся вдали двери прозвучал как приговор. Опасность миновала, но воздух остался густым от невысказанного. Шанс первым нарушил молчание. Он медленно поднялся с пола, отряхивая пыль с колен. Его ухмылка была вымученной. — Ну что, неженка? — его голос прозвучал хрипло. — Пронесли. Эллиот не отвечал. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел в пустой дверной проем. Руки его всё ещё дрожали. — Она... она нас покрыла, тихо проговорил он, словно не веря сам. — Почему? Она должна была меня ненавидеть. Шанс тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. — Может, потому что ты её брат. А может... он сделал паузу, — ...ей просто жаль тебя. Выглядел ты, будто на эшафот вели. Он подошёл ближе и мягко положил руку Эллиоту на плечо. Тот вздрогнул, но не отстранился. — Элл, послушай. Тайное всегда становится явным. Рано или поздно. Может, это и к лучшему, что она узнала. Так хоть кто-то в этом доме будет на твоей стороне. — На моей стороне? Эллиот горько усмехнулся. — Ты слышал, что она сказала? «Приснился кошмар». Она не на моей стороне, Шанс. Она просто... дала нам отсрочку. Но теперь она знает. И это знание... оно будет висеть надо мной, как гиря на шее. Он, наконец, оторвал взгляд от двери и посмотрел на Шанса. В его глазах стояла непроглядная усталость. — Я не могу больше так. Прятаться. Врать. Дрожать от каждого стука. Его голос сорвался. — Я устал. Шанс смотрел на него, и его собственное бравада медленно таяла, сменяясь чем-то более серьёзным и тяжёлым. — Значит, будем менять правила, тихо сказал он. — Но не сегодня. Сегодня... сегодня мы просто выжили. Снаружи донёсся скрип двери — Билдер ушёл в свою комнату. Угроза миновала, но в стенах дома теперь жил новый, невысказанный секрет. И хрупкое перемирие, дарованное Мией, висело на волоске. Тишина в комнате сгустилась, стала почти осязаемой. Шанс всё ещё держал руку на плече Эллиота, ощущая, как тот медленно успокаивается. — Ладно.. наконец прошептал Шанс, нарушая тягостное молчание. — Мне пора. Пока твой брат не решил вернуться с допросом. Он сделал шаг к балкону, но Эллиот слабо ухватился за его руку. — Как ты уйдёшь? Он... он может быть снаружи. Шанс обернулся, и на его губах промелькнула тень прежней, бесшабашной ухмылки. — Тот, кто забрался на второй этаж по водосточной трубе, всегда найдёт способ спуститься. Не волнуйся. Он потянулся к руке Эллиота, мягко высвобождая свои пальцы, но на прощание крепко сжал их. — Дверь на балкон не запирай. На всякий случай. С этими словами он бесшумно скользнул в ночь, растворившись в темноте так же внезапно, как и появился. Эллиот остался один. Он медленно закрыл балконную дверь, но, помня наказ, не стал поворачивать ключ. Комната, ещё несколько минут назад наполненная теплом и страстью, теперь казалась пустой и холодной. Он повалился на кровать, прикрыв глаза, и в тишине его разум принялся лихорадочно анализировать каждое слово, каждый взгляд. Почему Мия помогла? Что она замышляет? И как теперь смотреть в глаза Билдеру? Он понимал — завтра наступит новый день, полный подозрений, намёков и необходимости снова носить маску. Но теперь за его спиной был не только Шанс, но и сестра, чья молчаливая поддержка была одновременно и облегчением, и новой загадкой. Снаружи послышался шорох — возможно, кошка, а может, Шанс уже на земле. Эллиот перевернулся на бок и уставился в стену, понимая, что сон сегодня к нему не придёт. Игра только начиналась, и ставки стали неизмеримо выше.