Умирать запрещено

      Когда Эндрю рассказывает, где именно будет проще всего подловить Рико так, чтобы они не оказались загнанными в угол, Нил переводит на него скептический взгляд. Его рука саднит из-за свежих нанесённых порезов, но Эндрю ещё в здании молча обрывает ему край рубашки, чтобы замотать руку и не дать истечь кровью раньше времени. Тот фокус из поместья на болотах он больше не повторяет — Нил и сам не позволяет ему сделать это из-за близости решающей битвы, от исхода которой напрямую зависит судьба всего города и, вероятно, их собственная.              — Каменный мост? Серьёзно?              Нил отлично помнит его — это был единственный въезд в город, так что попасть в Стоунбридж, минуя старую брусчатку, плотно уложенную по всему мосту, было невозможно.              — В этом месте сходятся потоки, — отвечает Эндрю, пока они бредут по проезжей части центральной улицы, ни разу не сомневаясь в том, что этой ночью здесь не окажется ни одного автомобиля.              Они оба знают, насколько мало времени у них остаётся, но всё равно не прибавляют шаг, а небо над их головами как будто бы и вовсе не собирается светлеть. Будто бы сам город даёт им отсрочку, собираясь растянуть эту ночь до бесконечности.              — Я думал, что они сходятся по лучам пентаграммы и в центре, — рассеянно произносит Нил, смотря на мост, который медленно приближается к ним. Он не смотрит на Эндрю лишь из-за того, что не хочет воскресить в памяти образы, о которых он не должен думать сейчас.              Каждый раз, когда Нил заставляет себя откидывать эти мысли куда подальше, те лезут в голову с утроенной навязчивостью. Вместо жара, который он должен чувствовать от мыслей о чужих пальцах на своей шее и губах Эндрю — на своих, он ощущает лишь гнетущую тяжесть в груди.              Словно ему показали шанс на спасение, а после по секрету рассказали, что всё это лишь пустая иллюзия.              — Ты знаешь, почему Стоунбридж назвали именно так?              Нил едва заметно усмехается.              — Потому что жителям надоело ходить вброд, они построили мост через овраг и решили, что это лучший из возможных вариантов?              Улыбка Эндрю чувствуется в повисшем молчании, и Нил почти ненавидит себя, когда переводит взгляд на него. В этот момент ему как никогда важно убедиться, действительно ли лицо Миньярда отражает то тепло, которое ощущается через установленную между ними связь. Эндрю держит почти нейтральную эмоцию, но глаза едва заметно прищурены в лукавой насмешке.              Нил возвращает внимание на дорогу, когда их взгляды снова встречаются.              Нельзя.              — Стоунбридж был образован больше трёх столетий назад, — произносит Эндрю спокойно. Словно рассказывает лекцию, стоя за прилавком своего фальшивого магазинчика, который, вероятно, даже не принадлежит ему. Кто был его хозяином до того, как он появился здесь? Аарон Миньярд, о котором больше не помнил никто, словно этого человека здесь никогда не существовало? Кто-то ещё?              — Но поместье Миньярдов выглядит гораздо старше, — возражает Нил, и Эндрю тихо хмыкает.              — Здесь каждый пятый так или иначе принадлежит к этому роду — просто никто об этом давно уже не помнит. До основания Стоунбриджа местные угодья находились гораздо севернее — я смог нарыть эту информацию в городских архивах.              Нил задумчиво смотрит перед собой, думая о том, что Эндрю, скорее всего, мог и сам принадлежать к одному из основателей Стоунбриджа, если был рождён в те годы. Посмертие лишило его памяти о прошлых жизнях, так что, к тому моменту, как он стал демоном и сумел обрести ясность своего сознания, он уже не мог знать ничего о том времени, в котором жил и в котором умер.              — Но причём тут каменный мост?              Эндрю мягко касается груди Нила раскрытой ладонью, заставляя его остановиться. Приходится сделать усилие, чтобы фокусироваться не на ощущении прикосновения уверенных пальцев, а на мосту, который находится всего лишь в паре десятков футов перед ними. Тот абсолютно пустой — ни перед ним, ни на нём никого нет, а сам мост не такой длинный, чтобы скрывать за собой какие-то секреты, так что на обратной стороне тоже лишь белеет полупрозрачный туман.              — Ничего не замечаешь? — тише спрашивает Эндрю.              Нил всматривается в пространство перед собой, искренне пытаясь понять, что именно не так.              — Я должен заметить какое-то особенное архитектурное решение?              Эндрю тихо хмыкает.              — Одна городская легенда Стоунбриджа рассказывает о том, что город был построен как раз из-за этого моста. Здесь не было ни дорог, ни троп — лишь очередное поле среди глухого леса и мост, на который ни разу не ступала нога человека.              Голос Эндрю звучит неторопливо, вкрадчиво, и он был бы неплохим рассказчиком, потому что мурашки, которые Нил неотвратимо чувствует вдоль позвоночника, в этот раз не имеют ничего общего с близким присутствием Эндрю.              — Но для чего кому-то строить мост там, где не бывает людей? — спрашивает он негромко и только сейчас действительно замечает, как плавно брусчатка моста переходит в обычную дорогу. Без грубых швов между двумя текстурами, без резких перепадов между камнями и мелким асфальтным крошевом.              Будто бы просвечивает из одной реальности в другую.              — Потому что этот мост находится там, где людей и не должно быть, — подтверждает его опасения Эндрю.                     Первый же шаг с асфальта на твёрдую брусчатку моста ощущается бесконечно длинным, словно Нил впервые чувствует это пространство, которое находится между двумя мирами. Казалось бы, только что он видел конец моста буквально в дюжине футов от себя, как вдруг тот растягивается, словно бракованный кадр на старой киноплёнке, и потусторонний холод обжигает его кожу.              Нил ещё не в мире теней, но где-то совсем близко — и в этот раз это выражается не в загребущих костлявых пальцах теневых существ, которые пытаются затянуть его следом за собой через щель во Вратах. Это чувствуется в инее, который образовывается на ресницах, и онемевшей коже, которую почти жжёт от резкого мороза.              Живым в мире теней делать нечего.              — Ты можешь пройти на ту сторону? — произносит Нил, надеясь, что услышит ответ за своей спиной, и сдерживает облегчённый вздох, когда слышит ответ Эндрю:              — Это лишь окно, не дверь.              Нил зябко ёжится, запахивая куртку поплотнее. Он уже слышал это раньше и понимал, что влезать через форточку Эндрю не собирается, но подглядеть в чужой мир им это не помешает.              — Тогда этому окну точно не помешало бы утепление.              Секретный план Эндрю так прост, что кажется почти смешным — им нужно всего лишь то пронзить сердце Рико зачарованным клинком. Так же просто, как и тогда с Лолой, но Нила не обмануть линейностью этой затеи, потому что он точно знает, что Рико не подпустит к себе ближе ни одного из них.              Он застал тогда демонессу врасплох по чистой случайности — та не должна была поворачиваться к нему спиной, считала слишком потерянным из-за смерти товарища и не ожидала, что у Нила Джостена хватит сил, чтобы собраться для нанесения критического удара по единственному слабому месту. Лола была импульсивна и из-за того слаба, но Рико такой ошибки допускать не намеревался. Он легко управлял иллюзиями, легко игрался образами и сознанием Нила, пользуясь тем, что он человек.              Людьми слишком легко манипулировать. Заставить их воткнуть нож в своего близкого, отдать по своей воле любимое животное на растерзание теням, приказать вскрыть свои вены и залить всё вокруг кровью…              — Нил, — звучит напряжённый голос Эндрю.              Нил моргает и осознаёт, что сжимает клинок так крепко, что рука дрожит от силы, которую он вкладывает в эту хватку.              Он не помнит, как доставал его.              Эндрю не выхватывает у него клинок, потому что прикосновение на стыке двух параллельных пространств опасно — они принадлежат разным мирам и никто не знает, что произойдёт после случайного физического контакта.              Они рискуют уже в тот момент, когда решают спровоцировать Рико на встречу именно на каменном мосту, который является началом Стоунбриджа и его концом.              — Мне нравится твоя наивность, — скрадывает туман тихий смех, и Нил вскидывает взгляд, перехватывая кинжал. Он готов швырнуть его вперёд в любой момент, но знает, что не стоит торопиться. Рико не покажется ему так быстро — но рано или поздно всё равно придёт, чтобы насладиться финальными аккордами полного исчезновения города за каменным мостом.              — Не думаю, что это подходящее слово для человека, у которого в руках находится холодное оружие, — цедит Нил. Его знобит из-за того, что с каждой секундой нахождения в туманной дымке внутренности всё больше сковывает пронизывающим холодом. Мир теней далёк от ада в привычном понимании, так что Нилу не стоит даже надеяться на тёплый приём.              — Я не к тебе обращаюсь, — склоняет голову к плечу Рико с ироничной усмешкой и только после этого переводит взгляд на Эндрю, по-прежнему стоящего за спиной Нила. — На что ты вообще надеялся? Связать себя с человеком… низко.              — Тебя не спросил, — мрачно произносит Эндрю.              Рико, будь тот иллюзорным или настоящим, в наигранном сожалении поджимает губы.              — Общение с людьми испортило даже ту малую долю достоинства, которая в тебе была до твоего побега, — переводит он взгляд на Нила и почти дружелюбно спрашивает: — Он уже рассказал, что использует тебя?              — Обмолвились парой словечек, — щурится Нил, и Рико окидывает его почти заинтересованным взглядом. Будто бы одними лишь глазами может прощупать всё его прошлое насквозь, начиная от самых грязных секретов и заканчивая мыслями, в которых даже себе страшно признаться.              — Обмолвились парой словечек, — театрально повторяет Рико и смотрит теперь уже на Эндрю. — Это у вас теперь так называется?              — Не думаю, что это твоё дело, — ледяным голосом цедит Эндрю, когда Рико делает шаг к нему, игнорируя Нила. Будто бы дразнится — нарочито держит осанку прямо, открывая обзор на грудную клетку. Выбирай, куда нанести удар: хочешь — перехвати сзади, хочешь — пробей диафрагму спереди, продави кинжал между ребрами и прокрути в проклятом сердце понадёжнее.              У Нила чешутся руки, но он остаётся на месте, считая собственный пульс, который в безветренной холодной тишине моста кажется почти оглушительным. Он уверен, что его сейчас слышит и Эндрю, и Рико, и каждая из теневых сущностей, которые являются свидетелями его появления здесь. Они ждут его, готовы в любой момент оскалить свои клыки, как только хозяин позволит им это сделать, но они ещё не знают, что он не позволит.              Он всё ещё слишком интересен для Рико.              Это его главная ошибка.              — Когда этот город исчезнет, вы двое останетесь здесь прекрасной новой легендой о любви, что умрёт на рассвете. — Рико смотрит на Эндрю с насмешливым прищуром, ничуть не сомневаясь в том, что его слова сбудутся в ближайшее время. — Или, — он поворачивает голову к Нилу, явно играя на свою немногочисленную публику, — ты сделаешь уже, наконец, свой выбор.              Сердце Нила пропускает удар под многозначительным взглядом демона. Тот не говорит лишних слов, но его взгляд даёт вспомнить гораздо больше — каждое слово предложенной сделки, произнесённой в туманном лесу в самом начале этой бесконечной ночи.              Стоунбридж в обмен на Эндрю Миньярда.              Такой очевидный, казалось бы, выбор — отправить монстра обратно в мир теней, чтобы спасти тех, кто этого действительно достоин. Если бы отец был жив, отвесил бы ему оплеуху даже за секундное сомнение, возникшее в повисшем воздухе молчании.              Но отец мёртв.              Ещё десяток ударов ускоряющегося пульса — и снова пропуск, сдавливающий горло на полувздохе.              Нил молчит, считает, чувствует прикосновение кончиков пальцев Эндрю к его спине. Через куртку, всё ещё безумно опасно, но вместе с тем невозможно необходимо.              Удар сердца, ещё удар — пропуск.              Ещё удар. И ещё.              — Извини, — произносит хрипло Нил между сдавливающими грудь вздохами. Он почти физически ощущает, как мышца в груди запинается всё чаще, и взгляд Рико, который становится всё более настороженным с каждой секундой, доказывает, что он тоже понимает, что именно с ним происходит. — Я уже заключил сделку с другим демоном.              Глаза Рико темнеют. Они и без того чёрные, словно бездна, но становятся невообразимым образом ещё глубже и опаснее. Рико ещё не понимает, но уже догадывается, и шаг, который он импульсивно делает к ним ближе, уже неоправданно бессознателен для демона его возраста.              — И чем же ты заплатил? — спрашивает он почти угрожающе, словно уже давно имел заключенный контракт с ним в своих руках и вдруг узнал, что тот был простой фальшивкой, напечатанной на дешёвой бумаге.              Кривая улыбка искажает онемевшие от мороза губы.              — Последним десятком лет своей жизни, конечно.              Сердце Нила Джостена в последний раз слабо сокращается.              И останавливается.