Луч света в темном кабинете

Со временем шрамы стали затягиваться — в основном благодаря мерцанию в теле, но помогали и местные врачи — и они действительно ничего не спрашивали, если это касалось чего-то личного. Я не смотрю на них. Ни на врачей, ни на шрамы. Один раз у меня случился приступ, но я смогла перетерпеть его сама, и этого никто не заметил. Марго, как и сказала приходила ко мне, почти каждый день, как и Джон.  Как странно. Я стала замечать доброту со стороны других, и даже начала думать, что это заслужила.  Я часто видела Виктора. Во снах, наяву, днем и ночью. Мне действительно начало казаться, что он рядом, даже несмотря на то, что— Нет. Но после слов Виктора где-то внутри у меня действительно появилась слабая надежда на то, что он не умер, и может быть здесь. Да, шансы невелики, но ведь все возможно. Либо я действительно начинаю сходить с ума, раз начала его видеть. Также мы говорили с Марго о том, о чем я не хотел разговаривать сразу после того, как очнулась. Больше она не ругалась на меня, просто бубнила о том, какая я глупая. Возможно это и правильно. Но Джон более спокойный, чем его сестра, что приносит хотя бы какое-то облегчение. Хотя, Марго же врач. Возможно, она бесится от того, что не лечит сама.  И вот, через две недели, наконец-то мне говорят о выписке. Эти две недели были пыткой для меня, так как ещё изначально я сказала Марго о том, что не поеду в больницу. Но она сделала это против моей воли, поэтому у меня не было выбора. Поэтому пока я заполняю бумажки я искренне счастлива тому, что покидаю это адское место. Да, я снова буду жить с Марго, которая похоже не простила мне мою попытку суицида, но это намного лучше. — Спасибо, — говорит Марго, когда я отдаю все необходимые бумаги. Из-за поврежденного плеча писать рабочей рукой — то есть правой — стало тяжело, поэтому вышло всё довольно таки коряво. Она поворачивается ко мне. — Пойдем? — А у меня есть выбор? — спрашиваю я наигранной надеждой. Марго хмурится.  — Нету, смирись, — отвечает она, и мы выходим на улицу, воздух бьет в лицо, окрыляя.  Мы садимся в машину и едем к ней домой, к счастью с ремнем я справилась сама. Из машины играет спокойная музыка, я смотрю на мимо пролетающие дома, парки и магазины. До сих пор не могу привыкнуть к этому.  — А ты на работу поедешь? — спрашиваю я у Марго, повернувшись.  Она качает головой.  — Сегодня суббота. И я планирую возвращаться пораньше, — говорит она, сцепив челюсти. — чтобы ты ничего не вытворила тоже. Второго раза мне не надо.  — Почему ты ведешь со мной как с ребенком? — спрашиваю я у нее с раздражением.  — Потому что ты соответствуешь ему, — говорит Марго, пока я хмурюсь. — С сегодняшнего дня ты ищешь себе причины для жизни, понятно?  Я прыснула, но все же кивнула.  — А она дело говорит, — слышу я голос у себя над ухом. Я удивленно поворачиваю голову назад, но Виктора там не нахожу. Марго косится на меня, при этом не отвлекаясь от дороги. Я махнула рукой.  — Подумала, что кто-то над ухом жужжит, — говорю просто.  В течении поездки Марго больше ничего не сказала, но явно что-то заметила. В ней ведь итак укрепилась вера в то, что Иви ни с кем не разговаривает помимо реальных людей.  Бывает. — Ты хочешь есть? — спрашивает она. Кажется, в последнее время я слышу эту фразу слишком часто.  — Ага, — говорю я ей, снимая обувь при входе. На весу, ещё и нерабочей рукой это делать трудно, поэтому я присаживаюсь на корточки, после чего прохожу внутрь. — а что у тебя есть?  — Картошка с мясом, — отвечает Марго, увидев меня на кухне. — сейчас салат ещё сделаю.  — Ты меня конкретно будешь откармливать? — спрашиваю я у нее, приподняв бровь.  — Откармливают свиней для убоя, а ты ей не являешься, — говорит она. Я фыркаю, но Марго продолжает. — Ты же знаешь, что я вкусно готовлю. Вот и не сопротивляйся. Я не отстану до того, пока ты не начнешь набирать вес.  — Ясно, — бормочу, падая на стул. — супер.  — Прекращай сопротивляться, — говорит мне Виктор, сидящий на стуле напротив меня. — тебе надо есть. — Ага, — шепчу я еле слышно с сарказмом, косясь на него. — не дождешься.  — А я бы хотел. Эти слова поражают меня так, что я поворачиваю голову.  — Чего?  — Хватит! — подает голос Марго и кидает ложку в кастрюлю. Я подпрыгиваю на стуле. — Ты вечно с кем-то говоришь, смотришь! Ты говоришь со мной или со своей шизой?  — Не смей так говорить о— Я осеклась, опустив взгляд в пол от стыда. Какой ужас. Я чуть не сказала Марго о Викторе. Она не поймет меня, и эта тема намного больнее, чем все то, о чем я говорила ранее.  — О? — тянет она, а я практически вижу, как она выразительно приподнимает бровь. — О ком?  — Ни о ком, — бормочу я. Сейчас Виктор уже не сидит на стуле, что даже и хорошо. Не думаю, что он был бы рад моим словам.  Да блин, опять я! Он хотел, он не был бы рад! Даже когда его нет рядом физически он есть везде!  Марго ставит на стол передо мной тарелку. Она берет свой стул, стоящий напротив и садится рядом.  — Иви, — начинает она. — я не могу жить в одной квартире с человеком, который разговаривает неизвестно с кем. До этого ты много чего мне говорила, во что поверить еще более трудно. Если что-то волнует, поделись. Это не так уж и сложно.  Не так уж и сложно? Она шутит что ли? Да это ещё хуже чем плакать! Поделится чем-то личным, тем, что я потеряла. Рассказать. Возможно, она даже что-то ответит, либо будет молчать с задумчивым выражением лица, либо— Я все ещё не уверена в том, окажут ли мне поддержку. Поддержка от других людей, даже звучит смешно. Раньше я получала ее от родителей, от Виктора с Джейсом, и на этом круг заканчивался. Но сейчас я сама же и разорвала его, каким-то образом переместившись сюда. И я абсолютно без понятия как. Но сейчас Виктора и Джейса нет рядом, так что… — Ладно, — бормочу, вздохнув. — не отстанешь?  — Нет, — говорит она, встав, чтобы взять и поставить тарелку с едой около собой. Она садится обратно. Я смотрю на свою.  Еда пахнет восхитительно, картошка дымится, а мясо пленительно хорошо прожарено, как я могу видеть по разрезанным ломтикам. Но почему-то когда Марго заговорила, когда опять потеряла терпение из-за меня, есть мне расхотелось. Но вспоминая слова Виктора я все таки беру вилку в руку, чтобы подхватить кусок мяса. Ладно. Придется съесть сколько смогу.  Я практически пихаю мясо себе в рот, краем глаза замечая, что Марго делает то же самое, но очевидно с большим энтузиазмом. Я начинаю говорить только когда кладу вилку обратно, и не в силах посмотреть на Марго я смотрю на тарелку. Пытаюсь найти слова.  Пытаюсь.  — Я… — я подаю голос, стараясь держать его под контролем. — я вижу своего… — я останавливаюсь, пытаясь подобрать формулировку. — …близкого человека. Очень близкого.  Марго ничего не говорит. Я продолжаю: — Ты наверное помнишь, как в первый день я говорила о том, что была напарником Джейса Талиса, — говорю, закрыв глаза. — там была строка о том, что он уничтожил магию со своими напарниками. Был еще третий. Я замолкаю. А можно ли уйти дальше? Не расскажет ли она кому-то другому?  — Иви, я не унесу это дальше квартиры, — говорит она, как будто она умеет читать мысли по выражению лица. Или я настолько предсказуема. Марго берет у меня вилку, снова предлагает мне ее через несколько секунд, но уже с куском нарезанного картофеля. — честно.  Я смотрю на вилку с картошкой, а затем на Марго. Все таки я беру ее через несколько секунд, начав долго жевать. Я снова говорю тогда, когда заканчиваю. — Ты точно не расскажешь?  — Точно, — говорит она. — я уже сказала тебе об этом. Я глубоко вздыхаю, откинувшись на спинку стула.  — Был ещё третий, — снова повторяю я. — Виктор. Он… спас меня, когда я умирала, и был со мной всегда. Благодаря нему я поступила в академию. И благодаря его с Джейсом поддержки я закончила ее, став их напарником. Потом… — я зажмуриваюсь. — У него всегда были проблемы со здоровьем, он заболел. Там крайне запутанная история, но в конце концов, в мои последние минуты мы с Джейсом смогли добраться до него. И как я думала умерли втроем, уничтожив магию, — последние слова я говорю тихо. — У меня даже умереть вместе с ним не получилось. Молчание на несколько секунд. — Ты думаешь, он умер? — спрашивает она. Я удивленно поднимаю голову, но отвожу взгляд от этого вопроса. — Я не знаю. Я увидела его впервые в больнице, когда очнулась. И тогда он сказал… может я все ещё здесь. И у меня появилась надежда, что он жив. Снова повисло молчание, по Марго было видно, что она обдумывает все это.  — Кто он тебе, повтори еще раз? — Близкий— Я замолчала на какое-то время. Нет, правильная формулировка. Как я могу о таком думать? — Близкий человек. Марго хмурится, беря еще кусок мяса, кивнув на мою тарелку. Я делаю то же самое.  — А как ты к нему относишься?  — Что? — спрашиваю я у нее. Но все же: — Я всегда была благодарна ему за все. Мы ведь работали вместе, было весело, наши исследования могли бы быть революционными, — Марго пожимает плечами, мол почему? Я продолжаю. — Почитай про хекстек, поймешь.  Я только сейчас поняла, как больно мне говорить это слово.  — Неужели ты его создала?  — В какой-то степени, — говорю, поморщившись. — Учитель истории рассказывал нам, что тогда была битва, после которой война закончилась. Она та самая?  Я уже смирилась с ее вопросами, поэтому отвечаю одно короткое: — Да. Снова тишина.  — Я не из тех, кто хорошо поддерживает, — она кивает на мою вилку. Я понимаю, что для меня этот заветный кусок картошки будет последним, поэтому нанизываю его на вилку. — но мне жаль.  Я молча киваю.  — Тут мало что сделаешь. Это итак уже произошло. Просто он… — я откладываю вилку уже без картошки, залезая на стул с ногами, — мы всегда держались вместе, пока год назад он не заболел. И потом все пошло не так. — А почему— — Почему да почему, сколько можно то! — говорю, срываясь. — Я не знаю! Я сказала тебе все, что ты хотела знать, и все! Я не обязана рассказывать что-то еще, ясно? Ты и сама это понимаешь! Я не готова говорить об этом, ведь даже не представляешь каково это — оказаться в другой… вселенной без всех, кого знаешь!  Только под конец своего гневного монолога я поняла, что начинаю плакать. Я вытираю слезы рукавами толстовки, уткнувшись головой в колени.  — Поэтому тебе будет лучше промолчать.  — Но это не повод срываться, — говорит Марго мне. — Иви, если ты оказалась… здесь, это не значит того, что это конец света.  Да почему она не злится? — Я уже предотвратила один, — говорю глухо. — второй превращается в мой личный ад.  — Ладно, — просто говорит она, встав. — но если ты так всю жизнь будешь ничего не делать и жить воспоминаниями, ни к чему ты не придешь. А идти надо. А еще помой посуду, когда подумаешь над этим.  Я слышу, как она уходит из кухни и закрывает дверь в свою комнату. Я всхлипываю, схватившись за голову здоровой рукой и сжимая волосы, чтобы хотя бы как-то заземлить себя. Не сильно выходит.  Где-то внутри себя я понимаю, что она права. Но и по-другому я тоже не могу. Проще действительно умереть, а не жить с этим. 

***

— Если ты понимаешь, что она права, — говорит мне Виктор, пока я лежу на диване, отвернулись к стене. — почему не слушаешь? Было бы проще. — Все было бы проще, если бы я не была сломанной, — отвечаю я тихо. — сам сказал.  — Я не говорил про это, — Виктор садится рядом со мной. — сломать можно материальное. Кусок стекла, которым ты наносила себе вред, — я зажмуриваюсь от его слов, укрывшись в одеяло с головой. — а человека сломать нельзя. Его можно сломить.  — Это одно и то же, — говорю я шепотом.  — Возможно. Но я зачастую прав.  — И это бесит меня сильнее всего. — Неужели? Я поджимаю колени к себе, сжавшись в комок.  — Ты начал меня бесить с того момента, как ушел и создал чертову коммуну. Неужели это не объективная причина?  — Возможно, — снова повторяет он. Меня начинает бесить даже это. Виктор дотрагивается пальцами до моей спины, но даже это не ощущается как физическое прикосновение. Больно. — но ты меня никогда не бесила. — Спасибо за откровение, — говорю отстраненно. — Неужели сейчас тоже нет? Марго раздражает моё поведение.  — Я справлялся и не с таким, вспомни свои приступы— — Хватит! — говорю раздраженно, дернувшись, чтобы скинуть его руку. — Просто… хватит. Мне и без того не очень. — Не думаю, что будет хуже, — продолжает он спокойно. — По крайней мере ты должна верить в это сама. Либо, — он кладет руку обратно, начав гладить по спине. Я сжимаюсь еще сильнее. Едва уловимое, как перышко прикосновение. Нет ощущения, что оно настоящее. — ты возьмешь себя в руки и начнешь искать повод жить.  — Какие у меня могут быть поводы? Здесь нет хекстека, здесь нет вас. Я не смогу больше работать ученым, — я глубоко вздыхаю при своих словах. — ужас, а не жизнь.  Я лежу так еще долго, и по молчанию со стороны Виктора понимаю, что он пропал. Я убираю одеяло с головы и закрываю глаза, надеясь заснуть.  — Буду считать это согласием, — шепчу в пустоту, погружаясь в сон. 

***

Все таки, спуститься вниз нам удалось. И пообещав Хеймендингеру, что мы все починим в лаборатории, он все таки ушел, как и Мэл. Было раннее утро, солнце только появилось на горизонте. Мы закончили в лаборатории и пошли вместе, но Джейс сказал, что ему надо к себе домой. Я и Виктор кивнули, прощаясь. Я не выдержала и обняла его, счастье все ещё не угасало. Все втроем восторженно говорили, как хекстек изменит мир. Мы с Виктором шли по коридору немного медленнее обычного, так как когда энергии хлынула на максимум, трость Виктора которая держала двери, разломилась, чего я и боялась. Он опирался на меня, пока мы шли, я тоже придерживала его рукой за поясницу, но осторожно. — Мне жаль, что твою трость разломало… тебе не слишком больно ходить? — спрашиваю я у него. — Все в порядке, не вини себя. Она бы все равно долго не продержалась. Я тихо вздыхаю, сдув прядь с лица. Когда мы зависали над потолком в окружении магической энергии, резинка для волос вместе со шпильками таинственный образом исчезли, поэтому приходилось идти так. Вероятно, шпильки попали в область хекстекового кристалла, ведь они металлические. А резинка… из-за потока энергии слетела сама по себе. — Тоже верно… — бормочу я. Виктор замечает моё действие и криво ухмыляется. — Что-то потеряла? — Да, — я театрально вздыхаю, добавляя более мягко. — но все равно, это того стоило. Мы с Виктором продолжают идти, переходя по длинному коридору в общежитие Академии и все еще обсуждая то, что только что пережили. Но определенно были в восторге, как же еще? — Получается вы теперь с Джейсом напарники по… хекстеку, это так круто! — говорю я с улыбкой, потом я добавиляю с грустью. — А я не могу быть вашим напарником, пока не закончу Академию… это ведь Джейс только для Мэл сказал, чтобы оправдаться. Никакой я не напарник. Выражение лица Виктора смягчается, его глаза встречаются с моими. Ему больно слышать это смирение и грусть в тоне Иви, и спешит это исправить. — Ты закончишь Академию, даже не успеешь оглянуться, — заверяет он, не отрывая взгляда. — а потом мы будем работать вместе. — Правда? — спрашиваю с надеждой. — Конечно. Я бы не хотел себе в напарники кого-то другого.  — Спасибо Вик. Правда спасибо. — Я всего лишь сказал правду. Мы доходим до нашего этажа общежития, я провожаю Виктора до его комнаты. Я прощаюсь с ним, и пообещав ему новую трость иду по коридору к себе в комнату. Виктор кивает с огоньком в глазах. — Скоро увидимся, — отвечает он, наблюдая, как я иду по коридору к своей комнате в общежитии.  Я, все ещё идя спиной, махнув рукой. С расстояния я не услышу теплую усмешку Виктора. Ключами я открываю дверь в свою комнату, заходя внутрь. Несмотря на то, что это было в прямом и переносном смысле волшебно, я сильно устала. Но впервые за те три года, как я познакомилась с Виктором, впервые как он подарил мне новую жизнь… я почувствовала себя такой счастливой. Даже несмотря на те ужасные события которые пережила, сейчас я испытывала счастье. И теперь точно понимаю с чем я хочу связать свою жизнь. С хекстеком. Я легла в кровать в хорошем настроением, понимая что следующие года будут крайне интересными. Пока я не закончу Академию я не могу быть напарником Джейса и Виктора, но могу приходить и помогать им. Это же замечательно!  Я закрываю глаза.

***

Опять. Это воспоминание сразу после того, как мы провели первый эксперимент с магией, познакомившись с Джейсом. Опять я вижу во сне что-то хорошее, то светлое, которое было в моей жизни. Лучше бы кошмар. Виктор говорил мне, что мы будем напарниками. Он не соврал.  Виктор говорил мне, что всегда будет рядом. Он соврал. Он бросил нас с Джейсом. Конечно, наверное это не было поводом для Джейса, чтобы убивать его. И не повод стрелять в него поводом для меня. Наверное. Я не уверена. Сейчас, находясь в состоянии вечного раздражения, грусти и объятий агрессии трудно быть в чем-то действительно уверенной.  Когда я проснулась я продолжила лежать, смотря в потолок. Марго снова позвала меня есть, но я отказалась. Как оказалось, я проспала до самого вечера, к этому времени можно ложиться спать обратно. Спать больше не хочется. Ну, отчасти.  Видеть воспоминания плохо. Они слишком теплые и сокровенные, и на фоне новой временной линии кажутся бессмысленными, ведь такое дальше моего головы не уйдет.  Я продолжила лежать, смотря в потолок. Виктор больше не приходил.