Умирать запрещено

      В склепе повисает тяжёлая тишина, которая давит на Нила так сильно, словно десяток футов земли над ними готов обрушиться в любой момент.              У Нила много вопросов, но единственный из них, который волнует его прямо здесь и сейчас — что именно Эндрю собирается сейчас сделать? Сердце тревожно сжимается от одной только мысли о том, что он собирается вернуться домой, и Нил злится на самого себя за то, что думает об этом, а не о том, что демон перед ним может совершить что-то, что разрушит не только жизнь Нила Джостена, но и всего Стоунбриджа.              Даже если в его реакции и виновата грёбаная связь, установленная между ними прошлой ночью, это не отменяет того, что Эндрю Миньярд — если эта фамилия вообще как-то относится к нему — действительно воспользовался им.              Нил отстранённо прячет руки в карманы с той беспечностью, которой в себе не чувствует, и едва заметно приподнимает брови. Он знает, что Эндрю считывает его чувства через связь, натянутую между ними, слышит биение сердца Нила настолько же чётко, как слышал бы своё.              Впрочем, бьются ли у демонов сердца?              — Какой реакции ты ждёшь от меня сейчас, когда говоришь это? — спрашивает Нил, потому что Эндрю не отрывает от него взгляд. — Хочешь, чтобы я воткнул тебе клинок промеж глаз и сверху солью посыпал?              Эндрю едва слышно усмехается.              — Я не сомневаюсь в твоей меткости, но соль не работает на демонов. Не знал?              — Не подвернулось добровольцев для проверки, а последний кандидат на это решил зачитать какую-то тарабанщину на латыни и свалить в преисподнюю.              Нил знает, конечно, что никакая это не латынь. Не то чтобы он был особенным специалистом в древних языках, но это понимание было столь же очевидным, как и сама сущность Эндрю.              Ему хотелось бы поверить в то, что это всего лишь глупая ложь. Хотелось бы представить, что Эндрю сошёл с ума, стал одержимым или ещё миллиард других вариантов — за исключением того, что предположение Нила о Сатане было не так далеко от истины, но нет — он чувствовал чужие эмоции. Не отчётливо, не на том кинематографическом подобии чтения мыслей — скорее как отдалённый звук, который улавливаешь на едва заметном уровне слышимости, не понимая, где именно он звучит: в соседней комнате или в твоей голове.              — Для чего ты пришёл? — спрашивает Эндрю. Это звучит почти устало, и Нил замечает, что тени под глазами демона становятся за прошедшие полдня ещё темнее. Он отдал много сил на то, чтобы восстановить его силы перед тем, как бросить среди болот, но ещё больше сил отдавал, оставаясь в этой пентаграмме.              Рико мог появиться в любую минуту. В Стоунбридже они светились для него, словно два ярких фонаря в кромешной тьме.              — Не люблю, когда меня кидают после бурной ночи и даже не прощаются. Я не заслужил хотя бы завтрака?              Уголок губ Эндрю едва заметно дёргается в намёке на усмешку, но он не поддаётся на мягкую попытку заговорить его.              — Тебе не стоит здесь оставаться.              — Спасибо, крутой страшный демон, можно я сам решу? — делает Нил шаг ближе к нему, но взгляд Эндрю становится более острым, почти предупреждающим. Тени вокруг кажутся почти осязаемыми, дрожат едва уловимо в темноте склепа. Нилу теперь уже не нужен свет, чтобы увидеть это — он обращается к руне видимости сразу же, как толкает тяжёлую дверь Обители Душ, потому что никакое бегство от потоков энергии не спасёт его от одного демона.              И речь, как оказалось, вовсе не о Рико.              — Если ты погибнешь, я не смогу тебе помочь, — глухо произносит Эндрю, и даже минимальная тень усмешки пропадает из его взгляда.              — Ты помнишь моё первое правило?              Эндрю сначала непонимающе хмурится, а после в его глазах мелькает безмолвное понимание. Нил рассказывал ему об этом в ночь, проведённую в архиве — ту ночь, когда они оба копались в нескончаемых письмах и свитках, а Нил не мог молчать слишком долго.              Эндрю кидал на него недовольные взгляды, просил не отвлекать, но всё равно всегда отвечал на глупые вопросы, избегая те, что были действительно важными.              — Правило «никогда не понимать намёков»?              Кто бы говорил.              Нил делает ещё шаг вперёд, вопреки тому, что Эндрю напрягается ещё сильнее. Он стоит в пентаграмме, и Нилу на секунду даже кажется, будто он буквально заперт в меловых линиях. Эндрю хочется выдернуть оттуда, но Нил снова забывает, что он не человек.              — Ты помнишь моё первое правило, — уже утвердительно повторяет Нил, хотя Эндрю и не озвучивает его вслух, — и я тебе гарантирую: сегодня я собираюсь придерживаться его до самого конца.              Эндрю медленно моргает, смотря на него с таким скрытым сожалением в глазах, с каким обычно смотрят на смертельно больных.              — Учитывая отсутствие инстинкта самосохранения у тебя, этот конец настанет быстрее, чем я предполагал, — произносит он с обманчивой мягкостью, и Нил даже невольно задумывается о том, как за какие-то пару лет он смог настолько влиться в человеческий мир. Чем он занимался всё это время? Как жил? О чём думал?              Кажется, это не те мысли, которые должны были возникать при взгляде на могущественного демона, появившегося откуда-то из мира теней.              — Быстрее умру — быстрее разорвёшь связь, — произносит Нил, и в его груди чувствуется болезненный укол.              Эти чувства не принадлежат Нилу.              Они принадлежат Эндрю.              — Это не самый приятный процесс, — криво улыбается Эндрю и опускает взгляд на ноги Нила, когда тот делает ещё шаг вперёд. — Тебе повезло, что ты не сможешь его испытать, потому что будешь мёртв.              — Я должен быть счастлив?              Нил останавливается рядом с Эндрю по другую сторону пентаграммы, внимательно смотря на него. Он пытается разглядеть в нём то могущественное потустороннее существо, которое должно разорвать весь этот мир на части — или что там у демонов обычно стоит в списке дел на ближайший месяц? — но видит всё того же Эндрю Миньярда, с которым пытался спасти этот город в течение последней недели.              — Ты должен бежать, — произносит тихо Эндрю, и это не звучит как требование или угроза. Это звучит как скрытая мольба, и Нил понимает это только по тому, как собственное сердце пропускает удар из-за натянувшейся нити.              Они стоят по разные стороны пентаграммы — демон с бесчисленным количеством секретов за спиной и охотник, который поклялся когда-то убивать каждого монстра, встреченного на своём пути.              — Чтобы понимать, от чего я бегу, я должен знать, что ты собираешься сделать.              Эндрю устало прикрывает глаза, которые впервые кажутся куда более древними, чем раньше.              Возможно, из-за темноты?              — Какой же из тебя хреновый манипулятор.              Нил едва сдерживает довольную усмешку.              А в следующую секунду свечи в руках статуй по периметру комнаты вспыхивают яркой вспышкой.              ***              Нил сразу понимает, что происходит что-то, что ему не понравится. Он резко оглядывается на ближайшую статую ангела, который пристально смотрит перед собой куда-то сквозь него и, говоря начистоту, не чувствует в нём абсолютно ничего небесно-возвышенного. Ангелов не существует, Нил знает это наверняка, но всё равно невольно вспоминает книгу, которую мать читала ему перед сном, чтобы хоть как-то отвлечь его от кошмаров.              Нил не помнил сюжета, но одно утверждение засело в голове на долгие годы.              Любой демон — падший ангел.              — Поздно, — цедит Эндрю, но не делает ни шага с места, тоже оглядываясь. — Держись рядом со мной.              — Прогонишь Рико одним словом? Ты же старше его, да?              — Нет, — мрачно отзывается Эндрю, который определённо не слишком доволен этим фактом. — Зато старше тебя и прошу тебя, как старший — встань за мной и не шевелись.              Нил отступает за Эндрю почти послушно, вспоминая о том, что его вообще-то до этого момента не интересовала большая разница в возрасте, но, если так подумать...              Он замечает, как Эндрю делает небольшой шаг назад, чтобы отступить к самому краю пентаграммы, но совсем немного выступает за линию. Та вспыхивает в ту же секунду, и Эндрю отдёргивается от края с тихим шипением.              — Подожди... Ты заперт? — глаза Нила невольно расширяются от понимания, что Эндрю не просто не выходит за границы пентаграммы — он действительно не может.              — Ты точно охотник? — Эндрю кидает на него короткий взгляд через плечо, но он не кажется разозлённым. Свеча у ангела перед ними гаснет — и вспыхивает у другого. Рико словно играется с ними, заставляя угадывать, откуда именно он появится.              — Я знаю, что это ловушка, но... разве ты не сам её установил?              Эндрю глухо усмехается.              — Сам. Потому что я всё ещё не могу пройти во Врата, которые открыты для другого демона. — Его взгляд быстро кидается в другую сторону, когда очередная свеча загорается на руках у мраморной статуи. — Но мне не нужна дверь, — склоняет он голову набок. — Мне нужно окно.              Свет гаснет.              Они остаются в кромешной темноте, и Нил не сразу понимает, что даже активированная руна для абсолютного ви́дения не помогает ему разглядеть, где именно они находятся. На мгновение кажется, будто они и вовсе перемещаются куда-то в другое место — возможно, в тот самый пресловутый мир теней? — но он ощущает, что всё так же твёрдо стоит на каменном полу склепа, чувствует пыльный запах древних захоронений и слышит рваный звук своего бьющегося сердца.              — Эндрю, — почти бессознательно тянется Нил вперёд рукой, ни на секунду не задумываясь о том, что его может так же ошпарить, как и самого Эндрю. Этого не происходит — он чувствует, как его пальцы касаются чужой прохладной ладони.              — Иллюзия, — тихо произносит Эндрю. Он не вздрагивает — напротив, едва заметно проскальзывает большим пальцем по тыльной стороне его руки, будто бы давая понять, что они всё ещё здесь.              Значит, эта пентаграмма сдерживает только демона, но никак не может повлиять на человека.              Нил делает едва заметный шаг ближе. Окажись он на этом месте ещё месяц назад, вонзил бы клинок ему промеж рёбер со спины, прокрутил лезвие в сердце и отправил бы монстра туда, откуда он и появился, но...              Сейчас он делает шаг ближе не для того, чтобы оказаться в безопасности самому.              Только для того, чтобы обеспечить безопасность ему.              — А ты, я смотрю, всё так же глуп и наивен.              Голос звучит почти мелодично — низкий, бархатистый, с едва заметными хриплыми нотками, он отлично лёг бы на музыку. Нил даже застывает на секунду, потому что морозные мурашки пробегаются по его спине от знакомого ощущения той самой демонической идеальности, которой была пропитана Лола насквозь до того самого момента, пока он не вонзил в её мёртвое сердце зачарованный клинок.              Эндрю не похож ни на Рико, ни на Лолу, ни на любого другого эталонного монстра, рождённого для манипуляций человеческими сознаниями — он будто бы слишком человечен для демона. Эндрю точно мёртв — его сердце не бьётся, пентаграмма обжигает, удерживая в ловушке, а теневые стражи подчиняются лишь единственному его слову. Бывали ли демоны-полукровки или он, возможно, слишком хорошо умел маскироваться среди людей?              — Он стесняется, поэтому прячется? — едва слышно задаёт вопрос Нил, склоняясь чуть ближе к Эндрю, чтобы шёпотом коснуться его уха.              Свет вспыхивает так ярко, что Нил даже щурится, ослеплённый с непривычки.              — Твоя зверушка слишком много тявкает, друг мой. Кажется, меня это начинает больше раздражать, чем забавлять.              Взгляд демона тяжёлый, непроницаемо чёрный, словно та самая тьма, которой он только что окутывал их двоих. Он смотрит с мягкой усмешкой на фактурном лице на Эндрю, игнорируя Нила так, словно его здесь и вовсе не существует. Рико выглядит совсем немного старше его, но нарастающий бессознательный ужас, который чувствуется в воздухе, колеблющемся рядом с ним, кажется настолько древним, что к горлу подходит тошнотворный комок горечи. Он стоит на каменном полу босиком, его штаны и рубашка будто бы разодраны — нет, опалены, — но даже это не портит его нарочитой театральности, с которой он делает шаг вперёд из-за статуи ангела.              Эндрю не произносит ни слова. Из-за того, что Нил стоит за его спиной, он не видит выражение чужого лица, но через связь между ними ощущает его тревогу, приправленную чем-то... нелогичным.              Так пахнет надежда: лёгким предвкушением, недоверием и страхом провала.              — Отпусти его. Нил тут не при чём, — глухо произносит Эндрю, и странное предчувствие крепнет. Эндрю будто бы ждал Рико всё это время. Будто бы действительно хотел увидеться с ним наедине и только для этого призывал его через эту пентаграмму, только для этого оставил Нила в поместье Миньярдов в одиночестве, надеясь, что он не сумеет его найти — или, по крайней мере, не сможет найти слишком рано.              — Как я могу отпустить того, с кем ты по собственной воле связал себя неразрывной нитью? — смеётся тихо Рико. Его смех эхом проносится по помещению, отражаясь от стен и не затихая — только будто бы становясь с каждой секундой всё громче и громче. — Ты такой... — он чуть щурится, будто бы подбирая слово, которое знает заранее, — убогий.              — Сказал демон в драной рубашке, — мрачно фыркает Нил.              Рико медленно переводит взгляд на него.              Нил знает заранее, что приятного в этом будет мало, но вовсе не ожидает, что его едва ли не прибьёт к земле тяжёлой мощной силой, заставляя колени дрожать от напряжения в попытках выстоять.              Эндрю лишь едва заметно сжимает его пальцы заведённой за спину рукой, и дышать становится немного легче.              — Натаниэль, верно? — Рико сладко улыбается, делая ещё шаг вперёд. Тягучий, словно патока — он чувствуется вязкой тёмной трясиной, после попадания в которую невозможно вырваться на свободу. Нил уже знает, как с этим бороться.              Нужно просто знать, по чьим следам идти.              — Не помню, чтобы называл своё имя.              Рико снисходительно улыбается. Со стороны он кажется расслабленным, но искры энергии вокруг него едва ли не трещат в воздухе, пока он подходит ближе к ним. С каждым шагом — всё тяжелее. Будто бы даже сердце вязло в этих топях его гнетущей силы, отказываясь делать следующий удар.              — Нам не нужно слышать чужие имена, чтобы знать их. Ты совсем мало знаешь о своём демоне, да? — Нил смотрит на него тяжёлым взглядом. Молчит, потому что кажется, что стоит только открыть рот — и он задохнётся. — Тебе повезло, что ты сумел его заинтересовать. Теперь, даже когда от этого города не останется ни единого камня, ты всё равно выживешь из-за вашей связи. Только сказал ли он тебе, что в самом начале у него были на тебя совершенно другие планы?              — Заткнись, — шипит Эндрю, делая шаг вперёд, но впечатывается в край пентаграммы, линия которой ярко вспыхивает. Нила не обжигает лишь благодаря тому, что он стоит за другим плечом Эндрю. — Разорви пентаграмму. Нил! — с нажимом повторяет Миньярд, потому что Нил смотрит лишь на Рико, в глазах которого светится удовлетворение разыгравшимся представлением.              — Спроси своего демона, как именно он попал в этот мир и зачем рвётся обратно, — улыбается ещё шире Рико, словно чеширский кот в этом безумном мире, лишённом чудес. — Тогда ты поймёшь, с кем именно связан теперь до конца своих дней и для чего ты ему был нужен.              Нил успевает только потянуться носком ботинка к мело́вой линии пентаграммы — и в следующую секунду Рико уже бесследно растворяется в воздухе.              Он не собирается убивать их, не наигравшись перед этим как следует.